— Да похер мне на его сердце, — рявкнула я, тоже наклонившись к собеседнику и чуть оскалив волчьи клыки. — Мне, может, тоже нужно мимолётное любовное приключение и удовлетворение внезапной похоти. А вы взяли и всё испортили. И мне, и ему.

Сказать, что мне удалось озадачить юного фон Быборга — ничего не сказать. Он аж отшатнулся и в немом изумлении уставился на меня.

— Мы планировали секс и ничего больше, — холодно бросила я, криво усмехнувшись.

А потом встала, забросила сумку на плечо.

— И откуда вы такие мумии взялись? — заметила презрительно. — Из восемнадцатого века, не иначе. В наше время, к вашему сведению, уже установлено, что потребность в сексе имеет не только мужской, но и женский пол. Удовлетворение естественных потребностей. Так что не ждите от меня слов благодарности за разрушенные планы на вечер.

Отвернулась и вышла из кафе. Уже вовсю хлестал дождь, а зонтик я, как это часто случается с психербуржцами, не взяла. Про нас говорят, что мы в любую погоду, даже зной, и в любое время года выходим с зонтом. Но это не так, а вернее, не всегда так: в любую, кроме дождливой. Тучи словно специально караулят, когда мы окажемся безоружными перед ними.

Я запрокинула лицо.

Ну… тёплый, летний дождь — это не дождь. Небо вдруг исчезло — надо мной распахнулся голубой купол клеёнчатой ткани.

— Вы позволите? — мягким голосом уточнил Цесарио.

— Вы словно задались целью мне всё обламывать. Ночью секс с вашим братом. Теперь вот — дождь. Птиц-обломинго, вот вы кто, — раздражённо выдохнула я.

Как раз загорелся красный, и я пошла на другую сторону улицы. Цесарио догнал, упорно держа зонтик надо мной.

— Боэсхий рассказал мне про ваш договор. Хотите, я помогу вам его выполнить?

— Не хочу.

Младший брат немоего вампира был хорош собой, атлетично сложен, куда как гармоничнее, чем Бося, но отчего-то ничего даже слабо не торкало при взгляде на него. Красивая кукла — не больше. Интересно, почему так? Вот Гарр тоже по-мужски очень даже ничего. Какое там ничего! Гарр шикарен, будем честны. Не будь он драконом, стал бы киноартистом, и тысячи поклонниц бегали бы за ним толпой, мечтая разодрать на части, чтоб каждой хоть по кусочку досталось. Даже те, кто не любит рыжих. Но меня почему-то мурчало от неестественно высокого и худющего Боси, а не от моего шикарного Гарра.

Я спохватилась, что совсем не слышу, о чём мне вот уже минут десять толкует Цесарио. Обернулась к нему.

— Послушайте, — выдохнула резко, — у меня мало времени. По сути, остались только сутки и один день. Но я всё равно обойдусь без вашей помощи. Агентство услуг метаморфа «А в пятак» пока не заинтересовано в пополнении штатов. Всего доброго.

Он перехватил меня за руку:

— Аглая Найдёновна… Глаша, я же могу вас так называть? Хотите, я расскажу, кто убил Бусинку?

— Убил?

Признаться, я надеялась, что котёнок всё же жив… Может, подобрал кто-то…

— Да. Я даже объясню вам зачем и для чего. Хотите?

— А что взамен?

— Ничего, — он снова премило улыбнулся. — Пусть это станет маленьким подарком от меня в качестве искупления моей вины…

Я подняла брови и выразительно глянула на него.

— Частичного искупления моей вины.

— Ладно. Слушаю.

— Это сделали Руслан и его компания, — заторопился Цесарио.

— Чушь какая-то. Зачем им убивать котёнка?

Мимо нас шли люди, торопились вернуться домой. Дождь шлёпал по лужам, заглядывал в чужие окна, бормотал, будто сумасшедший бездомный.

— Сыну графа Андруша давно не нравится увлечение отца развалинами. Граф хотел найти вампира, а сынок решил напакостить — натравить старую ведьму, чтобы та его убила.

— И Русик поверил, что ведьма сможет справиться с вампиром?

— Кто бы кого ни убил, ведьма вампира, или вампир ведьму, в любом случае — скандал, замок был бы признан опасным и его снесли бы.

— То есть… победил бы господин Обносский?

— Ага.

Я задумалась. Цесарио осторожно взял меня под ручку.

Положим, положим, но… Вряд ли дело лишь в том, что Русику не нравится увлечение отца… Можно ли допустить, что тут как-то основательно замешан господин Обносский? Ведь если замок будет признан угрозой для жизни и его снесут… кто от этого выиграет? Мог ли фабрикант нанять или как-то иначе завлечь сынка графа в свою интригу против сохранения исторического памятника? Но как? Подкупить? Мажора-то? Гм.

— А ты откуда знаешь всё это? — покосилась на него с подозрением.

И, кстати, про Бусинку тоже. Как-то ты подозрительно в курсе всего, милый. Он непринуждённо рассмеялся:

— У призраков есть свои преимущества.

Остановившись, я прямо взглянула на него:

— Кстати, насчёт призраков. Ты ведь погиб смертью храбрых в каком-то там бою, верно? Это первый вопрос. Второй: каким образом ты жив? Стал вампиром? И третий: граф Андруш на экскурсии рассказывал, что ты — единственный сын своей матери, однако мы с тобой знаем, чо есть ещё и старший брат — Боэсхий. Это как? Почему о нём никто ничего не знает, кроме смутных слухов в стиле «рассказывают, что одного из фон Быборгов отвергла невеста и…»? Раз уж ты жаждешь сотрудничества, рассказывай всё и по порядку.

И он рассказал.

Триста лет назад, во время правления Великой императрицы, вспыхнул народный бунт под предводительством Льяна Страшного. Гнев был направлен против вампиров: людям не нравилось, что те бесконечно высасывают у них кровь. Вместо того чтобы послушать глас народа или провести там… ну, голосование, например, императрица бросила на подавление бунта своего лучшего полководца — графа Сурового. Цесарио фон Быборг во всём этом участвовал, конечно, и даже получил орден и заслужил внеочередную побывку, но…

На пути к дому его подстерегли побеждённые, напали и забили насмерть оглоблями.

Умирающего Цесарио слуги принесли в дом. Лайси, рыдая над телом возлюбленного, грозилась покончить с собой, и старший брат, Боэсхий обратился к своему французскому гувернёру, и, по совместительству, вампиру за помощью. Когда старший фон Быборг стал вурдалаком, он обратил младшего брата, сохранив тем самым ему жизнь.

Позднее, уже после казни Льяна, Великая драконица провела конференцию 1768 года, на которой, во избежание повтора бунта черни, было принято общевампирское решение отказаться от употребления крови, а великий хирург Тёмкин нашёл вариант решения проблемы: кровососам удаляли глазные клыки, и эта операция превращала их в обычных людей.

— Так просто? — удивилась я. — То есть, если тебе выдрать клыки…

Цесарио отпрянул, зашипел и оскалился.

Оказалось всё не так легко: спасти удалось лишь десятую часть вампиров, иначе говоря — недавно обращённых. Чем дольше подопытный нежи́л, тем травматичнее происходила операция. Так погибло большинство кровососов, а те, кто побоялся экспериментировать на своём бессмертии, попрятались в глухих местах.

— Именно тогда и был принят закон о том, что мёртвые не могут владеть имуществом, — любезно разъяснил Цесарио.

Ну и братишки фон Быборги, внезапно оказавшиеся в западне новых законов, запустили временно́й повтор и попросту исчезли, чуть подправив исторические документы: сожгли те из них, где упоминалось имя Боэсхия, от Цесарио оставили ошибочную «похоронку», и таким способом выскользнули из-под угрозы лишения клыков и вампирской сущности, став мёртвыми и по документам. Днём они отсыпались в гробах, а по ночам устрашали новых владельцев, которые утром сбега́ли со всевозможной поспешностью и отказывались от злополучного имущества…

— Вдвоём?

— Отчего ж? Всей семьёй.

— Так, ладно. С этим разобрались. Но тебя полвека назад сожгли. Разве нет?

Цесарио улыбнулся. В свете зажёгшихся уличных фонарей блеснули его точёные клыки.

— Это было неприятно. Я очень обиделся и отправился в путешествие, не желая видеть ни местных людишек, ни красоты родных мест. Впрочем, я всегда любил путешествовать, а тут ещё и обрыдло всё после сожжения.