Уголок его рта дёргается. — Ты мне угрожаешь, Желтый Колокольчик?

— Ещё как угрожаю.

Я отпускаю его бороду, когда его руки поднимаются, чтобы обхватить моё лицо. — Отлично, — говорит он. — Потому что мы с тобой? Мы угрожаем всему, что может попытаться разлучить нас — включая друг друга.

Я сглатываю от похвалы в его тоне. — Ты не подведёшь меня? — настаиваю я.

— Никогда, Рисса, — твёрдо отвечает он. — Я никогда, никогда не заставлю тебя, блядь, жалеть об этом.

Воздух со свистом врывается в меня от силы его обещания. Затем я киваю, делая дрожащий выдох. — Ну ладно.

Он вскидывает бровь. — Это всё? Просто «ну ладно»?

Мои глаза сужаются. — Это не соответствует твоим стандартам, Капитан? Хочешь, чтобы я сказала что-то покрасивее? Может, ты также попросишь массаж ног или чтобы я танцевала перед тобой в одном твоём жилете?

— Это приятная картина, — говорит он, и мои губы сжимаются в тонкую линию. — Но нет.

— Нет?

— Говори, действуй и чувствуй как, блядь, хочешь.

Никогда прежде мужчина не говорил мне такого. Всегда было «делай это», «носи то», прислуживай до мельчайших подробностей для клиента. Будучи королевским седлом, нельзя было ошибиться. Не было места ни единой оплошности. Я должна была быть на высоте, иначе меня бы вышвырнули.

— Всё в порядке, — урчит Озерик. — Просто будь собой.

Мне хочется усмехнуться, но я подавляю этот порыв, потому что... может, я и вправду могу быть собой. Может, с ним всё может быть иначе. Поэтому вместо этого я поддаюсь этому импульсивному приливу тоски, наклоняюсь вперёд и целую его.

Потому что именно этого я хотела с того момента, как проснулась.

Мой поцелуй не застаёт его врасплох. Такое чувство, будто он всё время ждал меня. Его губы приоткрываются для меня, и они на удивление мягкие. Я провожу языком по деревянной серьге в его нижней губе и чувствую текстуру его щетинистой бороды на своём лице.

Одной рукой он поддерживает затылок, а другую кладёт мне на спину, словно хочет доказать, что всегда будет рядом, чтобы удерживать меня.

Целовать его — как первый глоток тёплого медового вина во время метели. Он согревает меня изнутри, заставляя хотеть ещё глоток, ещё вкуса, всё больше и больше, даже когда я уже осушила чашу.

Он заставляет меня хотеть пить его вечно.

— Рисса Белл... — бормочет он, слегка отстраняя губы, даже когда я пытаюсь их догнать. — Я буду целовать тебя, блядь, вечно, но ты только что очнулась от смертного одра несколько часов назад, и тебе нужно отдохнуть...

— Я не могу отдыхать, — говорю я, качая головой. — Я не хочу отдыхать.

— Чего ты хочешь?

Вопрос зависает в сантиметрах между нашими лицами, повисает между нашими взглядами.

Чего я хочу?

Я задавала себе этот вопрос много раз за свою жизнь.

Чего я хотела, когда была маленькой девочкой с мёртвыми родителями?

Есть. Чувствовать себя в безопасности. У меня были варианты: найти работу или выйти замуж, но я не хотела замуж. Не после того, как увидела, что замужество сделало с моей матерью. Одиночество, ссоры и иногда синяк под глазом.

Поэтому я стала седлом. Особо ничего другого я не могла сделать, а поскольку мне всегда говорили, какая я хорошенькая девочка, я использовала свою красоту в своих интересах.

Чего я хотела как седло?

Я хотела быть лучшей, самой желанной. Я достигла этого, а затем переехала в более престижные дома сёдел. Я проделала путь из своего крошечного городка в столицу Шестого Королевства, где моя красота и навыки в сексуальных утехах принесли мне контракт королевского седла.

Вершина вершины.

Чего я хотела тогда?

Быть самой желанной. Самой высокооплачиваемой. Чтобы мной восхищались или завидовали мне все остальные сёдла. Кроме Аурин, я добилась и этого.

Я думала, что получила то, что хотела, потому что всё контролировала. Я использовала свою красоту и своё тело, чтобы улучшить своё положение. Пока однажды я не посмотрела в зеркало и не поняла, что больше ничего этого не хочу. Не хочу угождать кому-либо, кроме себя.

Я хотела выйти из этой игры, и благодаря Аурин я вышла. Благодаря этому большому увальню мне удалось бежать из-под контроля Майдаса.

Чего я хотела после этого?

Уехать как можно дальше от холодных королевств. Быть одной, богатой и роскошной, чтобы ни один мужчина не был рядом, которому мне пришлось бы угождать за монеты. Жить довольной на какой-нибудь отдалённой дворцовой усадьбе, подальше от любого дома сёдел.

— Чего ты хочешь, Рисса? — снова спрашивает Озерик.

Я качаю головой. — Я думала, что знаю, но... теперь я хочу кое-чего другого, — тихо признаюсь я.

Его глаза вспыхивают интересом.

Моё горло сжимается, челюсть ноет от эмоций, которые я пытаюсь сдержать. — Не заставляй меня говорить это.

Я не из тех женщин, кому комфортны эмоции. У меня нет опыта ведения честных, искренних разговоров с мужчиной. Если он заставит меня объяснять сейчас, это выйдет путаным месивом, а я не хочу, чтобы это — мы — были месивом.

Он смотрит на меня так, будто читает мои мысли через глаза. — Тебе не нужно ничего говорить. Я всё равно тебя слышу.

Моя челюсть сжимается вокруг комка чувств, я чуть не задыхаюсь, пытаясь сдержать слёзы из-за его идеального ответа.

— Озерик? — шепчу я, и мой голос звучит маленьким. Я никогда не позволяла себе чувствовать себя маленькой рядом с мужчиной. Это было небезопасно. Но с ним — безопасно.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, чего никто никогда не делал.

— Чего же?

Смущение пытается задушить слова, но я прорываюсь, встречаясь с ним взглядом. — Я хочу... чтобы ты занялся со мной любовью.

ГЛАВА 7

Тёмно-карие глаза Озерика сияют. Он несколько раз моргает, словно пытается сдержать влагу, выступившую там, и я вижу, как двигается его челюсть, будто он тоже пытается пережевать эти эмоции, с которыми ни один из нас не очень-то умеет обращаться.

Приятно — знать, что я не одинока в этом тоже. Мы оба шарим в темноте, пытаясь найти свой путь, но по крайней мере мы делаем это вместе.

Его ответ — грубый и низкий и, для человека, который утверждает, что не очень хорош со словами, ещё и довольно идеальный. — Для меня это будет, блядь, честь, Рисса Белл.

Слеза угрожает выскользнуть из моего глаза, но я вдыхаю и прочищаю горло. — Моя фамилия Кэдделл.

— Скоро твоя фамилия будет Ферокс, потому что это моя.

Он резко встаёт, держа меня на руках, отчего я взвизгиваю от неожиданности, так что мне требуется пару секунд, чтобы осознать, что он сказал.

— Подожди минутку, я не собираюсь замуж за тебя! — выпаливаю я, глядя на него с ужасом.

— Да, собираешься.

Он аккуратно опускает меня на кровать, я сажусь, опираясь руками сзади, и сверлю его взглядом. — Я совершенно точно нет. Брак — это обман.

Стоя у изножья кровати, он усмехается мне. — Это ещё почему?

Он выглядит до неприличия хорошо, стоя так, но меня этим не сбить. — Он юридически привязывает женщину к мужчине. Даёт ему все права, а ей — никаких. Делает его респектабельным, предоставляя ему ещё больше свободы в процессе, в то время как свободы жены ещё больше ограничиваются.

— Ладно, тогда мы не поженимся, — говорит он с лёгким пожатием плеч, словно я только что не сказала того, что большинство мужчин сочли бы богохульством.

— Вот так просто?

— Я подарю тебе кольцо. Для нас мы будем женаты. Без всей этой ерунды. Это только для нас — для меня и тебя. Думаешь, справишься?

Меня трясёт, мой адреналин не привык к такому количеству чувств. Шмыгнув носом, я вытираю уголок глаза, а затем выпрямляюсь. — Что ж. Полагаю, это было бы нормально.

Его взгляд вспыхивает. — Да?

Моё сердце трепещет, хотя я сохраняю бесстрастное лицо. — Я обожаю драгоценности, и кольца довольно красиво смотрятся на моих пальцах, — говорю я, вытягивая руку и шевеля пальцами.