Я замечаю эмблему птицы со сломанным крылом, приколотую к его ярко-зеленому лацкану.

«Подожди, — говорю я Слэйду. — Они вулмины. Отпусти его».

Не колеблясь, Слэйд отпускает его.

Светловолосый самец задыхается, глядя на нас двоих. Он проводит рукой по своим непослушным волосам, глаза слегка стеклянные, словно мы прервали его сон. «Я не хотел вас напугать, — говорит он. — Нам просто велели ждать тебя».

«Зачем?» — спрашивает Слэйд.

«Вик хотел убедиться, что никто вас не потревожит. Сказал, чтобы мы ждали здесь и затем помогли сопроводить вас на наше место сбора, чтобы у вас не было проблем с его поиском».

Другой вулмин пересекает улицу и встает перед нами. «Льяри, — говорит он, кланяясь в поясе. — Лорд Гниль. Мы можем отвести вас туда сейчас, если вы готовы?»

Мы со Слэйдом переглядываемся, и затем я жестом приглашаю их вести. Мы начинаем идти по пустой улице, мои чувства на пределе.

«Лорд Гниль?» — шепчу я, выгнув бровь.

Слышу, как Слэйд фыркает себе под нос.

Здания, мимо которых мы проходим, источают растительность и отлиты в безупречной архитектуре из гладкого камня. Здесь есть красивые купола, изящные шпили и идеальная симметрия. Каждый дверной проем и карниз, кажется, являются произведением искусства.

Мне бы хотелось пройтись по арочным мостам и исследовать крытые переходы. Забраться по литым ступеням, которые я вижу на зарубках на переплетенных стволах и извилистых ветвях, к более высоким зданиям наверху, где парящие огни переливаются среди листьев. Это красиво, но сейчас еще и жутко от пустоты.

«Где все?» — спрашиваю я.

Блондин поворачивается, идя задом наперед, чтобы ответить. «Из-за вас двоих солдаты разбежались, как только король исчез. Затем вулмины смогли взять город под контроль. Мы заперли его».

«А что насчет горожан?»

«Большинство из них затаились. Мы закрыли эту улицу, пока вы двое… занимали её, — говорит он, прочищая горло. Самец рядом с ним бьет его по затылку, и он снова поворачивается лицом вперед, бросив на меня виноватый взгляд.

Румянец угрожает залить мои щеки.

«Сколько дней прошло?» — спрашиваю я.

«Два».

Слэйд бросает на меня насмешливый взгляд, от которого мои щеки горят еще сильнее.

Я прочищаю горло. «Значит, ни один из Каменных мечей не пытался штурмовать город?»

«Пока нет, — отвечает другой самец, замедляя шаг, чтобы идти рядом со мной. — Учитывая магию вас двоих и проявленного дракона, мы думаем, они пытаются разработать план».

«А король? — вставляет Слэйд. — Он вернулся?»

«Не знаем. Ничего не слышали. Мое предположение — он в Глассворте и будет разрабатывать план, как уничтожить вас двоих».

Слэйд мрачно усмехается. «Он может, конечно, блядь, попытаться».

«Проявление дракона сделало тебя довольно самоуверенным», — тихо дразню я.

Он стреляет в меня усмешкой.

Блондин кружится, его длинные конечности снова несут его задом наперед, когда он ухмыляется. «Значит, это правда? Ты действительно проявил дракона?» — спрашивает он с волнением.

«Да».

Он резко свистит, а затем широкая ухмылка расползается по его губам. «Невероятно! Я имею в виду, я видел дорогу. Кирпичи все разбиты там, где он ступал, и есть царапины на зданиях от его хвоста. Но всё равно… настоящий дракон. Прямо здесь, в Лидии! Все в ужасе!»

Он звучит в восторге, и я вижу, что Слэйд забавляется его энтузиазмом. Существо было огромным и угрожающим. Я не удивлена, что оно заставило всех разбежаться.

«И, Льяри, то, как ты заставила Каменного короля бежать! Все говорят об этом. О том, как ты появилась и откинула плащ, вся в золотых доспехах. Арена покрыта золотыми пятнами! Все ходят смотреть на них, — говорит он взволнованно.

«Включая тебя, — говорит другой вулмин, закатывая глаза. — Он был уже четыре раза, леди Аурин».

Я не могу не улыбнуться, хотя мне неловко от похвалы.

Блондин опускает голову, румянец ползет по его щекам. «Сюда».

Нас ведут на арочный мост, перекинутый через канал. Слэйд наклоняется и сжимает мою руку, подбадривающе пожимая. «Он прав. То, что ты сделала, было потрясающе. Ты должна быть, блядь, горда».

Я не привыкла к такой прямой похвале. Я не совсем знаю, что с этим делать, поэтому просто киваю.

«И это, — тихо говорит Слэйд, его рука скользит к моему затылку. Я чувствую, как он трется о кожу там. — Я еще не сказал тебе, как сильно, блядь, мне это нравится».

Я хмурюсь и поднимаю руку. Мои пальцы касаются чего-то гладкого, что ощущается иначе. «Что это?»

Он моргает, а затем его губы изгибаются. «Ты не знала?»

Я качаю головой, всё еще пытаясь ощупать это.

«Ты сделала мою чешую золотой, — говорит он, рукой касаясь своей щеки. — И ты вырастила свою собственную».

Мои глаза расширяются. «Это… чешуйка?»

«Ага», — говорит он, гордость практически переполняет слово.

Это место находится прямо по центру моего затылка, изогнутой формы ромба, которое на ощупь глаже и немного тверже остальной кожи.

«Сначала мое золото пустило корни гнили, а теперь у меня есть чешуйка, — говорю я, опуская руку. — Ты предъявил на меня серьезные права, Ревингер».

Его усмешка греховна и заставляет моего внутреннего зверя мурлыкать, а пульс нагреваться. Затем он наклоняется и говорит прямо у моего уха, его слова обдают меня горячим дыханием. «И я даже не могу начать говорить тебе, как абсолютно диким меня делает вид этого».

У меня подскакивает живот.

Затем мы достигаем конца моста, и я вынуждена прочистить горло и отвести взгляд, иначе рискую попытаться утащить его обратно в наше подземное убежище.

Он усмехается и снова сжимает мою руку. Порочный самец.

Я остываю к тому времени, когда мы сворачиваем за угол и выходим на соседнюю улицу. Эта, в отличие от другой, на самом деле полна людей. Некоторые группами перешептываются в спешке. Есть несколько играющих детей, один из них выдувает в воздух свет, пока остальные пытаются поймать цвета.

Однако, когда все замечают нас, улица замирает и стихает. Я чувствую их взгляды на себе, и мое напряжение вспыхивает.

Затем люди внезапно начинают ликовать. Хлопают в ладоши, лица расплываются в улыбках. Я делаю удивленный вдох.

«Льяри! Это Льяри!»

Их голоса раздаются и дальше по улице, из всё большего числа глоток, и толпа подходит, идет с нами, словно это празднование. Они тянутся, чтобы коснуться меня, ухмыляются, выкрикивают мое имя, и я улыбаюсь им в ответ дружелюбно, не совсем зная, что сказать. Я рада твердости руки Слэйда, сжимающей мою.

Наконец, вулмины ведут нас к зданию. У него есть колонны спереди и купол над дверным проемом, но крыша выделяется больше всего. Среди других серых каменных крыш эта — знакомого ярко-синего цвета, точно такого же оттенка, как поле цветов Сайры Тарли.

Прямо перед тем, как мы доходим до входной двери, она распахивается, и там стоит Вик, его карие глаза насторожены. Остальные вулмины всё еще выкрикивают что-то вслед, но я поднимаюсь по ступеням крыльца со Слэйдом. Я поворачиваюсь и машу им, прежде чем войти в здание, и как только мы внутри, Вик закрывает дверь.

Вдоль стен сложены мешки с мукой и сахаром, а на полках — разные порошки в стеклянных банках. Всё место пахнет пшеницей и корицей и чем-то еще, чего я не могу точно определить.

Вик смотрит на двух самцов, которые привели нас. «Спасибо, что сопроводили их».

Быстро кивнув нам и им, они уходят, выходя обратно на улицу и закрывая за собой дверь. Затем остаемся только мы трое.

Вик поворачивается и жестом приглашает нас дальше в здание. «Поднимемся наверх, чтобы поговорить».

Слэйд не двигается. «Прежде чем мы пойдем куда-либо с тобой, объясни, почему я чувствую запах крови».

Вот что за оттенок я учуяла. Я перевожу взгляд с него на Вика, ожидая ответа.

«В подвале внизу несколько пленников», — отвечает Вик.

Мы ничего не говорим, и когда Слэйд продолжает стоять здесь и смотреть на него, Вик переминается с ноги на ногу. «Я не стал бы подвергать Аурин опасности».