— Фэйри прошли здесь, — бормочу я.

Дари перекладывает Нейру в руках, выглядывая, но затем качает головой. — Нет, Ваше Величество. Лачуги всегда так выглядят. Похоже, фэйри вообще не стали сюда спускаться.

Шок ударяет меня в грудь. — Это... это не было разграблено?

Она снова качает головой. — Так здесь всегда. Мы живём прямо отсюда недалеко.

Стыд, которого я никогда не испытывала прежде, сворачивает мой желудок, его испорченные, склизкие пальцы тянутся к моему лицу. Я не могу ответить. Всё, что я могу сделать, — это смотреть на эту улицу и чувствовать, как вина пропитывает меня.

Так жили бедняки в столице моего королевства. Вот что они видели, возвращаясь домой каждый вечер. У них даже не было своих домов. Городские дворяне сдавали их в аренду, каждое здание было разделено на участки. Некоторые улицы даже принадлежали короне.

Как получилось, что я сидела в позолоченном замке, возвышающемся над этими улицами, и никогда не смотрела на то, что здесь на самом деле происходит?

Потому что я не хотела видеть.

Вот правда. Я не хотела видеть, потому что не хотела заботиться. Когда вы решаете не заботиться, вы можете оправдать любую степень халатности. И вот что это такое.

Халатность.

Она вбита в каждую ветхую доску и зажата между трещинами каждого разбитого камня. Она протискивается между разбитыми окнами, кусками мусора и лужами замерзшей грязи. Я настолько пренебрегала своими людьми, что неудивительно, что они меня ненавидели.

Подумать только, я спускалась из своего замка в позолоченной карете с бронированными стражниками и притворялась, что забочусь, раздавая несколько монет, которые ничего мне не стоили, пока они жили в такой нищете.

Какой отвратительной королевой я была.

Мой желудок скис, но я проглатываю желчь в горле.

Тишину, в которую я погрузилась, нарушает Дари. — Вся наша улица побежала, — тихо говорит она, её голос хриплый, звучит иссушенно и устало. — Видите вон то двухэтажное здание? — продолжает она, указывая вперед. — Первый этаж — мой дом. Все с нашей улицы побежали туда. Добрались и на несколько кварталов дальше, но не дальше того. Доммик принес мне мою девочку и сказал идти в Сосны. Я пыталась сказать остальным, но не многие послушали. Те, кто побежал дальше, были убиты.

Мои глаза горят еще сильнее. Краем глаза я вижу, как Нейра ерзает, слышу её всхлип у груди матери. Возможно, она вспоминает тот день, когда была ранена и напугана, когда видела, как убивают её соседей.

Дари прочищает горло, моргая, словно приходя в себя. Она крепче прижимает дочь. — Но то место вон там, с жестью над карнизом? Я много раз бывала там, когда присматривала за малышами, которые там жили. Это здание — одно из самых крепких на улице и никогда не текло слишком сильно. Мы можем войти туда, Ваше Величество. Внутри не останется мертвецов. Они все ушли.

Её лицо мрачное, голос срывается.

Я смотрю вперед, туда, где она указывает. Трехэтажное здание стоит прямо напротив нас, с шаткой лестницей, ведущей к двум другим дверям на верхних этажах, и одиноким окном со свисающим ставнем. Однако входная дверь цела, что больше, чем я могу сказать о некоторых других домах.

— Я пойду первой.

Быстро оглядываясь по сторонам, я веду их через улицу. Каждый шаг, который раздается слишком громко, заставляет мои нервы напрягаться. После того, как мы неделями прятались в укрытии деревьев, оказаться вот так на открытом месте заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

— Быстрее, — шепчу я.

Мы так близко. Спасение и безопасность в нескольких шагах. Все выглядят готовыми рухнуть, но такими облегченными.

Почти на месте.

Мои шаги ускоряются, комья снега слетают с сапог с каждым шагом, словно хлебные крошки. Я добираюсь до двери, и мои застывшие пальцы обхватывают металлическую ручку. Когда щеколда поддается и дверь открывается, я вглядываюсь в темное пустое пространство, словно это бальзам для моей души.

Мы справились.

— Хорошо, — говорю я, поворачиваясь. — Все внутрь...

— И что тут у нас?

Всё во мне замирает. Моя кровь останавливается, словно заледенела, закупоривая каждую вену.

Резко обернувшись, я вижу, как они выходят из другого убогого здания всего на три дома выше, и мое сердце падает.

Фэйри нашли нас.

ГЛАВА 16

КОРОЛЕВА МАЛИНА

Мой взгляд падает на одного из фэйри. Острая злость и стыд обостряются во мне, словно наконечники стрел, как только я вижу, кто это. Обаятельный мошенник, который утверждал, что приведет меня к моему сердечному желанию, а привел лишь к погибели.

Сэр Пруинн.

Его серые глаза по-прежнему кажутся почти зеркальными, а коротко стриженные светлые волосы доходят до скальпа, из-за чего темные брови выделяются драматическими дугами. Он безупречно одет в ярко-зеленую бархатную тунику и подходящий плащ. Я вижу, как его взгляд скользит по моему грязному облику, и его губы изгибаются в усмешке, обнажая намек на клык.

С моих ладоней сочится скользкий лед.

Пруинн останавливается на улице перед нами, пока шесть других фэйри рассредоточиваются у него за спиной.

— Ореанцы, — презрительно бросает один из них. — Отбросы, готовые к зачистке.

— Встаньте за меня, — говорю я своим людям твердым тоном.

Их торопливые шаги собираются у меня за спиной, и Пруинн усмехается при этом зрелище.

— Как цыплята за наседкой, так, что ли? Как мило, — насмешливо говорит он.

Я изо всех сил сжимаю зубы. — Чего ты хочешь?

— Я слышал, ореанская королева выбралась из своей башни, — говорит он, задумчиво склонив голову. — Забавно. Тебе было вполне комфортно в ней, когда фэйская иллюзия заставляла тебя думать, что она наполнена музыкой и цветами, не так ли? Когда условия стали менее роскошными, ты, конечно же, поспешила уйти. Скажи, как ты сбежала?

Мои глаза тверды, как сталь. — Я вышла через парадную дверь.

— Хм. — Его взгляд скользит по мне, голова наклоняется. — Наш любимый король вынужден был временно вернуться в Аннуин, но он попросил меня вернуть тебя к нему, так что я пришел найти тебя. Весьма удобно, что ты появилась именно так и еще не мертва.

Осколки страха вонзаются мне в живот при мысли о том, что меня заставят уйти с ним. Что, если он утащит меня, а Доммик так и не узнает, что со мной случилось?

Я вызывающе качаю головой. — Я никуда с тобой не пойду, — говорю я ему, хотя мой голос дрожит, выдавая мой страх.

Я знаю, что нас превосходят числом, что мои люди слишком слабы, чтобы помочь защититься от этих фэйри, но я не уступлю и не пойду с ним. У меня есть ответственность защищать всех, кто стоит за мной.

— Я думал, что мне придется дольше выслеживать тебя, — размышляет он, словно я и не говорила. — Так же как я думал, что потребуется больше времени, чтобы устроить нашу первую встречу и заставить тебя меня выслушать. Когда я узнал, что ты — та самая королевская особа, которая нам нужна, я неделями оставался в Хайбелле, пытаясь придумать план, как до тебя добраться. Мне просто повезло, что ты в тот день покинула свой замок, не так ли? — Он издаёт жеманный смешок. — Так легко было манипулировать тобой. Должно быть, это предначертано богами и богинями.

— У ваших фэйских богов нет здесь опоры, — выплевываю я.

Злобное выражение появляется на его лице, заставляя его фэйскую красоту померкнуть, заостряя черты ненавистью. — Орея не заслуживает ничего фэйского. Ни наших богов, ни нашей магии.

— И все же вы хотите нашу землю, — рычу я в ответ.

Пруинн пожимает плечами. — Высший вид должен владеть ею. И будет, благодаря тебе. — Он наклоняет голову, указывая на меня. — Скажи, как ты зажила после того, как добровольно отдала нам свою кровь, чтобы восстановить мост?

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, кончики пальцев впиваются в порезы, заполненные инеем.