— Эта дорога приведет вас прямо в город, но вы безумны, если подойдете куда-нибудь поблизости, — говорит фэйри мужского пола, указывая на ошейник, кольцом охватывающий его шею. — Каменные Мечи повсюду в городе, и они с одного взгляда на вас всех закинут обратно в камеру. Я направляюсь подальше от Лидии, и вам всем тоже следует, если у вас есть хоть половина мозга.

Он смотрит на ореанцев. — И прикройте свои уши. Ореанцам не рады в этой части королевства. — Он поворачивается и спешит прочь, углубляясь в деревья. Большинство других заключенных делают то же самое, быстро исчезая из виду.

— Он прав, — говорит мне ореанка. — Нам нужно идти.

Отдаленный гул одобрения доносится откуда-то из города, и я останавливаюсь и поворачиваюсь. Я пытаюсь смотреть сквозь густые деревья, но отсюда не видно ни одного здания.

Из Лидии снова доносится всплеск шума, и я хмурюсь, чувствуя, как что-то в моем животе прокладывает себе путь. Я понимаю, что все остальные хотят двигаться в противоположном направлении как можно быстрее, но... я не могу заставить свои ноги уйти. Что-то говорит мне не делать этого.

— Леди Аурин? Мы идем?

Без моих воспоминаний у меня не так много зацепок, поэтому я не могу игнорировать свою интуицию. Что-то кричит мне идти к городу, и я должна прислушаться к этому.

Я поворачиваюсь обратно к женщине и смотрю на других ореанцев. — Вы все оставайтесь здесь, в укрытии, — говорю я. — Я пойду проверить город.

Ее глаза расширяются. — Но это опасно.

— Все в порядке, — говорю я ей с улыбкой. — Я тоже опасна.

ГЛАВА 25

КОМАНДИР РАЙАТ

На вершине оборонительной стены Клифхельма я стою здесь, на заставе Четвертого, со всеми своими солдатами, глядя на ледяную землю Пятого Королевства внизу.

Далеко справа я едва могу различить знакомые тени, составляющие зубчатые горы Мертвого Колодца. Эти одинокие вершины вдалеке кажутся такими же голыми и негостеприимными, как всегда.

За исключением того, что на этот раз они действительно негостеприимны. В деревне Дроллард никого не осталось. Разрыв закрыт, и всех унесло прочь вместе с ним.

Но прямо впереди пейзаж куда более мрачный.

Ленты тьмы разрезают заснеженную землю, словно открытая рана, прорезавшая чистую кожу. Армия фэйри движется вперед, словно распространяющаяся инфекция, готовая заставить землю истечь кровью. Готовая заставить всех истечь кровью.

Их тысячи. Мой пульс не переставал бешено колотиться с тех пор, как они впервые появились на горизонте.

Я не знаю, что случилось в порту Брейкуотер на берегу Пятого. Но судя по этим цифрам, похоже, Джадду и королю Толду удалось отрезать их и не допустить к любым ореанским кораблям.

Но это означает, что вся армия фэйри может направляться сюда, к границе Четвертого.

Учитывая, какое расстояние они уже прошли, они движутся быстро. Но это имеет смысл. Это полномасштабное вторжение. Мы ожидали, что они будут вести себя как ореанцы и закрепятся на своих недавно завоеванных королевствах. Но ясно, что не за этим они здесь.

Фэйри меньше всего собираются замедляться и укрепляться, поскольку это только даст нам больше времени, чтобы дать отпор и защитить наш мир. Им плевать на Хайбелл и Ранхолд. Они хотят полного контроля над всеми землями Ореи. Они хотят уничтожить нас.

А мы здесь, чтобы попытаться помешать этому случиться.

Единственная цель этой заставы — охранять границу, отделяющую Пятое от Четвертого. Это массивная крепость, построенная на отвесном утесе, с защитной стеной из наклонного камня, которая противостоит ветру. По обе стороны внешней стены расположены толстые сторожевые башни, а у основания — угроза в виде острых шипов. Каждый дюйм сделан из черного камня из наших шахт и всегда покрыт слоем инея.

Лу и Озерик стоят на стене по обе стороны от меня, все мы в нашей боевой кожаной одежде и полных доспехах. Черный металл покрывает наши тела, с полосами коричневой кожи, перекрещенными на нагрудниках, и с эмблемой Четвертого, выгравированной прямо в центре.

Справа от меня Лу опирается рукой на эфес своего меча, пальцы обхватывают витую рукоять. Даже здесь, на улице, у Озерика голые руки, только ремни из кожи обмотаны вокруг бицепсов.

Не знаю, как у этого ублюдка не бывает обморожения. По крайней мере, на этот раз я убедил его надеть чертов шлем. Хотя, думаю, это может быть на самом деле из-за того, что Рисса сверлила его взглядом, когда он начал отказываться от него. Когда он надел его, она победно кивнула и затем снова ушла в казармы.

Думаю, она хороша для него.

Роланд, один из солдат, которых я привел с собой, тихо свистит. — Они выглядят как проклятая река. Как ил, просачивающийся сюда.

Мой взгляд следит за парадом марширующих фэйри. Они действительно выглядят как проклятие, наводняющее все вокруг. Тысячи из них направляются к нам, и двадцать два человека на этой стене — все, что стоит между ними и границей, которую мы пытаемся защитить.

Каждый из нас знает, что наши шансы невозможны. Что, скорее всего, это самоубийственная миссия.

Большую часть своей взрослой жизни я хотел быть командиром армии. Хотел получить возможность выйти из тени своего брата и вести этих солдат самостоятельно, как сам.

Теперь я стою здесь, делая именно это, и эта ответственность — самое тяжелое бремя, которое мне когда-либо придется нести. Потому что это не просто вопрос жизни и смерти — на войне это всегда так.

Здесь на кону — весь наш мир.

Вот почему я вложил все, на что способен, все, чему научился, в планирование стратегий этого единственного сражения. Потому что во многом судьба Ореи будет решена прямо здесь. На пустой земле, на границе между Четвертым и Пятым.

Несмотря на огромность стоящей перед нами задачи, эти солдаты решают стоять здесь со мной. Лу и Озерик решают стоять здесь со мной, даруя мне свое доверие.

И это значит для меня больше, чем они когда-либо узнают.

С болью я думаю о своей матери. Желая, чтобы я мог увидеть ее и чтобы я мог пойти в этот бой, зная, что с ней все в порядке. Желая знать, что, черт возьми, случилось со Слэйдом.

Гребаный молюсь, чтобы я мог выбраться из этого и найти их обоих.

Холодное молчание тянется, пока мы смотрим, как просачиваются фэйри, и я слышу скрежет сапог моих солдат по каменистой земле. Слышу скрип их кожанок при каждом их движении. В то время как ледяной воздух обветривает наши лица и плюется инеем нам под ноги.

Наконец один из солдат слева от меня, Гидеон, нарушает мрачное молчание. В его жилах течет магия, которая делает его невероятно быстрым, несмотря на его массивный вид. Его форма часто расплывается, когда он движется. — Знаете, что я больше всего ненавижу в битвах? — говорит он.

Солдат рядом с ним, Варг, ковыряет в зубах заячьей косточкой. У него есть суеверие насчет этой проклятой щепки. Если он не ковыряет ею в зубах, то зажимает ее между губ. Он говорит, что никогда не проигрывал битву, пока она была у него во рту. Но это может быть связано с его собственной силой — его кости несокрушимы. Так что, хотя ему хорошо за пятьдесят, он чертовски грозный боец.

— Чтобы твою хреновую рожицу исполосовали шрамами? — размышляет Варг, вертя зубочистку.

Гидеон мрачно смотрит на него. — Отвали, я все равно красивее тебя. И нет, это еда. Походная еда — либо сухое дерьмо, которое мы носим в своих гребаных карманах весь день, либо эта обугленная хрень, которую мы сами должны поймать, и на ней почти нет жира, и она на вкус как дым. Хоть бы раз было бы здорово разбить лагерь рядом с гребаной таверной.

Некоторые солдаты посмеиваются.

— Или с седельной! — кричит кто-то еще, и это вызывает еще больше смеха. Мы с Лу обмениваемся amused взглядами.

— Ну, а я ненавижу в битвах необходимость рыть собственную выгребную яму, — шутит Варг.