Я печально улыбаюсь. «Но не сегодня».

«Нет, не сегодня».

Кивнув, я дарю ему еще один поцелуй, а затем мы оба встаем с кровати. Мы находим умывальную комнату в конце коридора, а затем купаемся вместе — всё нежные прикосновения и тихие жесты, пока мы произносим такие трудные слова.

И нам нужно так много сказать.

По моей просьбе он сначала рассказывает мне, что случилось в Орее. Затем наступает моя очередь, и я рассказываю ему всё. Каждую мелочь, которая случилась, с того момента, как я прыгнула в разрыв, до того момента, как он нашел меня на той улице. Он слушает с пристальным вниманием, впитывая каждое слово, время от времени задавая вопрос, но в основном просто позволяя мне всё выговорить.

Это в некотором роде катарсис. Как вскрыть гноящуюся рану. Позволить запертой инфекции вытечь, заставляя меня встретиться с болью и признать страдания.

Я выпускаю всё это наружу, пока он нежно моет меня, пальцы запутываются в моих волосах, намыливает каждую ленту и гладит мою кожу. Словно его прикосновение пытается облегчить самые тяжелые части, которые я должна рассказать.

Но я вижу, что эти части ранят и его тоже. Я чувствую его вину. Его ярость. Его сожаление о том, что его не было со мной.

«Это не твоя вина», — говорю я ему, когда вода в ванне остывает вокруг нас, а мыльные пузыри рассеиваются.

Он не отвечает, однако. Вероятно, потому что не согласен.

Когда я дохожу до конца, мне приходится рассказать ему о самых худших частях. О его отце. Его матери. Короле. Моих воспоминаниях…

Его тело трясется, но не от холодной воды. Он поворачивает меня, сжимая мое лицо в ладонях, впиваясь в меня глазами. «Мне так, блядь, жаль, — говорит он, голос его срывается от эмоций. Слеза скатывается из моего глаза, но его палец ловит её. — И я так невероятно восхищаюсь тобой. Так невероятно горжусь».

Я качаю головой, готовая рассказать ему обо всех своих провалах, но его пальцы зажимают мои губы. «Нет, Аурин. Ты была такой, блядь, сильной. Не отрицай этого».

«Твоя мать…»

«Мы найдем ее», — говорит он, и в его тоне нет сомнений.

«Я знаю, что найдем». В моем тоже нет сомнений.

Когда все слова высказаны, мы наконец спускаем и воду. Затем мы оба вылезаем и вытираемся. Мы медленно совершаем действия, пытаясь примириться с нашей текущей реальностью, теперь, когда мы знаем всё.

Но на этот раз нам не нужно нести эти бремена или принимать решения в одиночку. Слэйд смотрит на меня через умывальную комнату, вытирая влажные волосы полотенцем, и кивает. Подбадривая меня. Безмолвно заверяя меня, что что бы нас ни ждало впереди, мы встретим это вместе.

Мы находим запасную одежду в шкафу прямо рядом с ванной и начинаем одеваться. Слэйд находит серую рубашку, которая распахивается на вороте, и толстые черные штаны. Они тесные, но он справляется. Я хватаю сливовые брюки, которые сидят довольно хорошо, но единственная туника, которую я нахожу, белая и невероятно тонкая. Настолько тонкая, что сквозь нее видно мои соски.

Слэйд смотрит на меня. «Может, нам обменяться рубашками. Как бы мне ни нравилось видеть тебя в этой, она заставит меня перебить кучу народу, если они посмеют посмотреть в твою сторону».

Фыркнув, я качаю на него головой. Рубашка также слишком свободна, распахивается, открывая мое декольте. Поэтому я всё исправляю, сформировав еще один золотой нагрудник. Только на этот раз я делаю так, чтобы он плавился только поверх моей груди, живота и спины. Я также создаю идеальные отверстия для каждой ленты, оставляя руки и плечи голыми, чтобы рубашка плотно сидела под ним.

«Вот, так лучше, — счастливо говорю я, одергивая рукава и поправляя воротник рубашки. Затем я натягиваю поношенные коричневые сапоги. Они немного сдавливают пальцы, но сойдут».

Я улыбаюсь, наблюдая, как Слэйд изо всех сил пытается зашнуровать перед своих слишком маленьких штанов. Должна сказать, его задница выглядит в них потрясающе. «Хочешь, я позолочу тебе пару штанов?» — дразню я.

Он сверкает мне ухмылкой. «Ты сделаешь их еще более обтягивающими, чем эти?»

«Возможно». Я пожимаю плечами, пока мои ленты заканчивают расчесывать мои волосы.

Он выпрямляется и прижимается поцелуем к моим губам. «В следующий раз».

Разговор игривый, но обещание — нет, потому что я знаю, что он говорит о гораздо большем количестве следующих разов.

Все те следующие разы, которые мы отчаянно хотим иметь. Все наши однажды, когда нам не придется спешить. Не придется сталкиваться с непреодолимыми проблемами. Дни, когда мы можем просто лежать в объятиях друг друга и… жить.

Но чтобы гарантировать, что у нас это будет, мы должны встретиться лицом к лицу с этими заботами и угрозами. Мы должны встретиться с этими суровыми реалиями, чтобы наконец обрести свободу.

И тогда мы получим наши однажды, наши следующие разы, наше счастье.

Однажды.

ГЛАВА 38

АУРИН ТАРЛИ

Прежде чем мы со Слэйдом выйдем из дома, он останавливается, чтобы взять свои старые штаны, и я вижу, как он достает что-то из кармана. Я выгибаю бровь, но когда вижу, что это, мое сердце пропускает удар.

«Кусочек моей ленты?» — спрашиваю я, задыхаясь.

Он кивает, подходя ближе, чтобы показать мне. Она изношена и слегка истрепана, золотой цвет не такой яркий и блестящий, как на моей спине. Мои глаза наполняются слезами. «Это тот кусочек…»

Тот кусочек, который Мидас жестоко повязал вокруг моего запястья, когда отрезал остальные с моей спины. Тот кусочек, который я сохранила и на который смотрела, веря, что никогда больше не буду иметь их.

«Ты хранил его всё это время?»

Слэйд кивает и убирает кусочек обратно в карман. «Я храню каждую частичку тебя, которую ты когда-либо мне давала, — шепчет он. — Твое сердце, твою душу, твой разум, твою связь, твое тело… и твою ленту».

Слезы выступают у меня на глазах, и я прижимаюсь к нему. Все мои ленты изгибаются, чтобы обернуть нас, словно хотят сжать его в объятиях. «Спасибо, — шепчу я. — За то, что хранил все частички меня в безопасности».

Он целует меня в макушку. «Всегда», — обещает он.

И Слэйд никогда не нарушает обещаний.

Мы вместе покидаем убежище, возвращаясь в затемненный подземный водный путь. Мы молчим, глядя друг на друга с противоположных сторон лодки, пока Слэйд тянет весла, возвращая нас ко входу.

Каждую секунду хотя бы одна из моих лент всегда вытянута, поглаживая какую-то часть его или обвивая его конечности. Он дарит мне понимающую улыбку, и я улыбаюсь в ответ, задаваясь вопросом, как в мирах мне так повезло иметь его.

Он протягивает мне руку, когда мы привязываем лодку к столбу, и мы поднимаемся по коротким ступеням погребной двери. Мы замираем, и Слэйд наклоняет голову, оба прислушиваемся. Но на улице нет никаких звуков.

Мы переглядываемся, прежде чем Слэйд использует ключ, чтобы отпереть дверь погреба. Он открывает ее, оглядывается, а затем жестом приглашает меня вперед, и мы оба выбираемся на дневной свет. Когда мы снова оказываемся на открытом воздухе, сзади здания, мы ждем и прислушиваемся, глаза насторожены.

«Я ничего не слышу», — шепчу я.

«Нет, — соглашается он. — Город тих».

«Слишком тих», — говорю я с беспокойством.

Кивнув, он смотрит на меня. Я уже вижу, как на его предплечьях, где рукава частично закатаны, начинают извиваться линии гнили, и его шипы видны. «Будь готова к атаке».

Я поворачиваю ладони, показывая ему, что у меня уже зажато золото в руке.

«Хорошая девочка, — говорит он с улыбкой. — Пошли».

Мы вдвоем огибаем угол здания и идем по узкой дорожке вдоль его стены. Но прежде чем мы успеваем выйти на улицу, кто-то внезапно вскакивает с переднего крыльца здания.

Слэйд уже схватил светловолосого самца за горло и прижал к двери, прежде чем я успеваю моргнуть.

Я кружусь, выискивая еще людей для атаки, но вижу только другого самца через улицу, поднявшего руки вверх. «Льяри! — зовет он. — Мы не твои враги!»