Я задыхаюсь, глаза широко открыты, глядя мимо нее в бездну. Пустота кружится с туманом, снегом и тьмой, неся эхо криков тысяч упавших.

Словно я во сне или в оцепенении. Я не могу двигаться. Я просто продолжаю смотреть.

— Тяни меня вверх! — отчаянно кричит Лу. — Райат! Очнись и вытащи меня, нахрен, вверх!

Я моргаю и перевожу внимание на нее. Но я боюсь, черт возьми, пошевелиться, боюсь, что земля подо мной рухнет, если я осмелюсь.

— Райат! — снова кричит Лу.

Озерик появляется рядом со мной. Своей огромной силой он обхватывает меня рукой и оттаскивает назад, одновременно наклоняясь, чтобы швырнуть Лу вверх и в сторону.

Я падаю назад на пару футов, в то время как Лу падает кучей рядом со мной. Озерик спешит и оттаскивает нас обратно на ноги, и мы все отступаем.

Мой пульс бешеный, дыхание тяжелое, когда я смотрю на ландшафт. Или… на то, что раньше было ландшафтом.

Седьмое Королевство выглядит как разорванный шов. Там, где был мост, земля разорвалась линией, протянувшейся до того места, где мы стоим. Пустота образовала букву V, украла мост, замок, возможно, пару миль земли вдоль края.

Шов становился уже по мере приближения к нам, но все еще простирается с четвертью мили разрыва прямо здесь, в его конце. Земля Седьмого простирается опасно слева и справа от меня, и я вижу, насколько нам с Лу, черт возьми, повезло. Мы были в шаге от того, чтобы быть втянутыми в пустоту.

Как и все солдаты-фэйри.

— Еб твою мать, — тяжело дышит Лу рядом со мной, ее руки заметно дрожат. Она смотрит на меня. — Спасибо, что поймала меня.

Я тупо киваю, и она смотрит на Озерика. — Спасибо, что вытащил меня, Оз.

Он не отвечает. Он оглядывает небо, наблюдая за кругом тимбервингов. Некоторые преследуют птиц без наездников, хватая поводья, чтобы вернуть их.

Я поворачиваюсь и смотрю на всех на земле, считаю головы, нахожу лица. Их слишком, черт возьми, мало. Мы отходим дальше от края и собираемся вместе, и я начинаю составлять список всех, когда тимбервинги приземляются и мы все сходимся.

Дигби с Риссой. Король Толд, но я вижу только двух его солдат с ним, и оба окровавлены, их доспехи зеленого цвета испачканы брызгами. Королева Кайла приземляется с дюжиной своих солдат. Я насчитываю только двенадцать человек из Второго, некоторые из них тяжело ранены. Ни один фэйри не стоит с нами.

Моя грудь колотится, как по ней стучат градом. — Джадд… — Мой голос сдавлен, челюсть напряжена.

Лу встречает мой взгляд, ее глаза с красными веками, когда она качает головой и произносит самые опустошительные слова: — Он умер у меня на руках. — Ее голос разбит, страдание пробивает насквозь.

Он умер, а затем его тело упало в пустоту. У нас даже нет его, черт возьми, тела, чтобы похоронить. Озерик издает рев агонии, его колени падают на землю, голова повисает в ярости и горе, когда его кулак бьет по снегу.

Страдание и стыд душат меня.

Джадд умер, потому что спасал меня. Срубив меня с того тимбервинга, потому что я застрял. В мою грудь попал бы тот меч, если бы он не подошел помочь.

А теперь он мертв. Ушел. Упал вместе с разрушившейся землей.

Рисса бросается к Озерику и встает с ним на колени, руки обвивают его массивное тело, ее голова прижимается к его боку.

Эмоции сгущаются в моем горле.

— Все кончено… — говорит королева Кайла со спины своего зверя. Ее лицо бледное. Глаза потерянные, но в ее голосе звучит надежда. — Мост исчез — наши миры разъединены. Фэйри действительно побеждены.

Мрачное лицо короля Толда смотрит на разрушенную землю, на раненых солдат. — Ценой большой жертвы.

Угроза фэйри, единственное, что вело меня вперед, была уничтожена за считанные секунды. Но пока другие приходят в себя от горько-сладкого облегчения, я просто прихожу в себя.

Да, фэйри побеждены. Да, Орея в безопасности.

Но… мост исчез.

А значит, нет пути для Слэйда, моей матери или Аурин, чтобы вернуться обратно.

ГЛАВА 58

СЛЭЙД

В тот момент, когда крыло моего дракона ломается, я вздрагиваю от мучительной боли, которая отдает вниз по моим рукам. Ощущение перехватывает дыхание и перегружает мой разум. Я на мгновение застываю в шоке, когда мы начинаем падать с неба.

Земля несется навстречу все быстрее и быстрее, пока мой дракон ревет от агонии, но в последний момент мне удается схватиться за шип перед Аурин, чтобы обхватить ее.

— Держись! — кричу я.

Напряженными глазами я вижу, как ее руки взметаются, а затем из них льется золото. Каким-то образом ей удается смягчить наше смертельное падение, когда мы врезаемся в передний двор Глассворта, ее магия плещется между нами, помогая смягчить приземление.

Наши тела сталкиваются друг с другом при приземлении, от которого стучат зубы. Дракон принимает на себя основную тяжесть столкновения, и даже с золотом Аурин падение все равно ошеломляет его. Ошеломляет меня.

Я точно не знаю, как работает магия проявления между существом и хранителем. Я понятия не имею, может ли оно вообще умереть или нет. Но совершенно ясно, что оно может чувствовать боль и что я тоже могу чувствовать отголоски этой боли.

Фасад дворца взирает на нас через сотни разных витражных окон. Непосредственно перед тем, как мы начали падать, Аурин пыталась предупредить меня, что это не Каменные Мечи собрались, и она права. Солдаты, бегущие к нам, одеты в черное и красное.

Тревога охватывает меня, когда я понимаю, кто они. Кому они служат.

Моему отцу.

Ярость вспыхивает и начинает бушевать против моих ребер.

Я хватаю Аурин и спрыгиваю вместе с ней со спины моего дракона, мои ботинки плещутся в жидком золоте, когда я ставлю ее на ноги.

— Великое Божество, — задыхается Аурин, выглядя испуганной от гротескного перелома крыла дракона.

Когда солдаты начинают окружать нас, дракон пытается встать, но прежде чем успевает, его задняя нога тоже ломается.

Звук кости — как от сломанного дерева, и двор эхом отражает его. Дракон ревет в агонии, и я спотыкаюсь об Аурин, когда эта волна боли проходит через меня. Я задыхаюсь, зная, что мой отец делает это, и я кручу головой, но не вижу его. Трусливый ублюдок прячется.

Аурин вскрикивает от тревоги, поддерживая меня, чтобы я не упал.

Я стискиваю зубы, отталкиваю боль и заставляю свою гниль вырваться наружу, вонзаясь в ближайших солдат волной гнева, которая атакует их снизу вверх.

Из ниоткуда на голову моего дракона падает сеть, и я кружусь. Зверь ревет от собственной ярости, будучи внезапно прижатым, и его острые зубы пытаются перекусить связывающие веревки.

Но сеть слишком прочна; она не разрывает ни единого шнура. И углы каким-то образом закреплены на земле, не позволяя дракону разорвать ее и освободиться.

Я бросаюсь вперед и пытаюсь стащить ее, но не могу. Что-то удерживает ее. Я пытаюсь позволить дракону дематериализоваться обратно в меня, но это тоже не работает. Он остается твердым и пойманным.

Мои конечности пульсируют от бешеного адреналина.

Аурин начинает выплескивать свою магию одновременно с тем, как моя ярость извергается из меня. Гниль раскалывает землю, готовая убить всех здесь, когда я вижу вспышку тени. Я вскидываю голову, глаза расширяются, когда вижу другую сеть — такую же, как на моем драконе — внезапно падающую на наши головы.

Я рычу, мои руки выбрасываются вперед, чтобы оттолкнуть Аурин с пути. Она спотыкается и выходит из зоны падения за секунду до того, как сеть обрушивается на меня и ставит меня на колени.

Я пытаюсь встать, пытаюсь разорвать ее, но серые связки — не веревка и не ткань. Сеть сделана из чего-то другого, менее податливого, с зернами, которые движутся под прозрачными слоями, заставляя мою кожу чесаться. Странный вес давит на меня, заставляя мои мышцы напрягаться, а грудь вспыхивать паникой.