Инстинктивно мои ленты блокируют Вика, прежде чем он успевает замахнуться мечом на фэйри. Затем рукоятью своего меча я наношу сильный удар по виску Бреннура. Он падает на землю без сознания.

Мои ленты отпадают. «Он нужен мне живым», — говорю я Вику.

«Я—» Слова Вика обрываются глухим звуком, который сотрясает воздух. Весь город, кажется, дрожит.

Вик и я смотрим друг на друга, а затем мы оба поворачиваемся и бежим к городу. К звуку. К крикам.

Потому что король предупредил нас. Разрушитель грядет.

Но он не сломает меня.

ГЛАВА 31

СЛЭЙД

Вулмины следуют за мной, когда я бегу к городу. Они пытаются не отставать от меня, но как только я засекаю эту ауру, расстояние становится врагом, которого нужно победить.

Затем — толпа. Люди повсюду, забивают улицу. Чем больше людей мне приходится обходить, тем сильнее растет мое раздражение.

К счастью, Заяц догоняет меня и дергает за руку с решением. «Сюда, лорд Гниль».

Он толкается боком мимо потока толпы, направляясь к каналам, а затем прыгает прямо с края улицы. Всплеска нет, поэтому я следую за ним. В отличие от него, мне не нужно никого отталкивать, когда я пересекаю улицу. Даже с таким количеством фэйри никто не касается меня, оставляя по крайней мере несколько дюймов пространства. Может быть, из-за какого-то инстинкта, который говорит им держаться подальше.

Умные инстинкты.

Когда я добираюсь до края мостовой, я замечаю уступ внизу прямо у воды. Я прыгаю вверх и перелетаю через него, легко приземляясь. Как только я это делаю, Заяц машет мне от узкой гондолы, весло уже в его руке. Я шагаю с уступа в узкое судно, и вода плещется от моего веса.

Каналы запружены другими лодками, но я быстро понимаю, почему Заяц получил свое имя, и это не имеет ничего общего с его зубами. Он, кажется, знает, где находится каждый туннель в городе, и он так же быстр на воде, как любой кролик на суше.

Он искусно маневрирует нами, проплывая мимо скоплений других лодок и под мостами, проходя по узким проходам, втиснутым между укрытыми дорогами и деревьями. Он ведет нас по неизведанным путям, находя каждый закоулок, в который может протиснуться наша худая лодка, спускаясь по каждому каналу, как кролик, убегающий от лисы.

Затем он ведет нас в подземный туннель — воздух темный и затхлый, но вода свободна от других лодок.

«Мы куда-то приедем?» — спрашиваю я.

Мне не нравится быть в этих крытых водных путях. Там едва хватает места, чтобы стоять, а воздух забит капающей влагой, которая липнет к камню. Я хочу снова быть на воздухе, иметь возможность видеть золотую ауру, которую мне отчаянно нужно держать в поле зрения.

«Да. Почти приехали, мой лорд».

Через несколько секунд мы выходим с другой стороны темноты, ныряя под низко свисающий выход туннеля.

«Здесь», — говорит он, прежде чем нос нашей остроконечной лодки стукается о край кирпичной дороги.

Шум города, кажется, теперь усилился. Обходные пути Зайца, должно быть, приблизили нас к… чему бы то ни было, к чему все устремляются. Когда я схожу с лодки на узкую аллею, я иду между двумя зданиями и смотрю вверх, как только прохожу их, с шоком понимая, что я стал ближе к Аурин. Намного ближе.

Ее аура лакирует воздух светом, покрывая его блеском. Но также есть то, чего никогда раньше не было в ее ауре. Черные парообразные усики, которые извиваются сквозь ее золотое свечение. Они дрейфуют сквозь него, словно лозы по ручью, плавая на его поверхности.

Видеть ее ауру и мою, клубящуюся вместе вот так — это чертов подарок. Тот, что выбивает воздух прямо из меня. Прилив и отлив света и тьмы, которые насыщают небо и врезаются в мой мозг.

Моя грудь сжимается в ожидании.

Я иду, Аурин. Я, черт возьми, иду.

Заяц прижимается ко мне, оглядывая оживленную улицу впереди. Вокруг нас люди, зажимают нас в тиски. «Попробуем пересечь. Это там», — он указывает. — «Я знаю кое-кого в паре кварталов отсюда, у кого вид на городскую площадь с крыши. Если мы сможем пробраться сквозь всех этих людей и добраться туда, мы сможем—»

Он не успевает закончить предложение.

Люди внезапно кричат. Звук доносится не с площади, а с другой стороны. Фэйри впереди нас оборачиваются, чтобы посмотреть, и я вижу, как некоторые дальше по улице пытаются убежать, что заставляет зажатую толпу прижиматься еще ближе к краям.

Заяц и я отступаем назад, втиснутые обратно в аллею. Я втягиваю шипы под кожу, нахмурив лицо. Я наклоняюсь вперед, чтобы заглянуть за угол здания и понять, что, черт возьми, происходит.

Секунду спустя я вижу марширующих Каменных мечей. Они расталкивают людей, не обращая внимания на то, кто пострадает.

Гнев пульсирует по моим венам.

Один из них использует магию, когда забитая толпа не двигается достаточно быстро. Поток ветряной магии вырывается наружу, словно циклон. Он хлещет по кирпичной улице мощным вихрем, вздымая грязь и ветки, сорванные с деревьев. Я даже вижу разорванную одежду, спиралью кружащуюся в его массе.

Фэйри торопятся убраться с дороги, руками закрывая глаза и сжав рты, в то время как грязь и мусор начинают осыпать тела всех. Я дергаю головой назад, когда облако пыли жалит мои глаза.

«Должно быть, на площади неприятности! — говорит Заяц, наполовину крича мне в ухо, чтобы его было слышно сквозь порывы ветра. — Похоже, кто-то вызвал подкрепление!»

Я моргаю, чтобы прочистить глаза, и снова смотрю вперед. Насколько я могу судить, там около пятидесяти солдат, все с поднятыми мраморными щитами, закрывающими их от шеи до колен. Толпу оттесняют, позволяя отряду Каменных мечей иметь свободный путь, когда они движутся к площади.

Но внезапно из толпы выбегает кто-то. Юный самец — даже не вышедший из подросткового возраста — с круглым лицом и рыжей челкой. «Предатели, идущие за Карриком! — кричит он, выходя на середину улицы, прямо перед ними.

Затем он поворачивает голову и плюет.

Однако вместо простого комка слюны, оставленного на улице, изо рта вырываются струи белого. Вещество прилипает к зданию справа от него и начинает растягиваться, словно подводные щупальца, тянущиеся к добыче.

Люди в толпе ахают и отодвигаются.

Мгновением позже он поворачивается налево и снова плюет, прилепляя другой комок к другому зданию с влажным шлепком. Два комка тянутся друг к другу пенящимися нитями, которые напоминают мне остатки слюней, их сгустки пузыристого мусора, липнущие к траве и веткам.

Странная магия мальчика удлиняется и опускается, пока вся ширина улицы не оказывается заблокированной его пенящимися паутинами слюны, которые действуют как барьер против приближающихся солдат.

Заяц и я отбрасываемся назад к кирпичной стене, когда группа фэйри бежит по аллее, чтобы убраться подальше от этой сцены, создавая дистанцию между собой и этой схваткой на улице.

С крыши раздается вопль. «Баз!» Я смотрю вверх и вижу пожилого фэйри, кричащего на мальчика. На его лице страх, он тянется к нему, словно может выдернуть его с улицы. «Нет!»

Беспокойство начинает закручивать мои внутренности, и я отталкиваюсь от стены. Мне приходится физически раздвигать пространства, чтобы двигаться вперед в толпе.

«Лорд Гниль?» — зовет меня позади Заяц, но я игнорирую его.

Когда я пробиваюсь мимо еще нескольких фэйри, я снова вижу мальчика, как раз в тот момент, когда магический циклон врезается в его липкий барьер.

Вращающаяся воздушная магия срывает его со стен, с легкостью расчищая путь. Но затем она внезапно направляется прямо на мальчика.

Черт.

Я снова спешу вперед, но смерч врезается в его тело, поднимая его так, будто он ничего не весит. Я вижу его шокированное, испуганное лицо как раз перед тем, как его тело засасывает дальше в кружение. Затем торнадо поворачивается, выбрасывая его наружу с невероятной силой.

Я в шоке смотрю, как его тело врезается в здание с таким мерзким ударом, что, кажется, оглушает всю улицу. Он падает, приземляясь разбитой грудой, покрытый пылью, его кости сломаны, а глаза невидящие.