— Что происходит? — тихо спрашивает она.

— Это мы.

Наши связанные ауры начинают питаться друг от друга — и золотое свечение, и заливающая тьма. Это пропитывает нас насквозь. Внутрь нас.

Магия, которая пульсирует вместе с этим, непостижима. Немыслима. Такое чувство, будто я касаюсь звезды и стою посреди расступившегося моря.

Внезапная потребность оказаться похороненным внутри неё захватывает меня, перехватывает, блядь, дыхание и поджигает мои вены. Хлынувшая связь не терпит разделения. Я чувствую её даже сильнее, чем раньше.

Нас больше не двое. Мы — одна пара, и эта магия поглощает. Связь пэюр накаляется, нагревая меня изнутри, затапливая интенсивной неотложностью, которая требует утоления.

Аурин вцепляется в меня прерывистым дыханием, её ленты трепещут от тревоги. Затем вспышка наших аур тускнеет, рассеивается, и земля успокаивается, но она всё ещё дрожит. Я смотрю на неё, и теперь я тоже дрожу. Переполненный голодной потребностью.

Она смотрит на меня, уже не плача, её щёки пылают, губы приоткрыты, и я вижу потребность и в ней — прямо в её расширенных зрачках.

— Слэйд... я...

Её слова обрываются, словно она умирает от жажды, но я знаю: её пересохшее горло не имеет ничего общего с водой и всё — со связью, требующей утолить совсем другую жажду.

— Всё в порядке, Золотая пташка. Я знаю.

Её руки сильнее сжимаются у меня на шее, и она прячет лицо там. Я чувствую, как её лоно прижимается к моему паху. Её тело всегда тёплое, но сейчас она просто пылает.

Теперь, когда мы, кажется, слились, её аура вернулась к слабому мерцанию вокруг кожи, больше не заслоняя собой остальной мир.

Улица по-прежнему благословенно пуста, если не считать ошеломлённого мужчину, стоящего у фонтана. — Аурин?

Как только он произносит её имя, из меня вырывается рык, и я скалюсь на него с невольной яростью. Я хочу разорвать его на части. Я хочу выпотрошить его от паха до ушей и пролить его кровь за то, что он посмел произнести её имя.

Я делаю угрожающий шаг вперёд, но хватка Аурин становится крепче, и она откидывается назад. — Слэйд.

Только её голос способен так полно переключить моё внимание. Я дышу сквозь стиснутые зубы, и у меня, блядь, стоит колом, я в ярости от того, что этот незнакомый самец так близко к ней.

Маленькая часть меня понимает, что я веду себя безумно, но не осталось места для логических, рациональных мыслей. Нет ничего, кроме примитивной, животной потребности, которая зажгла каждый нерв, требуя, чтобы я заявил на неё права, защитил её. Утолил каждую её нужду.

— Слэйд, — снова шепчет она, и одна лента поднимается, похлопывая меня по щеке, словно палец. — Глаза на мне, милый.

Мой взгляд щёлкает к ней, и она кивает с улыбкой. — Унеси нас куда-нибудь в безопасное место. Туда, где мы можем побыть одни, — говорит она, касаясь моих губ, пальцы впиваются в меня там, где она держится. — Пожалуйста.

Её мольба развязывает меня, и я хватаю её за задницу, поворачиваясь, оглядываясь по сторонам. Я настолько потерял рассудок, что не могу даже представить, куда идти. Всё, что я знаю: она нуждается во мне.

Я в одной секунде от того, чтобы взять её прямо здесь, перегнув через городской фонтан. Но моя связанная заслуживает гораздо, блядь, большего.

— Сюда, — говорит мужчина.

Я скалюсь на него, мои клыки такие острые, что почти прорезают губы.

— Тсс, — успокаивает Аурин, даже когда начинает тереться об меня. Я сдерживаю стон, когда она прижигает меня лихорадочными губами к пульсирующей вене на шее. — Пусть покажет нам, куда идти. Ты мне нужен.

Моя голова поворачивается к мужчине. — Куда. — требую я.

Он поворачивается и быстро ведёт нас прочь. Я переставляю одну ногу за другой. Это всё, что я могу сделать.

Бёдра Аурин двигаются, пока я держу её, прижимая к себе, в поисках удовлетворения, которого она пока не может достичь. И не достигнет — пока я не окажусь внутри неё. Пока не наполню её до краёв и связь пары не будет полностью насыщена.

Я никогда лично не знал никого, кто был бы пэюром, но слышал грубые истории о только что связанных и о том, как они запирались в комнате на несколько дней.

Мужчина держится на приличном расстоянии впереди, ведёт нас переулком, а затем к узкому зданию на следующей улице. Моя голова крутится, но все разбежались от дракона.

Слава, блядь, богу. Не думаю, что смог бы вынести ещё кого-то рядом с Аурин прямо сейчас. Я и так едва держусь.

Вместо того чтобы идти к парадной двери, мужчина обходит здание со шпилем, чьи стены сглажены декоративными арками вокруг каждого окна, а с крыши свисают виноградные лозы. Он останавливается у задней стены и опускается на колени, раздвигая лозы, упавшие на землю, открывая вход в подвал.

— Слэйд...

Меня убивает слышать отчаяние в её голосе.

Я сжимаю Аурин сильнее — одной рукой за задницу, другой держу её за затылок, чтобы её лицо было прижато к коже на моей шее. Я надеюсь, что мой запах хоть немного её успокоит. Её запах, окружающий меня, — одна из немногих вещей, которая сейчас держит меня, блядь, в здравом уме.

Но тут её горячий, влажный язык выскальзывает, пробуя мою кожу, и я почти кончаю в штаны.

— Быстрее. Блядь. Давай, — говорю я ему сквозь зубы.

Дверцы подвала со скрипом открываются, и мужчина быстро протягивает мне ключ. — Он запирается изнутри, — говорит он мне. — Спустись по лестнице, и выйдешь к частному подземному каналу. Там всегда стоит хотя бы одна-две лодки. Возьми одну и греби вниз по течению, пока не увидишь дом с зелёными лампочками. Это безопасный дом Вульминов. Там никого не будет, и я прослежу, чтобы вас никто не потревожил. Там безопасно.

Аурин перестаёт меня лизать и поворачивает лицо, её щёки в пятнах жара и, вероятно, лёгкого смущения. — Спасибо, Уик.

Кажется, каждая мышца моего тела, блядь, наливается.

— Золотая пташка? — цежу я сквозь зубы.

Она поднимает ко мне голову, глаза полузакрыты, моя кровь кипит.

— Я держусь на истончающейся ниточке. Мне очень нужно, чтобы ты прямо сейчас не произносила имя другого мужчины.

Её глаза расширяются. — Ох, — выдыхает она.

— Ага. Ох.

— Я ухожу, — говорит мужчина — Уик — и начинает пятиться, подняв руки перед собой, словно защищаясь от бешеного животного. — Когда вы двое... закончите, идите к зданию с синей крышей в городе. Мы будем ждать там.

— Подожди! — вдруг выпаливает Аурин. — Ореанс. Просто за городом. Я вытащила их из темниц. Им понадобится твоя помощь.

Уик кивает. — Не волнуйся. Я позабочусь о них.

Я едва его слышу, уже спускаясь в подвал. Как только прохожу лестницу, протягиваю одну руку вверх и захлопываю дверцы, затем поворачиваю замок. Сунув ключ в карман, я поворачиваюсь, позволяя глазам привыкнуть к темноте туннеля, пока моя связь горит от желания взять её.

Сначала нужно добраться до безопасного места. Позаботиться о ней.

Мои ноги пересекли два королевства, чтобы добраться до неё, и теперь мои руки чешутся пересечь каждый дюйм её кожи. По тому, как она дрожит и трётся об меня, я знаю: время на исходе.

Связь требует, чтобы мы соединились. В каждом смысле.

ГЛАВА 34

СЛЭЙД

Внутри помещения стены сырые, воздух влажный, а прямо впереди — канал. Украшенные решётки вдоль арочного каменного потолка пропускают немного света, но в основном он исходит от голубого свечения стеклянных шаров, развешанных вдоль стены. Какое-то зачарованное освещение, мерцающее, как звёзды.

Слегка сгорбившись, я несу Аурин к каналу, а её ленты гладят мои руки и плечи. Я нахожу две лодки, уже покачивающиеся на чёрной воде, привязанные к столбу верёвкой. Я выбираю самую широкую — дерево гладкое, серое, с резьбой по краю.

Осторожно я сажаю Аурин на обильную скамейку посередине, затем забираюсь позади неё, двигаясь скованно. Связь толкает меня неугомонными руками, только эти руки пытаются оттолкнуть все рациональные мысли и опрокинуть меня в чистую первобытную похоть.