Винн смотрит на меня. — Ты правда позаботишься, чтобы он больше не пострадал?

— Обещаю.

— Ладно, — говорит она с кивком. Затем обнимает Арго еще раз, и две сестры уходят, держась за руки.

Я смотрю на Райата, и мой брат кивает, уже зная, о чем я думаю. — Не волнуйся, Изали и Уоркен заботятся о них. И не говори ему, что я тебе сказал, но Озерик купил им собственный дом в городе. Хороший, прямо на реке. Он не хочет, чтобы девочка знала, что это от него.

— Не удивлен.

— Ты знаешь его, — говорит Райат. — Оз никогда не хочет, чтобы люди знали, если он сделал что-то хорошее.

— Если бы он услышал, как ты произносишь слово «хорошее» в одном предложении с его именем, он бы ударил тебя в живот.

Райат усмехается. — Вероятно.

Повернувшись, я начинаю еще раз проверять пряжки Арго, убеждаясь, что мой мешок закреплен. Затем взбираюсь в седло и смотрю на брата. Я вижу нервное выражение его лица, хотя он хорошо его скрывает. Все нервничают. После столетий отсутствия фэйри в этом мире, Орея никогда не ожидала снова столкнуться с такой угрозой.

— Позаботься и об Арго, и о себе, — говорит он, понижая голос, чтобы никто вокруг не услышал.

— Позабочусь. И уничтожу столько из них, сколько смогу, прежде чем направлюсь к мосту.

— Я знаю. Борись с огнем огнем, а с фэйри — фэйри, — говорит он с легкой усмешкой, прежде чем его выражение снова становится серьезным. — У Ореи определенно есть шанс с тобой на нашей стороне.

— Не только со мной. У Ореи есть шанс благодаря тебе.

Он сглатывает, и вина снова накрывает меня, потому что я вижу, как много значат для него мои слова. Мне следовало говорить такое раньше. Следовало дать ему эту должность давно. Я так привык быть его старшим братом и защищать его, что не дал ему возможности самому стать защитником.

— Как только доберешься до Ранхолда, пришли весть.

— Пришлю, — отвечаю я.

Если нам нужно будет мобилизовать армию Четвертого, он будет готов.

Между нами осталось много невысказанного, но нет времени. Вместо этого мы обмениваемся долгим взглядом, а затем я киваю ему. — Командуй хорошо, командующий.

Он кланяется в поясе. — Я защищу Четвертое своей жизнью.

Вот чего я боюсь.

— Ты найдешь Аурин и нашу мать, — говорит он, ни на йоту не сомневаясь в своем голосе, потому что знает, что я не соглашусь ни на что другое. — Будь осторожен, — тихо произносит он.

— Ты тоже, брат.

Моя хватка на поводьях усиливается, а грудь сжимается и от эмоций, и от боли.

Но стремление добраться до Аурин тянет сильнее.

иди-иди-иди-иди

Последний раз кивнув Райату, я толкаю Арго пяткой, и он поднимает нас в ночное небо. Другие тимбервинги на земле пронзительно кричат при нашем отлете, завидуя, что мы в движении.

Мой пульс подпрыгивает — скачет — потому что наконец-то я в пути. Наконец-то я направляюсь к ней. И хотя боль пульсирует в груди, и я чувствую, как яд пульсирует в венах, я игнорирую это. Потому что я иду к ней, и ничто, даже это гниющее гребанное сердце в моей груди, меня не остановит.

ГЛАВА 2

СЛЭЙД

Арго набирает высоту, тьма ночи окутывает нас, словно саван. Внизу мой брат поднимает руку в тенистом прощании.

Я снова поворачиваюсь лицом вперед, когда мы пролетаем над рвом, оставляя мой замок позади и направляясь к городу. Столица усеяна уличными фонарями и фонарями, висящими в качающихся лодках, дрейфующих вверх и вниз по рекам. Каждое мерцающее пламя напоминает мне о том, сколько людей живет только в Брэкхилле. Люди, за которых я несу ответственность.

«Пусть рушится». Вот что я сказал Райату об Орее, и я имел в виду каждое слово. Но это было до того, как внешняя угроза ворвалась.

Я видел это в глазах Райата. Обвинение. Скрытое глубоко, но присутствующее. Армия, вторгающаяся в Орею — это мой вид. Мой народ. Он не сказал этого вслух, но я все равно слышал. В какой-то степени это моя ответственность — защищать Орею от моих же.

Дать Орее шанс.

Добраться до моста.

Два зайца одним выстрелом. Я могу проехать через Ранхолд, а затем направиться прямо в Седьмое. Это добавит всего несколько часов к моему путешествию, не более полудня, пока я буду выливать туда силу, чтобы отпугнуть фэйри. Затем я смогу добраться до моста.

Я шиплю сквозь зубы, когда очередной приступ боли нарастает в груди. Он пронзает мои вены, проходя сквозь корни гнили в моих руках. Я сгибаю и сжимаю правую руку, пытаясь стряхнуть ощущение.

Оно не проходит.

Но я вырос, перенося боль, поэтому моя терпимость высока. Мой отец не допускал ничего меньше. Если я могу выдержать то, что он отмерил, то смогу прорваться ради Аурин.

Как будто в ответ на вызов, гниющий орган в моей груди пульсирует сильнее, но я стискиваю зубы.

Прорваться, блядь.

Я снова сжимаю поводья, когда мы набираем скорость, и вскоре город Брэкхилл и замок исчезают позади нас. Арго, должно быть, чувствует мою срочность, потому что он летит так, словно соревнуется с ночью.

И побеждает.

Мы пожираем расстояние, и такими темпами я знаю, что доберусь до Ранхолда в рекордные сроки. Слава блядь.

Всю ночь мы летим над Четвертым Королевством. Мои глаза остаются открытыми, зубы стиснуты. Все, что я могу делать, — считать секунды между приступами боли. Она барабанит в такт с неустанным позывом торопиться.

иди-иди-иди-иди

Я не могу открыть разрыв, как бы ни старался, но я могу добраться до этого гребанного моста.

Я должен.

Прямо перед рассветом Арго замечает стаю птиц в полете. Он выходит из-под облаков, сосредоточившись на добыче. Они даже не видят его приближения, пока он не пикирует, заглатывая двух крылатых созданий в свою широкую пасть. Звук их криков обрывается треском костей и ливнем перьев.

Я блокирую колени, готовясь, когда он ныряет за третьей. — Арго...

Сильная боль обрушивается на меня так внезапно, что я дергаюсь в седле. Ощущение жестоко вонзается в грудь, крадя мои слова. Крадя мое зрение.

Оно хватает меня так же остро, как зубы Арго смыкаются на костях. Только это происходит с моим гребанным сердцем. Пронзая его, вытекая из меня кровью.

Я качаюсь в седле, тело падает вперед. Такое чувство, будто меня разрезают посреди моря, и в меня закачивается водоворот отравленной воды. Я перевожу взгляд туда, где ощущается боль, и мои глаза расширяются.

Мое гниющее сердце начало раздуваться.

Оно приподнимает мой кожаный дублет. Заставляет его выпячиваться наружу с головокружительной агонией, и я понимаю, что происходит.

Оно вот-вот лопнет.

Нет.

Мое сердце выбрало сейчас, чтобы отказать мне? Прямо тогда, когда у меня наконец появился способ добраться до Аурин? Когда я наконец в пути?

Я не умру. Я гребанный отказываюсь.

Но, кажется, у моего тела другие идеи.

Мое сердце наполняет тело ядом. Такое чувство, будто горячий, кислотный дождь льется внутрь, затапливая все до отказа, вымывая всю кровь и обжигая каждую вену.

Я смотрю на свои запястья и руки, где скопилась гниль. Каждый дюйм видимой кожи покрыт таким количеством черных линий, что они почти полностью завладели моей плотью.

Я теряю способность держаться. Моя хватка соскальзывает с поводьев, тело дергается, когда я ударяюсь о спину Арго, не в силах сидеть прямо, не в силах сделать ничего. Я чувствую скорее, чем вижу, как Арго поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, а затем раздается оглушительный рев, когда я начинаю сползать вбок.

Блядь!

Паника набрасывается, конечности мечутся, когда я начинаю падать.

Я резко останавливаюсь, когда ремни, пристегивающие меня к седлу Арго, натягиваются, удерживая меня на месте, хотя они напрягаются от растяжения.

Седло начинает перекручиваться вокруг середины Арго, мое тело наклоняется, пока я не повисаю на его боку. Эта полоска кожи — единственное, что удерживает меня от падения в воздухе.