— Нами?

— Еще ореанцами, да. Они убили не всех нас, — говорит она мне, язык высовывается к ее потрескавшейся губе, когда она дрожит. — Хотя, думаю, только потому, что хотели использовать нас против вас.

Ореанцы.

Я чувствую, как мои брови хмурятся. Это слово находится на самом краю воспоминания...

Глаза женщины скользят за мое плечо, и затем она внезапно пробегает мимо меня. — Ты в порядке!

Я смотрю, как она обнимает другого мужчину, а затем еще пятеро воссоединяются с влажными глазами. Я предполагаю, что это те самые ореанцы, о которых она упомянула. У каждого из них есть свои следы жестокого обращения, и у каждого тупые уши.

Мой разум продолжает погружаться, пытаясь ухватиться за что-то осязаемое, но воспоминания ускользают сквозь пальцы.

— Леди Аурин, где король? — спрашивает один из мужчин.

Я поворачиваюсь к нему и качаю головой, вспоминая коронованного мужчину с холодными глазами. — Не знаю, но ему лучше надеяться, что его нет поблизости, — говорю я, и месть покрывает мои слова, как золото покрывает землю.

Мужчина хмурится.

Мои пальцы прижимаются к пульсирующему виску, гримаса проскальзывает, прежде чем я успеваю ее остановить. Мой разум, возможно, затуманен, но мое тело говорит со мной кристально ясно — я измотана, и мои силы на исходе.

— Время идти, — говорю я, опуская руку. — Кто-нибудь знает выход?

Фэйри мужского пола с заостренными ушами поднимает руку. — Я знаю.

Кивнув, он начинает вести. Мы направляемся по длинному коридору и вверх по ступенчатым лестницам на верхние уровни. Мои ноги горят от напряжения, остальные заключенные тоже борются, но побег из заточения — отличный мотиватор.

Когда мы добираемся до верха, мы идем по туннелю, выходя из пещеры, которая находится прямо рядом с грохочущим водопадом. Вода низвергается с утеса, внутри которого мы находимся, выбрасывая брызги, падая далеко внизу и ударяясь о поджидающую реку с клубящимся туманом.

Мы идем по узкой тропе, камень скользкий под моими босыми ногами. Мы поднимаемся вверх и прочь от пещеры, а затем достигаем солнечного света, травы и свежего воздуха. Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь свободой, мои ленты наслаждаются ею так же сильно, как и я.

Узники, которые выскользнули вместе со мной, все останавливаются и смотрят, настороженно разглядывая все, пока я оглядываюсь по сторонам. Никаких стражников в засаде, никаких солдат, пытающихся затолкать нас обратно в подземелье. Вместо этого деревья стоят на страже, доказывая, насколько высокомерен этот король. Насколько он недооценил меня.

Лес тих, из белоокаймленной коры деревьев сочится синий сок. Их зеленые листья тяжело нависают, словно размотанные клубки шерсти, сбившиеся вдоль ветвей.

Сквозь эти войска деревьев я вижу, что мы находимся на высоком, плоском круге земли. Остальной ландшафт лежит в низинной долине с рекой, питаемой этим самым водопадом. Но мои глаза скользят к величественному дворцу прямо впереди, стоящему в самом центре этого плато, с горой за его спиной и долиной внизу.

Дворец эфемерен. Гладкий белый камень, подобный кварцу, устремляется вверх изящными изогнутыми линиями. Вершины башен распускаются жеодами, а покатые крыши сверкают россыпью кристаллов, переливающихся на солнце. Сотни витражных окон украшают стены по всей длине, словно здание украшено изысканными драгоценностями всех цветов.

— Никогда не думала, что увижу дворец Глассворт, — бормочет женщина со следом от кнута. — Теперь я хочу убраться от него как можно дальше.

Я понимаю, что она имеет в виду. На него, возможно, красиво смотреть, но под очарованием таится опасность. Элегантная маска на чудовищном лице.

Кружась на месте, разум кружится вместе со мной, я знаю, что мне нужно увести этих людей в безопасное место отсюда. Мне нужно найти место, где мы сможем отдохнуть и подождать, где я смогу использовать больше магии гнили, чтобы уничтожить заражение в моей голове.

— Я знаю, кто ты.

Эта фраза пугает меня, заставляя сердце пропустить удар. Обернувшись, я вижу сгорбленного фэйри мужского пола. На нем железный ошейник вокруг шеи и гнилые зубы, окаймляющие десны. — Ты Тарли, не так ли? Вот почему ты золотая. Ты та мертвая золотая девушка, о которой вулмины всегда рассказывали истории. — Он оглядывает меня, стеклянные глаза выпучены на его худом лице. — Не думал, что ты действительно золотая.

Это слово снова — Вулмин. Это то, кем являются Эмони и Вик. Я думаю, что, возможно, это то, кем являюсь и я.

— А вулмины — это...

Его брови поднимаются от удивления, и он оглядывается на некоторых других. — Восстание, конечно. Сам я никогда не был его частью... И много мне это дало, — добавляет он с горечью, прежде чем плюнуть на землю, которая ведет обратно к подземелью. — Все равно продержали взаперти десять лет, не так ли? Эта монархия арестует любого, кто даже подумает косо посмотреть на короля.

— Мне нужно увести вас всех отсюда, — говорю я, снова оглядываясь.

— Нам нужно убраться с плато, — говорит другой фэйри мужского пола, губы скрыты за бородой, заплетенной в толстые, спутанные узлы. Он указывает мизинцем, потому что у него нет других пальцев на руке. Оставшиеся культи выглядят так, будто их отрубили давно, кожа неровная и натянутая. — Сюда.

Другие ореанцы вопросительно смотрят на меня.

Я снова смотрю на дворец. Желание найти Эмони и Вика сильно гложет меня, но я не могу штурмовать это место. Я даже не знаю, там ли они. Все, что сейчас ясно в моих воспоминаниях — это их имена и лица, и король, который заточил нас. Мне нужно найти место, где я смогу сориентироваться, раздобыть больше информации и разработать план.

— Показывай дорогу.

Узник начинает хромать вперед, а я замыкаю шествие. Я держу уши востро на предмет стражников и постоянно оглядываюсь через плечо на дворец. Чувствую, что его витражные окна следят за мной.

Мы идем около пяти минут, минуя водопад, пока не добираемся до другого места на перпендикулярном утесе. Тропа вылеплена на его склоне, словно приподнятый шрам на коже, ведущий до самого низа, где находится долина.

Некоторые из заключенных бросают на меня встревоженные взгляды, и я должна признать, что крутая, узкая тропа выглядит пугающе. Но если только мы не хотим идти к дворцу, это кажется единственным путем.

Я даю им ободряющую улыбку, проглатывая собственное беспокойство, и затем мы начинаем спускаться. Есть только перила из щепок, которые скорее шаткие, чем надежные, поэтому я держу руки по бокам и остаюсь рядом с узниками, которым труднее ходить, на случай, если кто-то поскользнется.

Мы здесь довольно открыты на склоне утеса, но я не могу не оценить вид. Там, внизу, в долине, находится большой красивый город среди высоких деревьев, которые должны быть высотой не менее сотни футов. Их темно-зеленые листья оттеняют лавандовое небо, а ветви и стволы изгибаются, словно заплетенные волосы.

На деревьях мерцают сферы света, отбрасывая вниз фиолетовые, синие и желтые блики, которые, должно быть, красиво выглядят ночью. Сами белокаменные здания имеют парящую архитектуру и замысловатые узоры с арками и шпилями, стеклянные атриумы и свисающие карнизы.

Отсюда я вижу проблески мощенных камнем дорог и полумесяцем мостов, перекинутых через хрустальные каналы, питаемые водопадом. Река разветвляется в разных направлениях, питая и лес, и город.

— Как называется это место? — спрашиваю я.

— Лидия, — отвечает фэйри женского пола. Это первый звук, который я от нее слышу. — Столица Аннуина. — Она больше ничего не говорит, хотя смотрит на него с недоверием.

Когда мы добираемся до низа, я думаю, все вздыхают с облегчением. Дорога недалеко от реки, которая бурлит из водопада, и здесь, внизу, под пологом ветвей, воздух свежий и бодрящий. Мы уходим под густые деревья, чтобы выбраться на открытое пространство. По углу солнца на небе, я думаю, сейчас почти полдень.

Все нервничают, чтобы продолжить путь. Вопрос в том, куда?