Что хорошо. Не часть про сжигание людей, а часть про чрезмерность. Потому что это говорит мне об одном.

Он напуган.

Никогда не скажешь под его каменной внешностью — ха. Но такие самцы, как он, не любят слабости. Не любят чувствовать, что потерпели поражение. И появление Аурин, разрушившее его публичное зрелище, задело его за живое. Тот факт, что он сбежал, вместо того чтобы остаться и сражаться, также говорит мне, что он не думал, что сможет победить её.

Теперь у него проблемы по обе стороны моста.

Я в восторге.

Улыбка расползается по моему лицу, пока мой стражник снова тащит меня вверх, а остальные солдаты начинают расходиться. Меня волокут к тюремной телеге. Каменный меч прислонен к колесу, разговаривая с двумя другими.

«Тюремщик, — говорит мой стражник, прежде чем бросить меня в направлении фэйри, который оборачивается. Я врезаюсь в него. — Запри её. Король хочет, чтобы её увезли в Лидию. Её сожгут в городе. Сделают примером».

Тюремщик кивает, хватая меня за руку и начиная тащить к задней части телеги. Он достает ключ с пояса и отпирает. Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко.

Я тянусь вверх, хватаю его за волосы и царапаю лицо, но он только распахивает дверь телеги и заталкивает меня внутрь. Я приземляюсь в болезненной позе, не успевая встать, как он закрывает и запирает меня.

Он и другие уходят, но я разворачиваюсь и обыскиваю телегу. Было бы неплохо найти валяющийся меч, чтобы кого-нибудь заколоть, но нет даже торчащей щепки.

Я скрежещу зубами от разочарования и обхватываю руками металлические прутья, чтобы осмотреться. По крайней мере, телега еще не прицеплена к лошадям. Она также пуста, так что я здесь одна. Когда я снова замечаю Каррика, я перехожу к концу телеги, чтобы видеть его лучше.

Он выглядит взбешенным.

«Где Фасса и Фриано?»

«Здесь, мой король!»

Пара самцов спешит через весь лагерь. У обоих длинные черные волосы и одинаковые лица. Это единственные вокруг, кто не в форме Каменных мечей.

«Немедленно зайдите сюда!» — кричит король, прежде чем ворваться в одно из зданий.

Близнецы и несколько высокопоставленных значков следуют за ним внутрь, дверь захлопывается за ними.

Я делаю напряженный выдох и откидываюсь назад, мое внимание переключается на солдата, который только что умер. Пара других Каменных мечей завернула его в простыни. Они поднимают его и начинают уносить.

Оба самца делают всё возможное, чтобы не касаться тела, даже завернутого. Я не могу не пожалеть бедного мертвого фэйри. Он прополз весь путь сюда, чтобы предупредить их, и вот такая ему благодарность.

Хотя, если он действительно заразен, как упомянул король, возможно, Каррик умрет ужасной, венозной смертью во сне сегодня ночью. Я скрещиваю пальцы на коленях. Да благословят нас богини.

Мое больное тело поникает, и я подползаю к задней части телеги и прислоняюсь к стене со вздохом. Я одергиваю платье, стараясь прикрыться как можно лучше в этом куске золотой ткани. Хотя мне неудобно, и я не могу сделать хороший глубокий вдох — из-за этого камня вокруг моей талии. Но я всё равно закрываю глаза, потому что я истощена.

Я засыпаю, всё еще скрестив пальцы.

ГЛАВА 37

АУРИН ТАРЛИ

Тук.

Две тысячи девятьсот девяносто семь

Тук.

Две тысячи девятьсот девяносто восемь

Тук.

Две тысячи девятьсот девяносто девять

Я считала каждый удар сердца Слэйда с тех пор, как проснулась. Рука лежит прямо на его чистой золотой чешуе, глаза следят за вздыманием и опусканием его дыхания. Ленты чешутся скользить по его мускулистой груди и прессу.

Я довольна тем, что смотрю, как он дышит. Чувствую его тепло. Дивлюсь изменениям в его теле. Просто позволяю себе наслаждаться тем фактом, что он здесь и мы снова вместе. Что его укрепляющее присутствие заставило нашу парную связь вспыхнуть, уничтожив всех остальных червей, извивающихся в моей голове.

Они ушли. Наконец-то, удовлетворительно, ушли.

Наша связь сделала это. Уничтожила барьер, который посмел попытаться заблокировать его от меня. Потому что наша связь гораздо сильнее всего остального. Чем расстояние и время, чем магия и угрозы.

Поэтому я считаю его удары сердца и смакую.

Тук.

Три тысячи

Вместо того чтобы услышать следующий, я вздрагиваю, когда он говорит. «Ты не спишь». Его голос низкий и сексуальный, отяжеленный ото сна.

«Я не хотела тебя будить, — шепчу я. — Тебе нужно было отдохнуть».

Его руки опускаются, сжимая мои плечи, а затем он притягивает меня прямо к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу, я лежу на нем всей длиной, словно глазурь на слоеном пироге.

«Ты действительно меня измотала, — говорит он с игривой усмешкой. — Ты была ненасытной».

Я щелкаю его по носу. «Это была связь».

Его смех согревает меня всю, изнутри и снаружи. «О нет, не сваливай всё на связь. Кое-что было полностью твоей заслугой».

Он прав.

Мой палец очерчивает едва заметную чешую на его щеке, теперь окаймленную золотом, и черные линии, которые я вижу сквозь его щетину. «Мне нравится видеть тебя таким, — говорю я. — Гниль и Рип вместе».

«Ты сделала меня целым, — говорит он. — Исправила то, как меня разорвали на части».

Меня тоже разорвали на части. Но его присутствие, его аура, тянущаяся навстречу моей, сожгли дотла каждого вора в моей голове. И мои ленты, казалось, ожили еще больше, когда я смотрела на этого шипастого, чешуйчатого, ужасающего самца, и всё же я не боялась. Потому что знала врожденно, что он никогда не причинит мне вреда.

«Ты тоже меня исправил», — говорю я ему.

Я не могу не трогать и не смотреть на все эти изменения в нем. Я не могу насытиться им вообще. Поэтому, даже когда мое тело приятно ноет, пространство между ног снова начинает покалывать, когда мои руки блуждают, всё еще ища связи.

«Ты знал, — говорю я, поднимая глаза к его лицу. — Ты знал, что мы пэюр, в тот момент, когда встретились».

Он наклоняет голову. Отрицания нет. «Да».

«Почему ты не сказал мне?»

Его руки мягко поглаживают мои предплечья. «Ты не была готова к этому. Ты не заслуживала такого давления. Ты заслуживала выбора».

Я впитываю его слова, хмурясь. «Но мы предназначены друг другу».

«Да, но судьба не должна быть удавкой. Связи не должны быть кандалами. Тебе нужна была свобода. Тебе нужна была возможность встать на собственные ноги и решить».

Я задумчиво мычу, обдумывая его слова, и знаю, что в его словах есть логика. Если бы шипастый и пугающий Командир Рип сразу сказал мне, что я должна быть его, я бы боролась против этого. Отвергла бы это.

Он прав. Я не была готова.

«Почему связь не начала устанавливаться, пока мы не оказались врозь?» — спрашиваю я.

Его плечо поднимается. «Точно не знаю. Но связи пэюр не всегда завершаются. Есть выбор, если предназначенные решают остаться порознь. Наша связь, должно быть, со временем становилась всё сильнее».

Теперь я чувствую связь устойчиво, словно прочный фундамент, поддерживающий мою душу, уверяя меня, что я навсегда останусь на земле. Она ощущается как он. Защитным. Безопасным. Свирепым. И через нее, словно нить, соединяющую его сердце с моим, я также чувствую его любовь ко мне. Его полную преданность, которая наполняет мою грудь трепетом.

«Часть меня желает, чтобы мы всё еще были поглощены магией связи, — тихо признаюсь я. — Чтобы мы могли просто… остаться здесь. Вместе. Без всего остального. Никаких проблем, забот или угроз. Только ты и я».

После паузы он наклоняет мое лицо и нежно целует меня в лоб. В каждое закрытое веко, в щеки, а затем легкий — в губы. Когда он отстраняется, я вижу в его зеленых глазах, что огонь для него тоже утих, и на его месте — бурные воды реальности.

Я не хочу, чтобы меня унесло ими. Но знаю, что мы должны.

«Только ты и я». Его большой палец гладит мою челюсть, и я вижу, как его выражение лица борется с тем же желанием, что и у меня. «Однажды скоро, Золотая пташка, у нас это будет. Я обещаю тебе», — шепчет он.