А вот мой инструктор по этикету, кажется, был разочарован.

Даже с такой почти эротической подачей угощение не впечатлило.

Нет, мне определённо понравилось, как длинные пальцы накрывали мои, направляя. Требуя сжимать приборы нежно, а не так, словно я хочу ими кого-нибудь прирезать.

Было в этом что-то неуловимо интимное. И я знала, что чудище делал это нарочно. Только не понимала — зачем.

Если он рассчитывал, что так паштет покажется мне вкуснее — зря.

Ни мужские заигрывания, ни даже сладковатая булка не сделали блюдо более съедобным.

Вздохнув, меня отпустили, убрали тарелку, зашвырнув ее на пустой стол, и открыли два подноса рядом.

— Вот это будет за ужином, на который вам придется пойти, — указал он рукой на явно несъедобное нечто.

Когда Моника говорила, что блюда из дворца недоступны простым магам, я думала — это плохо.

Оказалось — хорошо.

В столовой для сотрудников Академии кормили куда менее вычурно и куда более съедобно. А вот за время Отбора тонкая фигура Юлианны рисковала превратиться в худощаво-костлявую. Потому что это не еда, это — издевательство над рецепторами, политое зеленой жижей.

Проследив за моей реакцией, принц нахмурился:

— Что-то не так? Это довольно неплохо. Попробуйте, — произнёс он, даже не скрывая удивления.

Котлетку бы с пюрешкой… или овсянки на худой конец. А жареная курочка… Я так скучаю по жареным окорочкам.

Кажется, у меня на глаза навернулись слёзы. А бедному мужчине было невдомёк, отчего изысканные блюда, по которым вздыхают все маги, вызывают у меня приступы голодной паники, а не восхищение.

Ох, не аристократических мы корней, Юляша… совсем не аристократических.

В довершение издевательств, через открытое окно донесся запах жареного мяса, и желудок противно заурчал.

— Простите, — погладила я живот, тоскливо посмотрела в сторону запаха от соседствующей с Академией рыночной площади и вернулась к изысканному меню.

— Что это и как это есть? — тихо спросила, готовясь к пыткам.

Разочарованный Фердинанд не спешил пытать меня едой.

Сначала объяснил приборы, показывал, как их правильно держать, как класть и даже как разделывать нечто, похожее на пережаренную перепелку.

— Если вы сделаете всё правильно, я прикажу стражам принести несколько порций жареного крамла с ярмарки, — вздохнул мой инструктор.

Ну да. Сколько ни лепи с меня леди, а пюрешка с сосиской всегда будут выигрывать у устриц в каком-то там соусе.

Нормально поесть — это была не шуточная мотивация.

Крамл — это огромная ящерица, которая обитает в местной пустыне. Такая себе местная дичь-деликатес. Жареных ящериц я не ела, но, учитывая, что все адепты бегали за этим лакомством на ярмарку — рискну попробовать.

— И батат в глазури, — уточнила заказ, и принц согласно кивнул.

Осознание, что еда близко, придало сил.

Уже через час покои ректора наполнил аромат не изысканных блюд, а обычного жареного мяса и картошки с хрустящей корочкой.

— Ммм… Фердинанд, даю вам слово: если вы будете так кормить адептов за сдачу итоговой практики – успеваемость повысится в разы, — тихо постанывала я, уплетая мясо.

Принц же всё это время мерил комнату шагами, косился на меня, неприлично поглощающую лакомства простолюдинов, и явно давился слюной.

Кто ж ему виноват, что по статусу не положено? Пусть голодает.

Как он только вымахал в такую двухметровую махину мышц с таким питанием?

Очередной кусочек картошки хрустнул, вызывая всплеск вкуса и сладковатого сока, и я снова тихо застонала.

Угрюмый зануда снова замер и жадно проследил за моими губами, а потом всё-таки подошёл к столу.

— Хотите? — я протянула ему кусочек жареного сочного мяса, и ректор медленно наклонился.

Обхватив мою руку своей, он медленно обхватил губами мясо, а потом ещё и облизал мои пальцы. И при этом смотрел в глаза ТАК, что стонать захотелось уже совсем не от вкусового оргазма.

Издевается, гад? Или соблазняет?

— Пожалуй, вы правы, Юлианна. Кажется, у меня действительно… необычный вкус, — почти прошептал он и такой взгляд бросил на мои губы…

Голодный. Хищный. Почти угрожающий.

Внизу всё заныло от воспоминания о том, что именно этот мужчина творил со мной своими поцелуями, и я отвела взгляд.

— Иногда полезно быть ближе к народу, Ваше Высочество. Знать их вкусы, привычки и повадки. Тем более тут учатся не только богатые, — попыталась играть в невозмутимость, всё ещё глядя на свои облизанные пальцы.

В голове, тем временем, звенел вопрос:

Показательно вытереть?

Или продолжить игру и предложить ему еще кусочек батата?..

— Предлагаете прогуляться на ярмарку и отравиться? Вряд ли это сделает меня ближе, — прозвучал снова холодный голос ректора.

Кормить его с рук резко расхотелось.

— В смысле – отравиться? — переспросила я, округлив глаза и посмотрев на еду.

Я съела почти всю картошку, что принесли. Только мяса успела проглотить всего пару кусков — слишком много специй.

Фердинанд проследил за моим взглядом.

— Вы хоть раз видели, как готовятся эти заманчиво пахнущие угощения? — переспросил он и оскалился. — Многочисленными специями и излишней прожаркой, торговцы просто маскируют привкус грязи, пота и испорченного мяса, — заявил тоном строгого родителя.

Ну да, ну да. Меня в детстве тоже так пугали: чипсы — зло, газировка — яд, сухарики — отрава.

Ничего. Выросла.

Улыбнувшись, я демонстративно сунула в рот ещё один кусок мяса и подавила желание показать принцу язык.

Он просто зануда и пытается это оправдать. А у меня всегда был крепкий желудок.

Фердинанд склонил голову, взгляд скользнул к моим губам — и снова вернулся к глазам. Ни слова. Только молчаливое предупреждение во взгляде.

Занудное чудище осуждающе наблюдало, как я ем, и, назло ему, аппетит вспыхнул с новой силой…

К середине ужина я поняла, что желудок Юлианны — это не мой. А Фердинанд в очередной раз решил преподать жестокий урок.

Нет, в начале вечера всё было гладко.

Я восседала на том же месте — рядом с Мишель и напротив принца — и даже идеально отыгрывала свою роль культурной леди.

Приборы держала безупречно, резала аккуратно, жевала тщательно.

Даже Рамон удивлённо посматривал на меня, а потом косился на ректора. Но у нашего жениха лицо было как обычно — скука, тоска, вселенская усталость.

Лишь изредка он дарил улыбки Мишель и одобрительно кивал, глядя на меня, явно радуясь плодам своих трудов.

Я уже почти поверила, что вечер обойдется без сюрпризов. И в очередной раз ошиблась.

Весело стало, когда подали десерт.

Ничего особенного — просто мороженое, которое внезапно вызвало приступ тошноты.

— Леди Юлианна, вы в порядке? Вы побледнели, — шепотом спросила Мишель, сжимая мою руку.

Я была не в порядке.

По телу прокатилась волна жара, а желудок будто пронзили ножом. Я знала, что это. Хоть и редко, но случалось подцепить кишечный вирус, и эти признаки я не спутаю ни с чем.

Чудище оказался прав — я всё-таки отравилась вкусняшками с ярмарки. Однако признавать свою глупость не стала.

— Десерт был лишним. Прошу прощения, мне нужно пройтись. Спасибо за чудесный ужин, — отложила приборы и слишком быстро покинула зал.

Недостаточно быстро — до лестницы дойти не успела.

Первой мыслью было добраться до комнаты Моники. Ведьма лучше любого целителя поймет, что со мной делать.

Не смогла.

Приступ резкой боли заставил коридор покачнуться, и я направилась в роскошную уборную.

Спустя столько часов интоксикация уже произошла — ни вода, ни другие обычные меры не спасут. Потолок кружился, резная рама зеркала расплывалась, а я сидела у умывальника и старалась дышать медленно и не стонать.

Прежде чем успела хоть немного прийти в себя, за дверью послышался женский смех.