*петух (уголовное) — ужасно неприличное оскорбление, имеющее сексуальную окраску

*эмпатичный — способный чувствовать чувства других людей

*конгруэнтно — согласованно с чувствами, мыслями, действиями, близко по значению к слову гармонично

*антиномия — противоречие

*крутить варганку (уголовное) — врать, выкручиваться, обманывать

*точить лясы (уголовное) — вести пустой разговор ни о чём

*бифуркация — точка изменения направления тела, иначе говоря, переломная точка

*гагара (уголовное) — богатая одинокая женщина

*я упал на тебя (уголовное) — я в тебя влюбился

*шухер (уголовное) — тревога

Мне хватило нескольких минут, чтобы осознать отчаянное положение, в которое мы попали.

Ужасный был авторитетом столицы вот уже несколько десятков лет. Не было ни единого бандита, от жалкого карманника до проштрафившегося генерала, кто не шёл бы к нему на поклон в случае всякого случая. Я только выбралась из пелёнок, когда Ужасный уже устроил знаменитый «отстрел стрелков»: масштабную чистку постукивателей в клане Дерзких Утырков. Когда я, уже помолвленная с Гарром, заканчивала обучение в институте благородных девиц, куда меня по милости Тририхов спешно перевели из приюта, Ужасный дерзко выкрал из государственной исправляльни Топора — главного революционера-бомбиста империи. Когда я уже была замужем и муж признался, что из-за дэрра Патрикия меня никуда не возьмут работать, один из бывших одноклассников намекнул, что Ужасный способен решить даже эту проблему, если я к нему обращусь…

Но единороги вас упасите от обращения за помощью к бандитам! Последствия будет вовек не расхлебать.

А сейчас Ужасный отчего-то захотел Юльси. И кто сможет ему что-нибудь возразить⁈

Первым моим порывом было бежать. В конце концов, наш контракт я честно выполнила, а последующие проблемы клиента — не мои проблемы. На них у нас никаких договорённостей не было. Юльси — взрослая женщина, за её жизнь я ответственности не несу…

Вот только…

Это ж я привела её в «Тараканя»! Да и моя овечка — совершенно беспомощный человек. Без меня ей не справиться. Правда, и со мной вряд ли, но…

План созрел практически мгновенно, едва я приняла решение. Однако для его исполнения мне нужен был сообщник.

Я снова внимательно осмотрела пляшущих и тотчас заметила то, что не увидела с первого взгляда: они все, или почти все, принадлежали одной шайке-лейке. Такое невозможно просечь разумом, но сама атмосфера междусобочийчика считывалась в едва уловимых мелочах: вот гнома шлёпнула как бы незнакомого ей орка по квадратной заднице, просто проходя мимо. Вот оборотень-павиан приблизился к самозабвенно отплясывающей брюнетке-вампирше, и её партнёр тотчас устранился, без попытки выяснить отношения. В обезьяньих стаях царит жесточайшая иерархия, вплоть до убийства за малейшее нарушение субординации. Но обезьяньи не очень-то нюхачи, моментально уловить аромат феромонов и тестостерона это не про них, а значит, сбежавший кавалер попросту знает, какую ступеньку в стае занимает подошедший. Вот из туалета вышла уже знакомая мне зарёванная рыжуля, и за её спиной медведеоборотень, судя по кристальной трезвости — охранник самого Ужасного, поймав случайный жадный взгляд волка (того, что претендовал на моё внимание), кивает ему, и последний бросается к девушке со всех лап, оскаливаясь в приветливой улыбке. «Можешь взять, шефу не пригодилось» — прочитала я во взоре маленьких глазок медведя. Вру, не в глазках, конечно.

И таких мелочей — десятки, сотни…

К тому же: утро. Откуда в «Таракани» такая толпа гостей с утра?

Но если все здесь присутствующие — Утырки из клана Ужасного, то где мне искать союзника? Не среди работников же. А одной мне не справиться.

Я вернулась за столик, задумчиво дожевала пирожное.

Метнуться за Гарром? Или ещё за кем-то из друзей? Нет. Долго. Даже если позвонить, всё равно дорога займёт слишком много времени, Юльси успеют изнасиловать раз десять: в этом вопросе про Ужасного ходят ужасные, но вполне достоверные слухи. Знающие люди рассказывают, что в сексе монстр ненасытен, да ещё и девственниц предпочитает. Правда тут осечка вышла: уж мать-то восьмилетнего сына девственницей явно быть не может. Но кто знает, может, Ужасному разнообразия впечатлений захотелось?

Я поскребла подбородок, подёргала себя за мочку уха. Рожки-единорожки! И тут мой взгляд упал на безучастного вампира, казалось, застывшего во времени всё с той же трубочкой в клыках.

— Э-эй! — я пощёлкала пальцами перед его физиономией. — Сударь… не знаю вашего имени-рода, простите. Дело есть. Хотите немного подзаработать?

А что? Кто ж откажется от лишних секариков? Правда, я не вот прям сразу отдам, но когда-нибудь отдам точно.

Бездонные глаза снова обратили на меня взгляд.

— Нет.

Вот же… упырь! Меня бомбануло. Потому что бесит! Я ему что, клоп что ли, чтобы свысока бросать мне крошки высочайшего внимания⁈

— Так, слушай сюда! — рявкнула я, перегнувшись через стол. — Хватит уже обдалбываться пойлом! Всё равно сидишь, скучаешь, ничего не делаешь, кровосос! Нефиг из себя графчика изображать, я же тебя насквозь вижу: брючки — дешёвые, камзольчик — ветхий, шитьё вон совсем протёрлось, жилетка — не по размеру. Лохмы отросли, видать, даже на стрижку секариков не хватило! А туда же, носопырку задрал! Гонору-то, гонору!

Он удивился. Впервые за всё это время безразличие на лице ночного кошмара дрогнуло, глаза чуть округлились, брови дёрнулись. Но лишь на миг. Потом скука вновь покрыла мимику непробиваемой маской. Вампирюга чуть оскалился угрожающе, глазные клыки проступили, увеличившись раза в три. Хищные, загнутые, острые, сверкающие безупречной белизной.

— Зубы что ли лишние у тебя? — сурово уточнила я.

И вдруг поняла, что там за мысль бьётся мотыльком о стекло, желая попасть в голову.

Им же удаляют их. Зубы в смысле. Ну то есть, клыки. Всем одомашенным вампирам ещё в детстве удаляют «зубы крови» во избежание искушений!

Я молча опустилась в кресло, мой оппонент убрал глазники и снова принялся сосать. Кровь, возможно. Настоящую. Потому что дикие вампиры вряд ли пьют томатный сок.

Выходит, Юльси права? Этот — дикий? Ничего себе! Никогда не видела настоящих, природных вампиров!

Я с любопытством уставилась на сотрапезника, и тысяча вопросов защипала мой язык. Каково это спать в гробу? Не душно? А десятками лет не вылетать из собственного замка? Скучно должно быть? А как потом останавливается кровь в месте прокуса? Жертва кровью не истекает? А вампиры вообще не следят за модой, или это вот конкретно этому наплевать, как он выглядит в одеянии века восемнадцатого посреди века двадцать второго? А что будет, если часть мышиной стаи, в которую он обернётся, отловить и поместить в стеклянную банку? Вампир лишится части тела или не сможет очеловечиться вовсе? А…

Но для любознательности не было времени, к сожалению.

— Послушай, — вздохнула я и пересела в кресло рядом с ним, — я понимаю, ты за пару веков, наверное, вообще забыл аруский язык, может, поэтому давишь своё нет беспомощное, но тут такое дело… Я бы тебя вовсе не трогала, но пойми, выхода у меня нет. Я усвоила: секарики тебе не нужны. Зацени: я могла бы тебе пригрозить колом или чесноком, или выдачей нравникам (наверняка ж ты без разрешения находишься в Психербурге), но я честный человек. Поэтому предлагаю бартер… А, ты не знаешь, что это. Взаимообмен. Ты помогаешь мне, я — тебе.

Его верхняя губа брезгливо дёрнулась. Вампирюга, очевидно, хотел снова отнекаться, но я перебила:

— Ты вот сейчас чью кровь пьёшь? Свиную, небось, или говяжью, да? А человеческой хочешь? Я могу тебе отдать литр своей. Литр я потяну, факт. Ты ж наверняка уже лет сто человеческой не пил, а хочется, признайся!

И снова едва уловимая рябь эмоций прошла по его лицу. Вампир сузил глаза, поставил высокий стаканчик на стол и наклонил голову набок.