— Обнадеживающе. Давай, — кивнула я.

Арсо уже бился в истерике за дверью, а мир перед моими глазами поплыл и начал обретать новые очертания.

Ветер резко ударил в лицо, сбивая дыхание, потом в нос ударил резкий, живой запах воды — сырой, тягучий, как перед грозой.

Река — бурная, шипящая, в зловещем гуле которой слышались сто голосов. А через неё — выстроенный будто из звезд, сияющий дворец, придавленный к горизонту глухим сумраком.

Интересно, он такой же фальшивый, как и все эти приличия? Как невинность, надетая поверх лжи, как наивность, исподтишка скалящаяся ядом?

Если такое происходит за пределами дворца, что же кишит в его стенах — и почему этому все завидуют?

Осознав, что выкинуло меня на самый край обрыва, прямо к реке, я даже не стала пытаться карабкаться вверх.

Полночь и скандал отправят на мои поиски стражу даже без криков "помогите".

Сев на камушки, я сняла туфли и опустила ноги в воду.

Моя стихия — она всегда пугала и придавала сил. Часы на башне ректора подсказали, что до полуночи осталось всего ничего.

Часы на башне ректора отсчитали остаток времени до полуночи.

Скандал будет. Вопрос лишь в том, признается ли Николас или будет отрицать. Арсо и Рамону только дай повод — они с радостью вышибут меня из Академии.

Непонятно, за что все так невзлюбили Юлианну. Ей досталось от жизни, как никому из них.

Как ни копалась я в воспоминаниях — ничего так и не нашла. А потом ощутила, как что-то кольнуло в груди. Кулон мелко мерцал, и без активации на сон такое случалось впервые.

Я вспомнила, как Фердинанд говорил, что его нужно заряжать магией. Но во мне она так и не проснулась. Только жалкие искры, когда я сильно злилась или боялась. Для зарядки артефакта этого недостаточно.

Вода приятно холодила ноги, а я оперлась на руки и смотрела на луну.

После странного дня долгожданное спокойствие усыпляло не хуже артефакта. Только влажная земля удерживала от того, чтобы лечь и уснуть прямо тут. Твёрдо, сыро, холодно.

За стенами прозвучали отголоски голосов, и я вздохнула.

Стражи скоро придут, а дальше — снова скандалы, интриги, расследования и недовольный взгляд Фердинанда.

Вместо криков где-то сверху прозвучали тяжёлые шаги. Кто-то легко, словно кот с крыши, спрыгнул на берег и пошел прямо ко мне, размеренно, не торопясь.

Сердце сползло в пятки.

Не похоже на стражей.

Чёрный плащ — до пят. Капюшон, как ночная тень. Ни лица, ни силуэта. Только два фиолетовых огня в пустоте капюшона. Менталист.

Меня тряхнуло. Резко. Вспышкой страха.

Не стражи. Не охрана. Не спасение.

Непонятно, кого ещё успела призвать ко мне фиалка. Может, отцу сообщила? Или тому, кто привык решать вопросы руками других?

Взгляд скользнул по берегу. Никакого оружия. Только ветки, тростник, камни. Один камень — в руке. Слишком лёгкий. Палка — тонкая, гибкая. И — куст.

— Кто вы? Снимите капюшон! Меня ищут! Я буду кричать! — громко выкрикнула я, но, заметив меня, чёрная тень только ускорила шаг.

Подняв палку, я смотрела, как приближается тень, и начала отступать. Густые заросли знакомо зацепили юбку, и я вцепилась в ветку как в последний шанс.

— Караган, миленький, помоги. Мы играем в прятки, и я проигрываю. Спрячь меня от злого мага, а его задержи. Я тебе у Фердинанда добуду самую вкусную вкусняшку – только помоги, — шептала я листкам, считая метры до своей погибели.

Как ни странно, ветки за спиной зашуршали, а потом меня увлекло куда-то вниз и в сторону.

— КУДА!!! — раздалось где-то сверху.

***

Живой лабиринт напоминал сотни мелких прутиков, сплетенных воедино.

Простирался караган далеко за пределами самого лабиринта. Точнее, лабиринт был не только на поверхности.

Оказавшись по пояс в воде, я осмотрелась.

Пещера или старая канализация — кто бы знал. Сводчатый потолок в тонкой паутине корней, гладкие, скользкие стены, от которых шел терпкий сырой запах. И всё же это было лучше, чем попасть в лапы тени в плаще.

Караган лёгким толчком подогнал в спину, и я побрела вперёд, мокрая, дрожащая, но уже не сопротивляясь.

Жаль, туфли остались на берегу. Холодный камень жалил ступни, цеплял каждую косточку, и каждый шаг отзывался в ногах мерзкой, липкой дрожью.

Туннель был просторным, высоким — и слишком сильно напоминал старую канализацию. На вдохе резало ноздри затхлой влагой, а за углами будто шептались стены.

Благоухать после такой прогулки я буду точно не цветочками.

Оно и к лучшему. Прежде чем допрашивать, позволят хотя бы привести себя в порядок и собрать мысли.

Нужная пауза. Время, чтобы собраться — и решить: оправдываться… или ударить первой.

Меня заманили в ловушку, и, осознав это, я специально ушла с Николасом, опасаясь других сюрпризов. Он был лучшим другом ректора и не представлял для меня угрозы.

Слабое оправдание, но это всё, что у меня было.

Если я вылечу с Отбора — Мишель потяну за собой. Подлость нельзя оставлять безнаказанной.

Понять бы, как лучше поступить?

Играть в то, что она способствовала встрече любовников, нарушая правила?

Или обвинять в том, что намеренно подставила меня, желая спровоцировать скандал и избавиться от конкурентки?

Без понимания того, что сказал Николас, будет сложно.

Ещё несколько минут я бродила по пустынному коридору, пока не заметила старую лестницу. Кулон на груди снова заколол, я вдохнула и начала подниматься.

Яма вывела в зал. Высокий, полутемный — с множеством колб, стеклянных шкафов, обугленных стоек и притушенным зелёным светом под потолком.

Одна из ведьмовских лабораторий.

К счастью, сегодня практики не было, иначе я бы искупалась не в воде, а в пузырящихся зельях.

Теперь понятно, почему караган опустился именно сюда: тут вкусняшки перепадают регулярно.

Массивная дверь лаборатории предсказуемо оказалась не заперта. Мало кто позарится на то, что творят ведьмы. Тем более, никто не станет соваться на территорию Моники. Никто, кроме попавшей в очередную проблему ассистентки ректора.

Толкнув деревянное полотно, я начала подниматься по каменным ступеням, готовясь слушать собственный приговор.

Смертный — судя по грозному рыку чудища, который эхом отдавался от стен внутреннего дворика.

Я так и не смогла разобрать, что он орал на стражей. Только: “ИЩИТЕ!”

Всё серьёзно.

Раз даже Фердинанда вызывали ночью — нарушение правил отбора тут карается строго и публично.

Что ж, бежать босиком и в таком виде некуда. Да и казнь — это ещё цветочки по сравнению с рабством, если меня словит заботливый папочка. Тут ещё нужно подумать, что хуже.

— Сдаюсь, — тихо сказала я, выходя из подвала, и всё во дворе замерло.

Как в боевиках, я подняла руки и медленно шла к спине своего вероятного палача.

Фердинанд замер и, кажется, перестал дышать.

Только ошарашенные глаза стражей подсказывали, что ждёт меня отнюдь не теплый прием.

Повисшую тишину внезапно нарушили быстрые шаги, и на площадь шагнула та самая тень, от которой я скрывалась.

— Ваше Высочество, леди Свон затянуло в туннель… — запнулась тень, а потом, скидывая капюшон, осмотрела меня примерно так же, как стражи. — Леди Свон? — спросил он, переводя взгляд с меня на застывшего принца.

В горле внезапно пересохло, а потом я оперлась руками на колени и выдохнула.

— Вас же утянуло в туннель, — тихо произнёс мой пугатель-спаситель.

— Да, от вас прятали, — тихо подтвердила я, не поднимая взгляд.

— От меня? — ошарашенно спросил мужчина, снова косясь на подозрительно тихого принца.

— Да. Пришлось пообещать карагану вкусняшки, чтобы он вас задержал, — тихо сказала, пытаясь сдержать то ли истерический смех, то ли слёзы.

Для одного вечера это было слишком.

— Но зачем? Я же вас спасал, — всё ещё недоумевал мужчина.