Но я протягиваю руку через стол к руке Уика, заставляя его вздрогнуть, когда сжимаю его пальцы. Он поднимает на меня взгляд и вздрагивает, словно ждёт, что я нанесу удар.

— Ты был ребёнком, который совершил ошибку, — медленно говорю я и перебиваю его, прежде чем он успевает вмешаться. — Иногда наши ошибки настолько велики, что когда они приземляются, их последствия простираются дальше, чем ты мог себе представить.

Он сглатывает, глядя на меня так, будто ловит каждое моё слово.

— Что сделано, то сделано, — говорю я ему. — То, что случилось той ночью, было трагедией для нас обоих. Мы потеряли наших родителей. Наши дома. Нашу безопасность. Наши личности... — Горе угрожает поразить мой язык, но я продолжаю. — Но теперь мы с тобой воссоединились. Я думаю, мы обязаны нашим родителям и себе быть друг для друга семьёй. Потому что ты — Тарли. Доказательство прямо в твоих венах. И я думаю, мы уже достаточно потеряли. Нам не нужно добавлять друг друга в этот список.

Мышцы его челюсти прыгают, словно он пытается запереть свои эмоции, хотя глаза блестят от влаги.

Я печально улыбаюсь мальчику, которым он был, из-за ужасного сожаления и стыда, которые он носил в себе и которые так явно повлияли на него. Я могла бы кричать и вопить. Я могла бы выбрать ненависть. Но всё так, как сказал Уик на городской площади.

Мы можем быть лучше.

Я сжимаю его руку. — У тебя есть не только Вульмины, Уик. Теперь есть и я.

Он выглядит полностью разграбленным. Словно он прятал все свои эмоции и секреты, а теперь, когда они вывалены, он не знает, что делать со всеми осколками.

Мгновение он просто смотрит на меня, словно ожидает, что я передумаю и скажу, что ненавижу его и не хочу иметь с ним ничего общего.

Когда я этого не делаю, он прочищает горло, качая головой. — Ты всё та же. Прямо как в детстве. Прощаешь меня. Улыбаешься, когда заслуживаю быть отвергнутым. Неудивительно, что все называли тебя маленьким солнышком. У тебя самое тёплое сердце, которое я когда-либо знал, Аурин.

На этот раз он сжимает мою руку в ответ, прежде чем мы отпускаем.

Я выдыхаю большой вздох и смотрю то на него, то на Слэйда. — Думаю, на сегодня достаточно пережёвывания прошлого, — говорю я, стараясь убрать дрожь из улыбки. — Теперь давайте перейдём к делам Вульминов.

Он, кажется, рад смене темы, и, честно говоря, я тоже. Всё, что я ему сказала, было искренним. Я не собираюсь наказывать его восьмилетнее «я» за ошибку, совершённую более двадцати лет назад. Очевидно, он достаточно наказал себя за этот выбор сам. Но мне тоже нужно время, чтобы переварить всё самой, и нам обоим предстоит учиться тому, что значит быть семьёй.

Так что пока мы сосредоточимся на том, чтобы быть Вульминами.

Уик начинает рассказывать нам обо всём, что случилось в Лидии с тех пор, как мы со Слэйдом воссоединились, вводя нас в курс всех деталей.

— Удержать контроль над столицей жизненно важно, — говорит он. — Но он шаток. Королевская стража может в любой момент штурмовать город и вернуть контроль. У меня есть Вульмины в пути — все те, кто обучен бою и готов сражаться, но пройдёт ещё пара дней, прежде чем прибудет первая волна.

— Но вторжение в Орею должно было сильно истощить армию Каррика, — говорит Слэйд.

— Именно. Он сделал ставку, отправив большую часть своих сил в другое королевство. Это идеальное время для нас, чтобы ударить. Он слабее, чем когда-либо. Но если мы хотим раз и навсегда покончить с тиранией Каррика, мы должны покончить с королём.

— Но мы всё ещё не знаем, куда он сбежал? — спрашивает Слэйд.

Уик качает головой.

— Ладно. — Я встаю на ноги, мой стул скребёт по полу. — Ты держишь его в плену, я полагаю?

Уик точно знает, о ком я говорю, и кивает. — Да. Он там, вместе с захваченными нами Каменными Мечами. Но он не разговаривал.

— Кто? — спрашивает Слэйд, тоже вставая.

Я смотрю ему в глаза, отвечая. — Фэйри, который предал нас, — говорю я, но внутри шепчу.

Фэйри, который предал меня.

ГЛАВА 40

АУРИН ТАРЛИ

Я быстро поняла в Лидии, что этот город очень любит туннели. И водные, и пешеходные. Уик ведёт нас в подвал здания с синей крышей, а внутри него — скрытый туннель. Проход тёмный и сырой, каменные щели усеяны флуоресцентным мхом и освещены знакомыми синими лампочками без пламени.

Туннель — не более чем короткий коридор, а затем мы с Уиком и Слэйдом пересекаем каменный порог и смотрим сквозь стеклянную дверь. По другую сторону — пространство, которое Вульмины используют как тюрьму.

Комната большая и длинная. Никаких камер или решёток не видно, но есть широкие скамьи, прибитые к стенам, и крюки, прикреплённые к полу. Эти крюки можно принять за что-то безобидное, например, за способ закрепить запасы припасов. Но сейчас они используются, чтобы соединяться с кандалами, надетыми на лодыжки заключённых.

Запах крови здесь намного сильнее, и сквозь стекло я вижу, что он исходит от одного из Каменных Мечей. У него злой порез на шее, который замотан, но, кажется, всё ещё кровоточит.

Уик замечает, куда я смотрю. — Пытался покончить с собой своим же мечом. Мы вмешались, прежде чем он смог.

Кроме этой нанесённой себе раны, ни у него, ни у другого солдата нет других травм. Я вопросительно смотрю на Уика, и он, кажется, улавливает мои мысли, потому что качает головой. — Вульминам приходилось быть безжалостными, это правда. Но, как я сказал на площади, мы, фэйри, тоже должны быть лучше. И раз мы взяли город, это начинается сейчас, даже с нашими пленными.

Что-то вроде гордости поднимается в моей груди.

— Что ж, это объясняет, почему ваши пленные не разговаривают, — протягивает Слэйд. Когда я бросаю на него взгляд, он пожимает плечами. — Я не говорю, что это не благородно. Это так. Но когда людям причиняют боль, их языки развязываются.

— Но тогда мы бы лишь увековечивали те самые вещи, которые надеемся искоренить в Аннайне, — возражает Уик. — У Вульминов всегда был план. Мы растем, мы сражаемся, мы убиваем, если нужно, но затем, как только берём контроль, мы внедряем новый путь. Лучший путь. Если у Аннайна есть хоть какая-то надежда на установление истинного мира, он должен начаться с наших противников, иначе это не настоящий мир. Не настоящие перемены. Мы не можем выбирать между другом и врагом.

— Ещё и не путать друга с врагом.

— И не будем, — твёрдо отвечает Уик. — Но мы должны заставить Аннайн осознать, что фэйри против фэйри — это не образ жизни. Мы должны объединиться. Мы не сможем этого сделать, убивая и ненавидя половину населения.

Слэйд не отвечает, хотя очевидно, что он не обязательно согласен с идеологией Уика. Но, учитывая, что я сама недавно была в темнице и видела других, кто перенёс побои и пытки, должна сказать, что план Уика о мирном Аннайне — желанный.

— Кстати о заключении... Ореанцы в порядке? Те, кого я вытащила из темниц? — спрашиваю я.

— Все здесь, остаются в городе, и о них заботятся.

Я обмениваюсь взглядом со Слэйдом. — Нам стоит поговорить с ними. Узнать, есть ли у них какая-то информация о твоей матери.

Он кивает, и хотя остальное выражение его лица остаётся нечитаемым, я вижу вспышку беспокойства в его глазах.

Я смотрю сквозь стекло, мимо спящих Каменных Мечей, и мой взгляд падает на фигуру в другом конце комнаты. Он лежит на скамье лицом к кирпичной стене. Отсюда видно его волосы до плеч, коричневые, но с проседью.

Бреннур.

— Готова? — спрашивает меня Уик.

Я киваю, и мы втроём заходим в тусклую комнату. Здесь сквозняк, благодаря вентиляционным отверстиям в потолке, которые больше похожи на водостоки, впускающие внутрь завитки ветра. Четверо Вульминов сидят за столом прямо у двери. Один из них читает, а трое других играют в какую-то костяную игру, пока фонари перед ними мерцают.

Увидев нас, они мгновенно вскакивают на ноги.