В мгновение ока он падает на землю, кожа становится бурой от гнили, и солдаты вокруг него в удивлении подскакивают.

— Какого хрена?

Один из них направляет в меня магию. Какое-то подобие вспышки света. Я не знаю, что она делает. Впрочем, это неважно, потому что я убиваю его, прежде чем его магия достигает меня.

Некоторые из них спешат схватить разбросанное вокруг оружие.

— Не делайте этого, — предупреждаю я, но они все равно двигаются, чтобы атаковать, и я уже собираюсь вытолкнуть еще магии, как происходит нечто неожиданное.

Позади собравшихся солдат внезапно появляется новая группа. Быстро и бесшумно они начинают наступление.

Хотя не на меня.

Солдаты совершенно не подозревают о нападении группы.

С боевым кличем новая группа набрасывается, фактор внезапности позволяет им зарубить солдат, прежде чем половина из них вообще понимает, что происходит. Я наблюдаю за бойней, наклонив голову, пока они сталкиваются.

Атакующие одеты не так, как солдаты. Каждый из них в гражданской одежде, но они двигаются с отточенной согласованностью и явной боевой подготовкой.

Скрежещут мечи, рубят топоры, льются кровь и крики. Из рук одного из атакующих вырывается магия в виде сгустка чего-то, напоминающего зубы. Острые снаряды попадают в цели солдат, вонзаясь в глаза, пронзая яремные вены, в то время как вокруг их товарищи сражаются яростно.

Через несколько секунд стычка заканчивается, все солдаты мертвы на земле.

Я оглядываюсь.

— Должен признать, я впечатлен.

Группа переключает внимание на меня, и я качаю головой в сторону самца, который начинает двигаться вперед, его меч капает кровью.

— Я бы не советовал, — предупреждаю я.

У него густая рыжая борода и кустистые брови, со шрамом на шее. Его оценивающий взгляд скользит по мне, прежде чем перейти на тело, которое я сгноил.

— Ты не Каменный Меч.

— Нет, не я.

Группа собирается ближе, всего несколько человек, но, чего им не хватает в численности, они компенсируют чистой жестокостью. Фэйри с магией висит, опустив руки по швам, хотя я вижу, как в его ладони скапливается еще один сгусток. Он делает шаг ко мне, пальцы подергиваются.

— Попробуй нацелить на меня свои маленькие зубы, и я сгною твои собственные и раздроблю тебе челюсть кулаком.

Он замирает, уставившись на меня жуткими желтыми глазами.

Первый фэйри поднимает руку, словно приказывая другим держаться.

— Почему ты убил одного из Каменных Мечей? — спрашивает он. Возможно, он лидер этого небольшого отряда, хотя в его одежде нет ничего, что могло бы обозначать его как такового.

— Потому что они не дали мне информации, которую я просил.

Они обмениваются взглядами с остальными.

— И что это за информация?

— Я ищу кое-кого.

— Здесь? — с удивлением говорит он, указывая на чахлые окрестности. — Это место проклято. Никто сюда не приходит. Кроме Каменных Мечей, но это недавнее явление, — говорит он, пиная труп одного из солдат.

Я изгибаю бровь.

— А вы кто?

Группа, кажется, напрягается вся сразу, обмениваясь безмолвными взглядами. Лидер делает шаг вперед, все еще сжимая свой меч. Я слежу за ним и за остальными, как ястреб, готовый убить в одно мгновение.

Но вместо того, чтобы атаковать, он поднимает руку.

— Вот кто мы, — говорит он и стучит кулаком по своей груди. — Носишь ли ты этот символ?

Мой взгляд падает на брошь, приколотую к его тунике. Она не больше ногтя большого пальца. На круге из металла в центре птица, одно крыло явно сломано.

— Мы носим знак Вульмин Дайруниа.

Я хмурюсь на слова. Они звучат знакомо. Кажется, я слышал их много лет назад.

В моем сознании со скрипом всплывают давно забытые знания древнего фэйского языка. Языка, который я не изучал с детства. Он скрипит в моей голове, словно я вхожу в пыльную комнату, дверь которой не открывали десятилетиями. Пытаясь взломать заржавевшие замки, я качаю головой.

— Вуль... свет? — спрашиваю я.

— Вульмин Дайруниа, — повторяет он, выделяя окончание слова. — Дawn [Рассвет]. Это значит «рассветная птица».

Что-то сдвигается в моей груди. Заставляет меня замереть.

— И что именно это такое?

— Мы — сопротивление тирании Карриков.

Теперь я вспоминаю. Мой отец упоминал их раньше, но о них говорили как о бродягах. Мелких преступниках.

— Значит, Вульмин против вторжения, происходящего в Орее?

Он оглядывает свою группу, некоторые из них взволнованно шепчутся, и он проводит рукой по бороде.

— Значит, это правда? — спрашивает он. — Каррик мобилизовал армию, но мы не знали... Мост?

— Восстановлен.

Он с трудом сглатывает. Я вижу, как другой бледнеет.

— И что ты здесь делаешь? Ты говоришь, что ты не Каменный Меч, и все же, кажется, ты многое знаешь. — Его рука сжимает меч. — Откуда ты это знаешь?

— Потому что я пришел из Ореи.

На этот раз некоторые из них ахают, но его брови сдвигаются в хмурый взгляд, глаза скользят по моим шипастым рукам и заостренным ушам.

— Ты не ореец.

— Я и не говорил, что я. А теперь либо помогите мне узнать то, что я хочу, либо отойдите в сторону. Могу обещать вам, что атака не закончится хорошо для вашей группы.

Он делает паузу, словно взвешивая варианты. Я вижу, как его глаза скользят к солдату, которого я сгноил.

— Кого ты ищешь? — спрашивает он.

— Ее зовут Аурин.

Перемена, которая охватывает их всех, настолько ощутима, настолько тверда, что я не удивлюсь, если смогу протянуть руку и схватить ее. Они отшатываются, и мгновенное узнавание вспыхивает в их выражениях. Это заставляет каждую мышцу моего тела напрячься.

Они знают ее.

— Лиари Ульвере? — спрашивает он, его тон резок, глаза сужены.

Мой разум спотыкается о больше старых фэйских диалектов. Я пытаюсь уловить корни их значения. Ля... было это... сияние? Сверкание? Нет. Погоди.

Золото.

— Вы знаете ее. Как? — требую я, мое напряжение растет.

— Все Вульмин знали ее раньше, и скоро каждый фэйри в Аннуине будет знать, — говорит он мне. — Она была нашей золотой девочкой, которую нашли... только чтобы снова потерять ее для нас.

Мой живот скручивает, и мои шипы пульсируют.

— Что, черт возьми, это значит? — выплевываю я.

Когда он не отвечает немедленно, из земли поднимается гниль и начинает ползти по всем остальным в его группе. Он кружится, наблюдая, как они борются, когда отравленная смерть вторгается в их тела, как сжимающиеся лианы, только эти обвиваются под кожей.

В мгновение ока я оказываюсь перед ним, хватаю его за ворот и заставляю смотреть на меня.

— Скажи мне прямо сейчас, блядь, или я убью вас всех.

— Она потеряна для нас, — выдыхает он, царапая мою одерживающую хватку. — Король Каррик забрал ее.

Мои легкие сжимаются.

— Какого хрена король фэйри хочет ее?

Он смотрит на меня так, будто я безумен.

— Зачем ты об этом спрашиваешь? — выплевывает он, дергаясь в панике, когда некоторые из его людей начинают падать на землю, задыхаясь от гнили, которая начинает разлагать их органы.

— Говори!

Его испуганные глаза возвращаются ко мне.

— Каррики ненавидят их! Они пытались убить всю ее линию. Но она каким-то образом выжила. Аурин Тарли — последний рожденный наследник, и она вернулась к нам, чтобы наконец объединить Аннуин и положить конец правлению Карриков.

Я отпускаю его, и моя сила отступает от группы. Они кашляют и задыхаются, но мои уши заглушаются щелчками связей, встающих на свои места.

Тарли.

Я знаю это имя.

Мое магическое и боевое обучение было приоритетом, когда проявилась моя сила, но мой отец все равно следил за тем, чтобы я продолжал обучение, как и подобает сыну дворянина.

Я помню, как вкратце узнавал о Тарли. На протяжении нескольких столетий или около того они правили Аннуином. Как учил меня мой наставник, они правили до отречения, когда к власти пришли предпочитаемые Каррики. У Карриков были политические связи, и они были сильнее и больше нравились народу.