Мой прадед стал богатым человеком, когда поддержал правление первого Каррика. Мой отец стал знаменитым, когда король Тиминнор Каррик призвал его помочь сломать мост.

— Я думал, все Тарли умерли давным-давно, — наконец говорю я.

— Это именно то, чего они хотели, чтобы все думали. Чтобы забыли о них. Но когда это все еще не сработало, когда Вульмин все еще следовали за ними... Каррики вырезали их во время нападения. Мы думали, что их род прерван навсегда, когда золотая девочка исчезла. Большинство людей верили, что она мертва. Но она вернулась. Говорят, она упала с неба.

Упала через мой разрыв.

Мои эмоции борются внутри моей груди, мое сердце бешено колотится. Аурин здесь. Я знал это инстинктивно, но слышать подтверждение наполняет меня дикой надеждой.

— Но король забрал ее? — спрашиваю я, мое волнение пронзается острыми краями беспокойства.

Он кивает.

— Так мы слышали.

Моя гниль пульсирует вместе с моей нарастающей паникой. Если король Каррик забрал ее, а Каррики ненавидят Тарли...

— Где твоя верность? — многозначительно спрашивает он.

— С ней, — отвечаю я. — Моя верность — ей.

Все из группы поднялись на ноги, хотя и не смеют двигаться. Фэйри с магией зубов держит сгусток в кулаке, но его рука дрожит.

— Наша верность тоже ей, — говорит он мне, его голос хриплый, но полный вызова.

— Тогда я позволю вам жить, — отвечаю я.

Между ними растет напряжение и настороженность.

— Кто такая Аурин Тарли для тебя? — спрашивает лидер.

Кто она?

Она — гребаное всё.

— Мы — пэюр. Так что хватит тратить мое время, блядь, и скажи мне, где она, — цежу я.

По группе проносится еще одна волна шока.

— Вы связаны судьбой? — выдыхает он.

Моя челюсть сжимается.

— Где?

Он, очевидно, чувствует мое растущее нетерпение и достаточно умен, чтобы не испытывать пределы.

— В столичном королевстве. Это недалеко. Два дня ходьбы. Один, если поторопиться.

— Тогда советую вам поторопиться.

Его кустистые брови поднимаются, и он оглядывается, как будто в замешательстве.

— Мы не можем взять тебя. Нам нужно посмотреть, куда делись Каменные Мечи.

— На той стороне моста не на что смотреть. Я убил их. Так что вы отведете меня. — Не терпящим возражения тоном.

Он бледнеет.

— Кто ты?

— Слэйд Рейвенджер.

— Слэйд... — Его глаза мечутся в сторону, словно он роется в уголках своего разума, пытаясь извлечь воспоминание. — Я слышал о Слэйде...

Желтые глаза фэйри-мага широко распахиваются, и комок зубов в его ладони падает к его ногам.

— Подожди... Слэйд Калл. Ты сын Разрушителя? Ты... Гниль?

Я не слышал, чтобы меня так называли очень давно.

Когда я не опровергаю его слова, лицо лидера бледнеет. Кажется, все в группе теряют дыхание.

Мой ответ резкий, резкий и тихий.

— Рейвенджер. Не Калл.

Я вижу, как он видимо сглатывает.

— Аурин Тарли связана с тобой?

— Да, — отвечаю я, точно зная, о чем они все думают. Как судьбы могли связать ее с кем-то вроде меня?

Но есть кое-что, чего они еще не понимают, хотя я чувствую, что скоро поймут.

Нет ничего, чего бы я не сделал для нее.

Аурин — жизнь. Я — смерть. Вот почему богини связали нас вместе.

Она — сияющая сила света, и ей нужна была ее противоположность, чтобы стоять рядом. Потому что она — золотое солнце тепла и роста, а я — разложение и тьма, с магией, исходящей из самых глубин земли.

Нет роста без гнили. Нет солнца без темного неба. И нет меня без нее.

Но даже если бы нас не свели вместе, это не имело бы значения. Потому что я сделал бы ее своей, пожелали бы того богини или нет.

И я собираюсь найти ее.

Так что я поворачиваюсь и начинаю идти.

— Пошли.

ГЛАВА 23

АУРИН ТАРЛИ

Я вздрагиваю от звука шагов в коридоре и мгновенно становлюсь настороженной. Быстро взглянув, вижу, что на улице день. Я крепко спала после того, как засунула ту гниль себе в ухо и уничтожила одного из тех туннельных червей. Усилия, которые это потребовало, были ошеломляющими.

Мои зубы скрежещут, когда новая волна гнева въедается в меня. Но этот гнев придает мне энергии. Подпитывает меня. У меня, возможно, болит голова, но я достаточно разъярена, чтобы отбросить это и игнорировать. Они вмешались в мой разум, забрали мои воспоминания и заперли меня в этом подземелье.

Гнев — лишь вершина айсберга тех эмоций, которые я испытываю.

Я вылезаю из кровати и встаю на ноги, мое выражение лица становится жестким, когда я прижимаюсь к стене. Я слышу, как стражник разговаривает с кем-то, а затем ключ вставляют в замок. Мои мышцы напрягаются в ожидании, когда дверь камеры распахивается, и входит Уна.

Стражник захлопывает за ней дверь, и она смотрит на кровать. Все, что я вижу — это ее каштановые, как шахматная доска, волосы, отделяющиеся от скальпа, пока она не поворачивается. Голубые полосатые глаза впиваются в меня, и ее тонкие губы опускаются в хмурую гримасу.

Вероятно, потому что на этот раз она застает меня не лежащей на тюфяке, мокрой от пота и смятения, ослабленной и опустошенной. Вместо этого я стою с кулаками, сжатыми по бокам, и с таким прямым позвоночником, что кажется, будто он вот-вот сломается.

Дверь со щелчком закрывается за ней, и моя ярость занимает свое место.

— Ты.

Она замирает, ее взгляд оценивающе скользит по мне.

— Твоя магия крадет мои воспоминания. — Мой тон жесткий от ярости, пальцы чешутся протянуться и выцарапать ей глаза. — Эти штуки в моей голове — от тебя.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — отвечает она, и это неправильный ответ.

Я укрепляю свою стойку. — Вынь их, — требую я.

Глаза Уны сужаются, полоски в них истончаются. — Ты запуталась, — говорит она покровительственным тоном. — Сядь на кровать, чтобы я могла заняться твоим исцелением.

Я запрокидываю голову и холодно смеюсь. — Это ты запуталась, если думаешь, что я действительно верю, будто ты меня исцеляешь. — Мой взгляд давит на нее. — Вынь. Их. Наружу.

Я не собираюсь повторять.

Она должна была бы отшатнуться от суровости моих слов, но вместо этого она упирается. Проходит напряженное мгновение, мы обе остаемся совершенно неподвижными. Словно животные, оценивающие друг друга, решающие, кто нападет первым.

Она глупо решает, что это будет она.

Мое зрение вспыхивает покрасневшей дымкой ярости.

Мне плевать, что я еще истощена после использования гнили. Мне плевать, что кандалы на лодыжке подавляют мою магию. Мне даже плевать, что части моего разума чувствуют себя так, будто их выскребли ложкой.

Все, что меня волнует — заставить ее заплатить за то, что она сделала со мной. За попытку раздеть меня догола и опустошить. За то, что она выкопала каждое воспоминание и оставила меня бесплодной пустотой дыр, в которых я теряюсь.

Потому что она провалилась.

Даже если я больше ничего не знаю, я знаю, кто я.

Меня зовут Аурин Тарли, и я сильнее ее.

Вместо того чтобы отшатнуться, я бросаюсь на нее, моя сила превосходит ее собственную. Я с силой толкаю ее к двери, так что она ударяется головой о камень.

Она пытается закричать, но я прижимаю ладонь к ее губам и одновременно бью коленом в живот. Воздух вырывается из ее рта на мою скользкую ладонь, но она не пытается оттолкнуть меня.

Вместо этого она тянется вверх и сжимает ладони на моих ушах. Зажимает пальцы, словно готова запихнуть еще больше этих прожорливых личинок, чтобы они пировали на моем разуме.

Как она смеет.

У нее нет шанса наполнить меня своей магией. Моя ярость достигает лихорадочного пика. Наши взгляды встречаются, и в этих голубых полосках я вырываюсь на свободу.

Та гниль, которую мне удалось использовать, источник, растущий из проросшего семени в моей груди, вместо того чтобы устремиться вверх и сгноить ее, делает кое-что другое.