— Ничего. Я просто поняла, как сильно тебя люблю. Скажи, ты ведь счастлив со мной? — спросила я, наблюдая, как округляются пылающие от напряжения чёрные глаза.

— Конечно, сладкая. Что происходит? — переспросил он, будто раньше мысли о собственном счастье его мало волновали.

— Давай потом, а сейчас покажи мне, как сильно ты меня любишь, муж, — промурлыкала я прямо ему в лицо.

Губы принца тронула хитрая улыбка.

— Хм, я безумно люблю тебя, моя захватчица. Но даже не надейся, что отвлечешь меня и уснёшь без объяснений, — прошептали в мои губы и, подхватив на руки, унесли в сторону кровати.

Даже бессонная ночь не заставила Фердинанда смилостивиться.

Вначале он во всех красках продемонстрировал, насколько страстно в меня влюблён. Но стоило перевести дыхание, как настал черёд утреннего допроса.

Прямо в халате этот заботливый садист усадил меня в кресло, терпеливо наблюдал, как я ем, а потом поспешно сунул в руки чашку с жижей, отдаленно похожей на кофе.

— Не тяни, сладкая, — намекнул, что пощады не будет.

Что ж, рассказывать особо нечего. По крайней мере так я надеялась в этот раз.

— Я видела Юлианну, родителей, и бывшего мужа, — медленно перечисляла я, наблюдая, как каменело лицо принца.

— Он же отдал всю книгу! Что он сделал? — рыкнул Фердинанд, подлетая ко мне и осматривая так, будто ждал найти хвост.

Кажется, муж решил, что “видела” означает буквально — на время поменялась с Юлианной обратно. Объяснить перепуганный супруг ничего не позволил, пока не ощупал меня с ног до головы.

— Я в порядке. Это просто магия отражения, будто смотреть через зеркало на кого-то, — попыталась я успокоить чересчур возбужденного менталиста.

Куда там. В отличие от Илариона, Фердинанд не хмыкнул, а воспринял мои слова как угрозу со стороны Таргоса.

Кружил вокруг, оплетая меня своей магией, но и этого оказалось мало. Не обнаружив ничего самостоятельно, он достал со стола какие-то артефакты и начал ими водить, засовывая то в руки, то под нос. Даже заменитель кофе у меня отобрал.

Мне в этой суматохе досталась роль манекена: сидеть и не двигаться, пока чудище всё не проверит и не успокоится. И вид был соответствующий — руки скрещены на груди, а взгляд выражал все слова, которые было лень произносить.

— Я знаю, что ты устала, но я хочу знать в точности, что он делал. Это важно, сладкая. Если у него есть другая книга и он нарушил клятву… — он не стал заканчивать, просто сгреб меня в охапку и устроил у себя на руках.

Меня прижимали так, словно я могла исчезнуть. Он слушал слишком пристально, снова и снова заставляя описывать поднос, рисунки на окантовке и всё, что стояло на столе.

Когда я начала терять терпение, Фердинанд наконец выдохнул:

— Я ещё проверю, но похоже на обычный ритуал. Это не опасно. Я слышал, что он навещает Кору. Видимо, через неё как-то сумел открыть отражение. Ты помнишь, что я тебе говорил? — строго спросил он.

Я помнила — ведь слушала это каждый раз перед встречей: кровь, волосы, ногти и любые принадлежащие мне вещи. Ничего не давать, всё прятать.

— Я ничего ему не давала и волосы прятала в пучок, — отчиталась я, ожидая следующую порцию вопросов.

Но вместо ожидаемой допросной интонации последовал тихий, почти неуверенный вопрос:

— Ты готова к детям? — произнёс Фердинанд, будто сам боялся этих слов.

Я на миг растерялась. Ждала чего угодно, но только не этого.

Собственно, о детях я пока и не думала. Мне бы освоиться в этом мире. Понять, чем я хочу заниматься. Привыкнуть к тому, что мне ничего не угрожает, — а потом уже думать о маленьком маге.

И потом, зная о последствиях, я буду обсуждать детей не ранее, чем получу письменное подтверждение, что никто и никуда ребенка не заберет. Причём, в этот раз, подтверждение будет напоминать кровную клятву — и приносить её будут Император и Таргос.

Теперь, когда я знаю, каково это — остаться без магии, я не позволю лишить ребёнка силы. Неважно, маг он или ведьма. Это мой ребёнок, и он будет расти рядом со мной.

Фердинанд ждал ответа, а я пыталась понять, что ощущала, увидев свою маму с младенцем. Хотелось ли мне оказаться на месте Юлианны? Чтобы так же в гостиную вошёл счастливый Фердинанд?

Хотелось. Где-то отдаленно и в тайном уголке сознания… но признавать я не спешила. Знаю я это чудище: тут же рад стараться, а с последствиями потом придется разбираться по горячим следам.

Нет уж — не раньше, чем у меня будет подписанная клятва. Хочет детей — пусть попрыгает по горящим углям упрямства Императора, а потом, так и быть, я подумаю.

— Нет, — уверенно соврала я. — Сначала клятва от Фредерика и Таргоса, потом дети. И раз уж я вспомнила про клятвы… Мы женаты больше года, а я всё ещё не видела крамла. Не думай, что, заделав ребёнка, заставишь меня отказаться от путешествия в пустыню. Всё равно поеду – даже с животом, — напомнила я мужу о том, что он всё время так удобно забывал.

Да, я помнила его обещание показать Империю. Но почему-то всегда он выбирал не самые интересные маршруты, а самые занудные. Или, как говорил чудище, — “безопасные”.

А ещё, спрашивая, куда поедем, он неизменно долго и страстно отговаривал меня именно от Пустыни. И чем чаще он это делал, тем сильнее мне хотелось увидеть всё самой.

Что там за огромные розовые ящерицы, которые умеют плакать?

Мой хитрый муж это прекрасно знал. Осмотрев тарелку и убедившись, что я всё доела, он поднялся и протянул руку.

— Моя упрямая захватчица, — улыбнулся Фердинанд, привлекая меня в объятия. — Ну хотя бы от репетиции ты не откажешься? — игриво наклонил голову.

Отросшая чёлка упала на лоб, глаза блеснули в предвкушении, а по моей коже тут же пробежали мурашки.

— Репетиции путешествия в пустыню? — ехидно уточнила я, прекрасно понимая, что под этим словом он имеет в виду совсем другое.

— Как ты выразилась, “процесса заделывания ребёнка”, — прошептал муж в мои губы.

Кажется, сегодня в Академии обойдутся без ректора. Потому что на этот раз, пользуясь проверенными методами соблазнения, которым он сам же меня научил, я намерена добиться обещания отправиться в пустыню.

Коварная я ведьма или кто.

Восемь лет спустя.

Оглушающий рев сотрясал пустыню, а облако белого песка сразу показывало, откуда именно несётся монстр.

Менталисты заметно напряглись: на руках вспыхнула магия, а глаза неотрывно следили за горизонтом. Но мчавшийся в сторону лагеря крамл и не думал останавливаться. Воя, он поднимал пыльную бурю, и несся прямо на нас.

— Мама, а почему адепты испугались? Ты говорила, Кламб ручной, — прошептал мне на ухо Фергюс.

Как я могла объяснить малышу, что добрым он был только для меня? Охрана рядом — это аппетитная закуска к праздничному столу.

— У них нет волшебного артефакта, дорогой. А значит, для них он опасен, — выдала я удобную полуправду.

Как еще объяснить, что мама немножечко не маг? Ребёнок, в отличие от взрослых, не сумеет хранить опасную тайну. Но моего мужа не зря боялся даже сам Главный Инквизитор.

Фердинанд с лёгкостью мог бы править Империей. Пресветлый наделил его не только мощной магией, но и щедро добавил смекалки.

Шесть лет назад, когда Фергюсу едва исполнилось полгода, муж заявил, что завтра важное событие: кровавая луна, что бывает раз в несколько сотен лет, и нам с Таргосом предстоит создать особый артефакт. Артефакт, который позволит магу обладать силой ведьмы.

Естественно, никаким артефактом мы тогда не занимались.

Фердинанд и Таргос сделали его ещё до рождения Фергюса. Как только принц узнал, что станет отцом, он начал искать способ скрыть магию ребёнка. Не зная, кто родится — маг или ведьма, — он не желал рисковать и полагаться на старые договорённости с братом.

Со временем Николас действительно создал артефакт. Правда, сам он не понимал, для чего именно. Но декану факультета артефакторики быстро подсунули удобную версию. После этого он, как индюк, расхаживал по Академии, кичась причастностью к уникальной разработке. Фердинанд и Таргос получили странный накопитель, убедились, что Николас ничего не понял, и стали ждать подходящего момента, чтобы выдать ложь за правду.