Затем я вижу ее на ее тимбервинге, с сопровождающими ее стражниками. Ее черные волосы усыпаны снегом, а тело облачено в серебряные доспехи.

Королева Кайла.

Она пришла на помощь. Она действительно пришла.

Волшебные звуки прекращаются, чтобы снова взорваться в разных направлениях и в разное время, еще больше смущая фэйри, заставляя их лошадей бросаться в стороны.

Восторженное облегчение пронзает меня, потому что... мы выигрываем. Мы, блядь, выигрываем.

Стон Тайда заставляет меня проверить его, и я знаю, что нам нужно перевязать его раны, чтобы он перестал терять кровь.

— Нам нужно доставить его в Клайфхельм! — кричу я.

Джадд, должно быть, слышит меня, потому что он резко разворачивает своего тимбервинга, и я придерживаю Тайда и себя во время поворота. Но затем Джадд выплевывает проклятие. Когда я круто разворачиваюсь в седле, чтобы посмотреть, в чем дело, у меня падает сердце.

Разрывающаяся земля распространилась до самого нашего аванпоста. Разломы удлиняются, проникая глубже в границу Четвертого.

Дерьмо.

Мой план остановить фэйри, раскалывая землю, не просто сработал — он сработал слишком хорошо, блядь. Я думал, что все рассчитал, думал, что спланировал соответственно. Я вычислил, где сосредоточить магию Финли и Мастона, чтобы она была достаточно далеко от Клайфхельма и не распространилась туда.

Я ошибся.

С яростным треском скалы и камня Клайфхельм начинает падать. Сторожевые башни рушатся под осыпающимся снегом, а защитная стена разламывается пополам вместе с раскалывающейся землей.

— Ос и наши люди все еще там! — кричу я.

Несколько солдат Кайлы пытаются спикировать на своих тимбервингах, чтобы забрать их, но слишком поздно. Земля грохочет и разрушается с громовым хаосом, и мне ничего не остается, кроме как с ужасом смотреть, как стена Клайфхельма полностью рушится.

ГЛАВА 27

ОЗЕРИК

Я загружаю куски камня в катапульту и запускаю их, гарантируя, что уничтожу как можно больше тел, блядь.

Поначалу сторожевая башня справа от меня была практически забита доверху обломками. Достаточно маленькими, чтобы я мог загрузить их в катапульту, достаточно большими, чтобы быть тяжелыми, как дерьмо.

Когда мы получили сигнал от Райата и взвели спусковой крючок, я ждал внутри сторожевой башни, пристально вглядываясь в небо в поисках наших тимбервингов.

Остальные солдаты сидели на корточках вдоль стены, из-за чего Клайфхельм казался пустым. Нам нужно было привлечь внимание фэйри к угрозе у железного леса, чтобы крупные жилы гнили, надеюсь, истекли кровью.

И это сработало. Этот безумный план Райата, блядь, сработал.

В ту же секунду, как мы увидели, что гниль разрывает мерзлую землю, мои люди начали выпускать стрелы по всем фэйри, оказавшимся в пределах досягаемости. Была группа, которая попыталась отделиться и броситься к Клайфхельму, когда земля начала проваливаться, но мы были готовы и легко перебили их.

И я продолжаю запускать катапульту. Руки горят, мышцы напряжены, пот стекает по коже так же сильно, как и долбаный снег. Тяжелые не только камни — вся гребаная катапульта тяжелая. Она рассчитана на загрузку тремя людьми, но мы не можем выделить еще двоих. Поэтому я делаю это сам. Запускаю, затем навожу рычаг и снова взвожу спусковой крючок, стиснув зубы, прежде чем загрузить новый камень и запустить его в новую группу фэйри.

Мне нравится эта часть.

Но я не выношу, когда кто-то приходит и угрожает нам. Я не потерплю этого, независимо от того, насколько плохи шансы.

Прежде чем снова стрелять из катапульты, вдалеке я замечаю движение. Белое дерево на белом снегу, запряженное существами с пылающими ногами.

Это зрелище, которого я, блядь, не ожидал.

Корабли Красного Рейда тянут огненные когти, и они отрезают путь фэйри, бегущим обратно в Пятое Королевство. Я наблюдаю, как почти дюжина кораблей скользит прямо сквозь их отряды, и пламя от огненных когтей распространяется по армии, словно сжигая их на месте.

Внизу на стене солдаты, которые со мной, издают радостные возгласы и вопли победы. Затем тимбервинги — не наши — начинают пикировать из облаков и ревут. Я в изумлении смотрю, как один из них гадит на лету, и я вижу брызги отсюда, когда они приземляются на некоторых фэйри.

Гребанное великолепие.

Мужчины смеются, а я стаскиваю шлем, чтобы вытереть пот со лба, и тоже не могу сдержать усмешки. Я не знаю, как вся эта помощь просто свалилась с неба, но то, что могло быть самоубийственной миссией, только что обернулось гребанной победой.

С раскалывающейся землей и теперь усиленной обороной мы выигрываем.

Все изменилось так чертовски быстро. Какой-то получас назад все выглядело мрачнее дерьма.

— Им надирают задницы! — кричит один из мужчин.

Затем один из солдат рядом со мной выкрикивает:

— Капитан!

Дернувшись, я смотрю туда, куда он указывает внизу стены. Я следую за его взглядом и понимаю, что он видит. Трещина, и она быстро расширяется, направляясь прямо к нам.

— Дерьмо. — Мой шлем с грохотом падает на землю.

Мы знали, что есть риск, что разломы доберутся до Клайфхельма, но Райат попытался спланировать все так, чтобы этого не случилось. Попытался направить магию наших солдат достаточно далеко. Но теперь ясно, что раз гниль Слэйда выпущена на волю, она не хочет, чтобы ее снова заточили в цепи.

Я чувствую, как вся кровь отливает от моего лица, когда понимаю, что трещина не перестанет распространяться. И это не маленькая расщелина, нет, она большая.

Затем стена начинает трястись.

Я поднимаю голову и реву так громко, как только могу.

— Убирайтесь с гребаной стены!

Мой ревущий приказ заставляет мужчин срываться со своих постов и бросаться к лестнице. Я кричу им, чтобы они шевелили задницами, пересчитывая каждого, переводя взгляд с них на трещину, направляющуюся к нашему обрыву.

Остаются трое, когда она достигает основания. Землю трясет так сильно, что меня чуть не выбрасывает за край. Солдаты тоже чуть не падают, но удерживаются, продолжая изо всех сил бежать к лестнице.

Затем стена, блядь, ломается.

Один из наших солдат оказывается недостаточно быстр. Его сбрасывает с обломка, и остальная часть стены начинает рушиться.

— Бегите! — реву я.

Двое других улепетывают, но стена оседает и утаскивает с собой еще одного солдата, чей крик вскоре обрывается. Последний солдат почти тоже падает, но я прыгаю вперед, сжимая кулак вокруг его руки. Я рывком поднимаю его и с силой толкаю к лестнице. Затем я спрыгиваю вниз по лестнице позади него как раз в тот момент, когда ступени начинают рассыпаться у меня под гребаными ботинками.

Обломки летят в воздухе, и как раз когда я с глухим ударом приземляюсь на носки ног, раздается еще один громкий треск, и сторожевая башня начинает крениться, как падающее дерево.

Она раздавит нас.

Солдат, которого я вытащил за собой, спотыкается, но я снова хватаю его за руку и удерживаю его на ногах.

— Вперед!

Земля трясется так сильно, что кажется, будто весь утес может провалиться в любую секунду, и эта мысль наполняет меня страхом, холоднее этого гребаного снега.

Рисса.

Я бегу мимо оружейной, рявкая приказы мужчинам продолжать бежать, толкать сильнее, бежать быстрее.

— Не останавливайтесь! — громыхаю я, когда земля грохочет в ответ, и я слышу, как позади нас рушится еще часть утеса.

Затем появляются тени, и я смотрю вверх, видя над головой тимбервингов. Они начинают пикировать, солдаты в седлах пытаются хватать моих людей и вытаскивать их. Когда раздается очередной грохот, я смотрю через плечо и вижу, что оружейная тоже начинает падать.

Весь Клайфхельм превратится в руины. Мне нужно найти Риссу сейчас.

Один тимбервинг спускается передо мной, но я игнорирую солдата в седле и продолжаю бежать к казарме. Когда я достигаю двери, я практически срываю ее с петель, выкрикивая ее имя и лихорадочно оглядываясь.