Он пытается это скрыть, но я вижу, как ему некомфортно, и я знаю, что Слэйд замечает больше, чем я. В основном Райат просто держится особняком, в доме, который он делит с Лу и Дигби.

— Он привыкнет, — говорю я, хотя это больше надежда, чем уверенность.

Слэйд дарит мне мягкую улыбку. — Только время покажет.

— Только время покажет.

Время рассказывает много секретов, передавая слова день за днем.

— Итак? — решаюсь я. — Что ты хотел мне показать?

Вместо того чтобы вести нас дальше к нашему дому, который вулмины построили для нас, Слэйд сворачивает с дороги и направляется к полю. Здесь есть тропинка, которую я проложила, где черно-золотое сияние приведет нас прямо к журчащему ручью.

Это еще одно мое любимое место, но вместо того, чтобы наблюдать закат, ручей лучше всего подходит для звезд.

Через несколько минут мы добираемся до воды. Деревья и скалы прилегают к нему, создавая уютный укромный уголок. Слэйд помогает мне спуститься, моя рука в его, и я останавливаюсь как вкопанная, как раз когда мы подходим к месту, где часто сидим. В деревьях развешаны десятки синих луковичных лампочек, и еще больше мерцает на камнях, окружающих наш клочок травы.

Я с удивлением смотрю на него. — Это что?

— Пойдем, посиди со мной, — тихо говорит он, увлекая меня вперед.

Я смотрю на тусклое свечение лампочек в ветвях, пока мы устраиваемся на траве. Слэйд садится первым и притягивает меня к себе на колени, спиной к его груди. Его руки обнимают меня, когда мы смотрим поверх воды на звезды, которые становятся ярче в темнеющем небе.

Мы сидим несколько минут, пока бальзам ночи распространяется над Анвином, и я расслабляюсь на груди Слэйда, когда он прислоняется к стволу дерева позади него. Мы слушаем сумеречных сверчков, которые сплетают успокаивающую песню, словно вторит журчащему ручью. Центр воды сверкает отражением звезд, заставляя небо и землю казаться бесконечными.

Слэйд целует меня в макушку. Я смотрю вверх на его лицо, взгляд скользит по его заостренным ушам и пятну чешуи на щеках, которое тянется к вискам. Мои ленты лениво обвиваются вокруг нас, скользя по траве, обвивая спину и руки Слэйда. Я поднимаю руку к щетине на его челюсти и провожу пальцами по черным корням, проникающим сквозь нее.

— Как прошел твой очередной день, Золотая пташка? — спрашивает он, и я улыбаюсь, потому что он спрашивает меня об этом каждый день.

Мой ответ всегда одинаков.

— Лучше всех, потому что я с тобой.

Он обхватывает мое лицо ладонью, и я поворачиваюсь в его руках, так что сижу на нем верхом, мои руки обвиваются вокруг его шеи и запутываются в его волосах.

— Ты счастлива? — спрашивает он, еще один вопрос, который я слышу каждую ночь.

Я смотрю в его глубокие зеленые глаза. — Неизмеримо, — шепчу я. — А ты счастлив?

— Безмерно.

Я улыбаюсь. — У нас все очередные дни.

— Да. — Он опирается одной рукой мне на спину, и мои ленты мгновенно обвиваются вокруг его руки, в то время как другая его рука играет с моими волосами, пока у меня мурашки не рассыпаются по коже. Я чувствую, как его большой палец гладит золотую чешуйку на моей шее.

Он двигается, наклоняется, а затем протягивает мне что-то. Я отстраняюсь и с удивлением смотрю вниз на книгу. Она маленькая, длиной по руке, и я делаю вдох, как только вижу ее. Она знакомая.

Красный переплет, золотая филигрань, древние письмена и слово Фэйри, выведенное на корешке. Хотя она не такая потрепанная, как та, другая книга, все остальное точно такое же.

— Реплика? — спрашиваю я, открывая обложку, глаза загораются при виде раскрашенных иллюстраций внутри. — Где ты это нашел?

— Мне помогли, — говорит он, наблюдая, как я листаю страницы. — Вик смог ее разыскать.

Мое сердце наполняется, когда я просматриваю ее, а затем я замечаю золотую полоску, засунутую на последней странице. Мои глаза вскидываются, узнавая мою ленту, которую Слэйд всегда носит в кармане. Я переворачиваю на страницу, которую она отмечает, и вижу двух обнимающихся фэйри. Ту самую иллюстрацию, которая раньше так завораживала меня, и единственное фэйское слово под ними.

Пэюр.

— Это Сайра Тарли, да? — говорю я.

— Да. И принц. — Он указывает на их ауры, сияющие вокруг них. — Я слышал от некоторых вулминов, что они были одной из сильнейших пар, когда-либо связанных. — Он делает паузу, проводя пальцем по странице. — Как мы.

Он переворачивает ее, и я в изумлении моргаю, потому что это была не последняя страница. Есть еще одна. И эта новее. Мельчайшие мазки кисти все еще видны там, где кто-то рисовал.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю. — Это...

— Мы, — заканчивает он, голос звучит у моего уха.

Мои увлажнившиеся глаза скользят по каждому дюйму, впиваясь в каждую деталь.

Вот мы. Слэйд и я, стоящие в объятиях друг друга. Я с крыльями из лент, он с шипами и чешуей. Наши ауры сияют вокруг нас, нити золота и черного, обвивающие наши фигуры, словно ореол света и тьмы. А позади нас, почти вылетая со страницы, — золотая пташка и дракон.

Под ними три слова. Лири уил Бетулярия.

— Золотая и смертоносный полет, — тихо объясняет Слэйд.

Слеза катится по моей щеке, мое сердце переполняется кружащимися эмоциями. — Никаких слез, — говорит он мне, прежде чем осторожно закрыть книгу и отложить ее в сторону. — Тебе пришлось выплакать уже слишком много.

— Они в основном счастливые, — говорю я, когда он вытирает их.

— В основном, — тихо говорит он, хотя я знаю, он понимает.

Всегда будет частица печали обо всем, что мы потеряли. О том, что мы пережили. Но счастье занимает больше всего места.

И это дар, за который я никогда не перестану быть благодарной.

— Я люблю тебя, — говорю я ему, наблюдая, как его аура исходит от его тела, черный и золотой текут вместе нежными клубами.

— О, Золотая пташка, — тихо говорит он. — Если и был когда-либо человек, для которого была создана любовь, так это для тебя.

Он прижимает поцелуй к моим губам, и я обхватываю его лицо обеими руками и целую в ответ. Наши рты встречаются с преданностью. Связи пульсируют в такт с нашими поющими сердцами, которые играют только для нас.

Мои ленты выдвигаются вперед, полоски отрывают завязки на его штанах и ослабляют те, что на воротнике. Я распахиваю его рубашку, чтобы мои ладони могли скользить по рельефным мышцам его груди, прежде чем мой рот опускается, чтобы покрыть поцелуями его шею.

— Моя любимая пара, — мурлычет он с насмешливой ухмылкой. — Я полагаю, ты пытаешься меня соблазнить.

Я улыбаюсь в его кожу. — Это срабатывает?

— Безупречно, — говорит он, прижимаясь ко мне, пока его руки скользят вниз, чтобы снять бретельки моего платья с плеч.

Материал легко поддается — в основном потому, что мои ленты помогают ему.

Он темно смеется, когда пара из них снова дергает за перед его штанов, и я пожимаю плечами. — Они знают, чего хотят.

— Я тоже. — Затем его слова грохочут с командой, от которой мне хочется вспыхнуть. — Встань, Золотая пташка.

ГЛАВА 71

АУРИН ТАРЛИ

Мой желудок трепещет в предвкушении, кожа накаляется от желания.

Я осторожно встаю, и Слэйд поднимается передо мной на ноги. Подняв одну руку, он стягивает рубашку и отбрасывает её в сторону, обнажая грудь. Мои глаза пируют, скользя по каждому очерченному мускулу и вене, по чешуе, которая разрастается от его сердца золотисто-серебряным цветком.

— Ты красивый, — говорю я ему.

— Ты великолепна, — мгновенно отвечает он. — Разденься для меня, Аурин.

Я стягиваю платье до конца, позволяя шелковой ткани упасть к ногам, пока мои ленты кружатся. Я выхожу из него, и его глаза вспыхивают, с жадным вниманием следя за моей фигурой.

— Остальное, — приказывает он, его кадык дёргается.

Две ленты цепляются за края моих трусиков и стягивают их дюйм за дюймом, пока мои пальцы поднимаются, чтобы развязать хорошенькие завязки на корсаже. Оба предмета гардероба соскальзывают и отбрасываются прочь, и вот я уже предстаю перед ним обнажённой под светом звёзд.