— Пася, — возмутилась эльфийка, — что за глупости? В семнадцатом веке, после одомашнивания, все приличные вампиры живут в городах. Кому придёт в голову жить в заброшенном замке? Вдали от цивилизации, без сети и связи…

Мальчик в её руке ухмыльнулся:

— А давайте проверим? Давайте останемся здесь на ночь? Я бы погонял дикого вампира по коридорам, ха-ха! Можно сделать пушку, которая будет стрелять серебром и…

Эльфийка закатила глаза.

— Ой ладно! — хмыкнула Пася. — Можно подумать, у тебя, Бовочка, есть серебро!

Бовочка думал недолго:

— Ну, чесноком. Можно мелко порезать…

— Да, конечно, замок полон призраков, — важно подтвердил экскурсовод и погладил могучий подбородок. — И вампиры здесь имеются. Говорят, одного из графов отвергла невеста, он с отчаяния хотел покончить с собой и стал вампиром. А потом перекусал всю свою семью. Так, собственно, род фон Быборгов и пресёкся, гласят предания. Моя прабабушка рассказывала, что полвека назад дети начали умирать от анемии, которую, как известно, вызывает укус вампира. И тогда сельчане отловили одного из чудовищ и сожгли.

— Ух ты! — взвизгнула Пася.

— Ну давайте, давайте останемся здесь на ночь! — заныл Бовочка.

— Я вампи-и-ир! — прохрипел один из рисовальщиков, пуча глаза. — Я сейчас всех покусаю!

И бросился на троицу девочек. Те завизжали. Началась потасовка.

— Кстати, позади нас портрет как раз той самой… — начал было орк, вновь поворачиваясь.

Эльфийка покосилась на испорченную картину, побледнела, решительно подхватила его под руку, заглянула в лицо. Как известно, эльфы — создания тонкие и высокие, но учительнице всё равно пришлось смотреть снизу вверх:

— Ой, как интересно! — затараторила она. — Просто ужас как! Действительно, пойдёмте посмотрим на склеп.

Оглянулась на учеников и снова скорчила страшную рожу и выразительно провела ногтем под подбородком. Ученики впечатлились. Драка тут же распалась, дети встали парами, и все вместе двинулись по коридору. Я — за ними. Серые глаза учительницы скользнули по мне рассеянным взглядом. Видимо, она так привыкла следить за учениками, что посторонних мозг просто не мог воспринимать.

Орк решительно нахлобучил цилиндр на уши и, помахивая тросточкой, двинулся вперёд. Мы немного отстали.

— Плафоны… рококо… пилястры… — донеслось до нас.

— Ещё раз, — прошипела эльфийка, — ещё раз хоть один из вас сделает шаг влево или вправо от маршрута!.. Хоть пальцем коснётся древности! Хоть… Я! Вас. Не аттестую. Запомните! А вы, Каширов и Кетров, после экскурсии вернётесь и смоете то, что нарисовали. Понятно?

— Да, — уныло отозвались ученики.

— Я ещё и родителям вашим напишу! Такую рококу испортить! И как только в голову пришло⁈

Не сказать чтобы я была с ней согласна. По-моему, с усами портрет стал забавнее, а, значит, лучше, но вмешиваться, конечно, не стала.

Почти до самого кладбища дети вели себя прилично. Но по мере того как мы приближались, Каширов и Кетров становились всё загадочнее и всё отчаяннее шушукались. А рядом со склепом, тем самым в который укатил ночью «Единорог», случилось непредвиденное.

— Вы! — тоненько завизжал орк. — Опять вы!

Старичок, вымеряющий расстояние от склепа до склепа, подпрыгнул от неожиданности и выпустил из рук рулетку. Маленький, сморщенный, в поношенных заляпанных штанах, красной молодёжной кепке, длиннополом, не по фигуре сюртуке. Раньше, чем мы успели среагировать, орк налетел на старикашку, схватил за ворот и вздёрнул так, что тощие ножки несчастного забрыкались в воздухе, и один из башмаков улетел в неизвестность.

— Убирайте! Вон! Прочь! Из моего замка! — разнёсся рёв взбесившегося экскурсовода.

Вот это да! А с виду казался приличным.

— Плебей! Выскочка! Плутократ! Аспид буржуинский! Лиходей! — С каждым встряхиванием ножки несчастного старичка взбрыкивались вверх.

Тросточка, цилиндр и носовой платок орка отлетели в разные стороны. Растерявшаяся учительница прыгала вокруг странной парочки с писком:

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство, что вы делаете? Господин граф, умоляю вас…

Ученики встали в круг, и — клянусь! — вряд ли за всё время экскурсии граф Андруш (а я уже поняла, что это был именно он) удостаивался настолько благодарного внимания зрителей. Я тоже наблюдала за драмой, видела, как лицо старичка-гоблина налилось сначала кровью, потом стало синеть, как тонкие пальчики вцепились в могучие кисти орка, как…

И тут внезапно:

— У-у-у-у! — из-за склепа выскочил… дикий вампир.

Красные глаза, белое лицо, кроваво-алые губы, точно нарисованные помадой, белоснежные клыки, чёрный плащ, которым вампирюга размахивал, на голове — старинный цилиндр. Признаться, даже я вздрогнула в первый момент. Граф обернулся, тоненько вскрикнул, всплеснул ручищами, точно барышня, выронил жертву, закатил глаза и рухнул в обморок.

Детки завизжали на все голоса.

И лишь одна учительница резко успокоилась:

— Бовочка! — сурово начала она. — Немедленно верни цилиндр Его Сиятельству, смой с лица эту гадость и звони папе.

— Ну Асира Бикентьевна… — заныл вампир, тотчас потеряв харизму.

— Немедленно! Я жду его в школе! И где, кстати, Кетров и Каширов?

Говоря всё это, эльфийка ловко подняла хрипящего и жадно глотающего воздух старичонку, поставила на ноги, отряхнула его сюртучок. Нашла алую кепочку и напялила на седые, торчащие двумя рожками, волосёнки. Вынула из клатча нюхательные соли и решительно направилась к туше орка.

Железные нервы! Мне б такие!

Но не дошла.

Земля содрогнулась, ушла из-под ног. Уши обожгло грохотом. Мы попадали, точно шахматные фигурки у проигравшего шахматиста.

Ба-бах!

Я оглянулась, готовая дать стрекача, и увидела, как склеп накренился, а из-за него вылезли два чумазых довольных чертёнка.

— Кетров и Каширов! — завизжала преподавательница. — Родителей! В школу! Прямо сейчас! Вы сорвали урок, вы своей неуместностью отравили прекрасную экскурсию нашего любимого графа… Ваша Сиятельство, вам лучше?

Она кинулась к пострадавшему орку. Тот застонал, приподнявшись.

— Да сдохнет, и тролль с ним, хе-хе, — пробрюзжал старичок, сев на какую-то треснувшую могильную плиту и натягивая башмаки на ноги. — Кому эта глупая образина нужна? А не сдохнет, так засужу. Хе-хе.

Учительница укоризненно глянула на него:

— Что вы такое говорите, господин Обносский! Граф Андруш, в каком-то смысле, отец культурной жизни нашего района. Да нет, не отец, скорее нежная мать! Можно сказать, что культуру Быборга породил именно граф Андруш. Да что там! Он и есть наша культура, образец для подражания последующих поколений и…

— Хе-хе, он породил, а я, хе-хе, убью. Культура людей только развращает. Делает человека тонким и слабым. Всё пустые фантазии. Зачем стране демагоги? Пусть на завод идут или поле пашут, пользы куда как больше. Хе-хе. Кстати, как вы сказали фамилии учеников, взорвавших мой динамит? Он, между прочим, секарики стоил…

— Не говорите ему! — орк пришёл в себя, поднялся, очищая костюмчик. — Он — чудовище, монстр, убивающий душу. Секарики! Секарики, что б их крокодилы сожрали! Вурдалак вы ненасытный! Костьми лягу, а не отдам вам памятник героической истории Быборга!

Старикашка чихнул и вытер длинный нос рукавом:

— Памятник, памятник, — проворчал брезгливо. — Дались вам эти развалины, мать отчества! Ну хорошо, поставлю я вам памятник. Вот ровно на этом месте. Бронзовый. Кхм. Гранитный. Стеллу. И напишу «здесь был Быборский замок». Уговорили. Эх, разорите вы меня, граф! Только из уважения к…

Но он не успел договорить: Андруш взревел и снова кинулся на него. Детки завизжали от радости, учительница буквально повисла на широкой шее экскурсовода. Обносский подскочил и бросился прочь. Отбежав на приличное расстояние, обернулся, поправил кепчонку и выкрикнул:

— А всё равно проиграете процесс! И когда комиссия отдаст эти земли мне, я вас спрашивать не стану, сравняю тут всё с землёй, хе-хе. Мать Быборга. Хе-хе.