Несмотря на все это, мы придерживались графика записи. Переговоры наконец-то подходили к концу, и «Apex Plus» ни в коем случае не должны были заподозрить, что что-то не так.

— Я знаю, кто это, — сказал Бенни, спускаясь вниз через две недели после наших объятий.

— О чем ты говоришь? — раздраженно спросила я. Бенни опоздал на двадцать минут, и я устала от ссор с Ксандером. Я сомневалась, что выдержу всю запись целиком.

— Твой сталкер. Кажется, я знаю, кто это.

Впервые с тех пор, как было опубликовано фото, Ксандер посмотрел ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я только что говорил со своим соседом — тем парнем с белкой? Тедом? Он папарацци. Все это время я жил по соседству с гребанным папарацци и понятия не имел. Он единственный, кто мог снять мой задний двор. Это должен быть он.

— О боже. — Я прижала руку к груди. — Он признался?

— Он пытался убедить меня, что никогда не слышал о нашем подкасте, но я что, гребанный дурак, чтобы поверить в это?

У меня снесло крышу. Как Тед знал, где я нахожусь в любое время? У него были трекеры? Скрытые камеры? Это были вопросы, которые мы задавали и раньше, но теперь я представляла себе шестидесятилетнего мужчину с белкой на плече, и картина не складывалась.

Ксандер, однако, был полностью за.

— Мы подадим на него в суд. Мы отсудим у него все до последней копейки. — Он выглядел попеременно облегченным и взбешенным — те же эмоции отражались на лице Бенни. На мгновение, когда они стояли и смотрели друг на друга, переваривая этот поворот событий, я подумала, что они, возможно, наконец помирятся.

— Я сейчас же позвоню нашим юристам, — сказал Ксандер и вышел из комнаты.

Это был последний день июля.

Первого августа мы узнали, что у нас есть и другие проблемы.

— Отзыв продукции? — спросила я Ксандера, выходя из душа. Я завернулась в полотенце, но осталась стоять на бледно-зеленом коврике для ванной, с мокрых волос на плечи стекала вода. Накануне ночью у меня было несколько жутких галлюцинаций, я проснулась в подавленном состоянии, и горячая вода никак не помогла мне прийти в себя. — Энергетические коктейли?

— Все плохо. — Его щеки покрылись пятнами, а уложенные гелем волосы торчали во все стороны. Протеиновый порошок, содержащийся в энергетических напитках Shake Awake, которые можно пить в течение всего дня, стал причиной серьезных проблем со здоровьем у сотен потребителей. Люди попадали в отделение неотложной помощи с сильным обезвоживанием после недельных приступов тошноты и рвоты. Половине потребителей уже удалили желчный пузырь. У некоторых даже развилась печеночная недостаточность. — Это катастрофа. Нам придется выступить с заявлением. Мы никак не могли знать.

И тут я вспомнила. Электронное письмо. Я обвела взглядом ванную, прежде чем встретиться взглядом со своим потрясенным отражением. Я не смогу это скрыть.

— Джой.

Я не ответила.

— Скажи мне, что ты не знала.

— Не совсем… — Я скрестила руки на груди и попыталась объяснить, что письмо пришло анонимно, без каких-либо доказательств. — Мы искали в Интернете, клянусь, но ничего не нашли.

— Мы?

— Я и Бенни.

Его челюсть напряглась.

— Когда это было?

— Несколько недель назад.

— И за все это время тебе ни разу не пришло в голову упомянуть об этом?

— Я забыла. Тебя не было, а потом… — Я поморщилась, когда последовательность событий вернулась ко мне во всех красках. Это был день объятий.

Ксандер, должно быть, сопоставил факты. Я пошатнулась и прижалась спиной к стеклянной перегородке душевой кабины.

— Такое впечатление, что ты пытаешься сорвать наши переговоры.

У меня бешено заколотилось сердце, и я замотала головой, так что капли воды побежали по груди и спине.

— Я бы никогда.

— Ты представляешь, каким идиотом я себя чувствовал, когда наши юристы только что мне позвонили? А ты скрывала эту информацию неделями?

— Я не виновата, — сказала я. Хотя начинало казаться, что это не так.

Он нервно рассмеялся.

— Ты никогда не виновата.

Мы опубликовали заявление с тщательно сформулированными извинениями, в котором выразили сожаление в связи с тем, что наше сотрудничество с Shake Awake могло подвергнуть кого-либо опасности. Энергетические продукты содержали ингредиенты, которые Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США «в целом признало безопасными», но их протеиновый порошок использовался не по назначению. Не один человек угрожал подать в суд на нас и всех, кто связан с брендом Shake Awake.

— Но мы читали рекламу бесплатно. Они не могут подать на нас в суд за то, что мы читали бесплатную рекламу, — сказал Бенни.

По словам наших юристов, могли. Будет ли это иметь силу в суде — другой вопрос, но эти люди имели полное право злиться. Мы предоставили небезопасному продукту очень большую платформу; вполне возможно, что мужчины и женщины, страдающие от токсического отравления, не услышали бы о Shake Awake, если бы не наш подкаст. Тот факт, что мы не знали о вреде продукта, был неприемлем. Слушатели доверяли нам. Наш бренд — выживание, ради всего святого.

Бенни и Ксандер ссорились каждый раз, когда поднималась эта тема. Бенни винил Ксандера в том, что мы оказались в таком положении — Ксандер проводил исследование, Ксандер поручился за Shake Awake.

— Мы тебе доверяли, — повторял Бенни. — Ты сказал нам доверять тебе.

Ксандер не сдавался. Бенни был там со мной, когда пришло анонимное письмо. Как и я, он предположил, что это обман, и пропустил мимо ушей.

Победителей здесь не было, были только проигравшие. И если кто-то подаст на нас в суд, это еще больше задержит переговоры. Чем дольше затягивался весь этот скандал, тем более взбешенным становился Ксандер.

Бенни с любопытством поглядывал на меня, пока мы все ходили вокруг друг друга на цыпочках однажды днем.

— Тяжелые месячные?

На улице было жарко, но я надела толстовку.

— Ага. — Я сказала это слишком тихо, поэтому для убедительности кивнула.

К середине августа я наконец достигла своего предела.

— Что ты читаешь? — спросила Мэллори, когда однажды утром пришла пораньше, чтобы записать подкаст.

— О. — Я замерла на пороге своей спальни. У Ксандера была встреча, и я думала, что в доме никого нет. Мое сердце бешено колотилось, когда я вернулась к ноутбуку, на экране которого была статья под названием «Начало бракоразводного процесса». — Я как-то читала, что разведенные люди чаще погибают в результате несчастных случаев, которых можно было бы избежать, чем те, кто состоит в браке, и я подумала… это может быть интересной темой. Для выпуска.

— Хм. — Она наклонила голову, но ничего больше не сказала.

После этого я искала информацию только в режиме инкогнито, когда была уверена, что я одна. Я ничего не говорила Бенни, потому что мне нужно было, чтобы наши дни записи проходили гладко. Или настолько гладко, насколько это возможно в обстановке, которая стала невероятно напряженной. Что бы я ни делала, все равно все было бы в беспорядке, и одного этого было достаточно, чтобы заставить меня задуматься даже в самые тяжелые дни. Самым сложным был предстоящий контракт. Он сулил огромные деньги. Деньги, которые мне были нужны, чтобы начать все с чистого листа. И хотя я бы предпочла сразу уйти от Ксандера, это казалось неразумным до заключения сделки. Наши переговоры были слишком хрупкими. Мы были слишком тесно связаны. Мне приходилось действовать осторожно. Подожди, пока сделка не будет подписана. А потом вручи ему документы.

Это было утомительное время, мне приходилось постоянно притворяться. Я много спала.

Однажды ближе к вечеру, проснувшись, я учуяла вкусный запах, доносящийся с кухни. Прошла вечность с тех пор, как Ксандер готовил одно из своих особенных блюд. Вечность с тех пор, как мы сидели за одним столом. Я осторожно поднялась наверх, не зная, чего ожидать, и обнаружила его в фартуке у плиты.