— Конечно, я воспринимаю твои желания всерьез. Просто иногда они опасны для тебя самой, Юля, — прошептал он.

Я знала, но признавать не собиралась. Можно ведь объяснить словами, а не насмехаться и обзывать меня наивной.

— Обещай мне: если я посчитаю необходимым, ты позволишь поговорить с Моникой, — повторила я просьбу.

Обреченно вздохнув, Фердинанд обхватил моё лицо и пристально заглянул в глаза.

— Только на территории Академии. Ни в коем случае не соглашайся идти с ней в клан – “посмотреть, как они живут” или под любым другим предлогом, которым она попытается тебя разжалобить, — выдвинул он встречное условие.

Что ж, может, я и наивная, но не настолько.

— Идёт.

Отстранив его руки от своего лица, я протянула ладонь для пожатия.

В ответ на деловой жест чудище улыбнулся.

— Я предпочитаю поцелуй, жена. Считай, что мы договорились, — самодовольно сообщил он и в следующее мгновение захватил мои губы.

Новый поцелуй не был ни аккуратным, ни слишком нежным. В этот раз Фердинанд целовал уверенно, настойчиво и обжигающе горячо.

Когда спина коснулась кровати, я поняла, что мы слегка увлеклись.

— Фер, обыск, — напомнила я.

— Знаю, — выдохнул он, нехотя отстраняясь.

Похоже, не только мои гормоны отключали мозги. Грозное чудище тоже с радостью сорвало бы с меня платье и не выпускало жену из постели несколько дней.

Но встреча уже завтра, а значит, романтика опять откладывается.

— Даю слово: когда всё уляжется, я поставлю Николаса заместителем ректора и увезу тебя на неделю к океану. Ты, я и твои сладкие стоны, — пообещал он, поправляя свой и без того безупречный наряд.

В отличие от принца, моё платье пришлось менять. А после переодевания я неохотно протянула ему руку, показывая, что готова играть в ведьму-детектива.

Чутье подсказывало: то, что мы найдем в кабинете Моники, понравится мне ещё меньше, чем книга проклятий.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

В кабинете Императора я раньше не бывала. И уж точно хотела бы оказаться здесь по другому поводу.

Но нет — наша с Фердинандом страстная ночь сменилась следующей: тяжелой и наполненной моими слезами.

Разочарование — гадкое чувство. Оно не жжет, как злость, и не осыпается чёрным пеплом, как обида. Оно оставляет пустоту.

Именно эту пустоту чудище пытался заполнить своими объятиями. Именно её я ощущала, войдя в кабинет Фредерика и встретившись взглядом с Моникой.

Подруга и новообретенный “папочка” выглядели чужеродно в роскошном зале. Даже стулья, на которых они сидели, казались величественнее их серой одежды.

— Помни, всё это лишь игра, чтобы тебя разжалобить, — едва слышно шепнул на ухо Фердинанд.

Я и сама это понимала: в Обитель Таргос оделся куда приличнее, а не в странный микс бродяги и монаха.

Всё это была хорошо продуманная постановка. Вероятно, не обыщи мы кабинет декана ведьм, я бы купилась.

Но теперь… Я больше не верила ни в бескорыстность подруги, ни во внезапно вспыхнувшую “отцовскую любовь” к Юлианне.

Стараясь не выдать своих мыслей, перевела взгляд на Императора. Он сидел в бархатном кресле, за белоснежным столом, словно высеченный из камня.

Голубые глаза Фредерика пылали напряжением, челюсть была сжата так сильно, что, казалось, вот-вот раздастся скрип зубов.

Он явно не рад визитерам. И ещё меньше — моему присутствию здесь.

Да, Таргос подготовился.

Утром, когда Фердинанд уже собирался во дворец, Сильвен принёс новое письмо. Ведьмак требовал моего присутствия на аудиенции, и мы не могли отказать.

— Вот теперь я уверен, что он идёт за тобой. Решил всё провернуть так, чтобы мы не успели подготовиться и увезти тебя из Леворна, — объяснил принц причину внезапного требования.

Сначала я испугалась. Потом разозлилась. И буквально застыла в дверях кабинета, когда увидела там Монику.

Всё ещё оставалось неясным, что предпримет Таргос, узнав, что я не Юлианна. Но присутствие ведьмы вызывало тревогу.

Первой мыслью было: “папочка” пришёл шантажировать Фердинанда. Тайный обряд с ведьмой-захватчицей не порадует магов, зато обрадует врагов Императора.

Чем не повод свергнуть правителя, связанного с ведьмами?

Однако стоило перевести взгляд на Монику — я выдохнула.

Ведьма заговорчески подмигнула и наигранно доброжелательно улыбнулась — значит, этот козырь ещё не раскрыт. По крайней мере, пока они не озвучили свои требования и не получили отказ.

Теряясь в догадках, как именно меня собираются заманить в клан, я пропустила мимо ушей церемонию приветствия, появление Главного Инквизитора и трогательную речь Таргоса о радости “воссоединения с дочерью”.

Только когда прохладная ладонь Моники коснулась моей руки, я очнулась и поняла, что оказалась между двух огней. С одной стороны сидели Фердинанд и Илларион, с другой — Моника и Таргос.

Поймав мой взгляд, ведьма ласково улыбнулась:

— Не переживай, ты будешь жить в соседнем доме. Мы будем болтать, как раньше, — произнесла она, поглаживая мою руку.

Вот тогда я осознала: в речи Таргоса было что-то важное. То, что я пропустила, утонув в собственных страхах. Страхах, которые начинали становиться явью.

— В смысле “жить в соседнем доме”? — переспросила я у бывшей подруги.

Ведьма лишь пожала плечами, а вместо неё ответил “папочка”.

— Моя девочка, ты, кажется, переволновалась. Не переживай, это всего несколько ночей в месяц. Я буду обучать тебя контролю. Думаю, Император примет верное решение и не откажет мне в такой малости, как проводить время с собственной дочерью, — ласково произнес ведьмак, довольно улыбаясь.

Похоже, здесь торговать женщинами, как мебелью, считалось в порядке вещей.

Внутри вспыхнул протест. Но прежде чем напомнить Таргосу, что я не стул, я повернулась к принцу.

“Можно я ему всё выскажу?” — спросила взглядом.

Как назло, Фердинанд отрицательно покачал головой.

“Сиди, молчи, не вмешивайся,” — вспомнила я его утренние наставления.

Молчать, слушая, как Таргос перечисляет выгоды для Императора, оказалось непросто.

На сегодняшнем аукционе моя тушка — главный лот, и цену мне давно составили, “на глазок”, так сказать.

Травы, зелья, противоядия. Даже редкие камни для артефактов, заряженные в кровавую луну.

Я видела, как с каждым новым “уникальным приобретением” всё мрачнее хмурился Фердинанд и всё внимательнее прислушивался Фредерик. Кажется, предложение ведьмака было по-настоящему щедрым, а я оказалась даже ценнее, чем они предполагали.

Но, несмотря на всю “выгодность”, после очередного обещанного дара Император поднял руку и остановил гостя.

Почти минуту он переводил взгляд с Таргоса на мрачного Фердинанда, а потом произнёс слова, от которых в комнате зазвенела тишина.

Или только у меня в ушах зазвенело от шока.

— Я согласен, — холодно произнёс он, тут же подняв руку, давая понять, что будут условия. — Даже наследника можете оставить себе, если у Юлианны и принца родится ведьмак. При условии, что вместо всех этих безделушек вы передадите мне книгу Родалона. Всю, до последней страницы и без уловок. Это моя цена. Либо вы соглашаетесь, либо аудиенция окончена, — строго добавил Фредерик.

От такого я просто лишилась дара речи. Я знала, что им нужно заклинание, с помощью которого Моника перенесла меня в тело Юлианны. Но книга… в обмен на меня?

А слова про наследника и вовсе не укладывались в голове.

Что значит “оставите себе”?

Ребёнок — это что, щенок в помёте?

Чувствуя, как закипаю, я снова посмотрела на мужа. Как он ни пытался скрыть недоумение, но условие, выдвинутое братом, Фердинанд воспринял явно без восторга.

Пылающий взгляд, пальцы, впившиеся в подлокотники кресла… Ему хотелось спорить или хотя бы высказать всё, что он думает о подобных сделках. Но принц, как и я, понимал: он не Император.