Одно было ясно точно: каждый вечер, когда его рельефный торс оставлял меня равнодушной, Фердинанд злился ещё сильнее. Тогда слово “ведьма” звучало даже при мимолетном взгляде в мою сторону.

О том, что я попаданка и понятия не имею, какой должна быть “коварная ведьма”, принц почему-то всё время забывал. Или для него быть захватчицей было не так страшно, как ведьмой.

В целом, правил новой игры чудища я не знала, а потому вела себя как обычно. Только ругала его теперь исключительно у себя в голове.

Вот и сейчас, браня чудище за то, что он спокойно спит, я посмотрела в окно, а потом скинула одеяло.

Придётся ему насладиться видом ведьмы, которой жарко. Потому что я буквально ощущала себя на сковороде.

И цвет простыней, на которых я спала, вполне соответствовал настроению: чёрный, словно смола, с красными пятнами, напоминающими глаза.

“Глаза?!” — повторив эту мысль вслух, я присмотрелась.

Два кроваво сияющих глаза где-то в районе моих ног явно были лишними. И это нечто пялилось прямо на меня.

Несколько секунд мозгу понадобилось, чтобы осознать: это не сон.

А потом — с визгом раненого поросёнка — я слетела с кровати и прыгнула прямо на лежанку принца. Точнее, на самого принца, мирно спавшего на ней.

— Ты совсем обезумела, ведьма! — сонно прорычал Фердинанд, убирая мои руки со своих плеч.

Сев, он осмотрел меня, устроившуюся сверху, поймал руки, которыми я пыталась вцепиться в него, и уже хотел выдать что-то язвительное.

Хотел — но проследил за моим взглядом и резким рывком прижал к себе.

Так шустро Фердинанд не вставал даже утром. Я сама не заметила, как оказалась за его спиной и вжата в дверь.

Артефакты вспыхнули, освещая картину ужаса, на котором я спала. Кровать оплела чёрная субстанция — нечто среднее между каракатицей и чернильной кляксой.

Но рассмотреть странное существо толком не вышло. Реакция у чудища оказалась отменная. В одно мгновение на его руке вспыхнула магия, и кровать завизжала.

— Не дергайся, отвлекаешь, — строго сказал он, задвигая меня за спину и закрывая весь обзор.

Дальше я слышала только визг, треск дерева и ругательства.

Битва “чудище против кровати” была недолгой и закончилась в пользу хозяина башни.

Фердинанд шумно выдохнул и перестал вжимать меня в дверь.

— Проклятые ведьмы, даже в лаборатории порядок не навели, прежде чем сбежать, — рыкнул он, развернулся и механически погладил меня по голове.

Правда, длилась эта забота недолго. Очень скоро принц-ректор вспомнил, кто именно стоит перед ним, и отступил.

— Что это было? — задала вопрос, прежде чем принц одумался и начал рычать своё обычное “ВЕДЬМА”.

Фердинанд ответил не сразу, ехидно улыбнулся и направился к окну.

— Это паразит. Та самая причина, по которой мои предки создали факультет ведьмовства и позволили этим существам тут учиться. Паразиты обитают в лесах по всей Империи и питаются магией. Особенно по вкусу им пришлись ведьмы, и только ведьмы способны их уничтожить, — всё же объяснил он.

Я нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Не вижу связи. Если они едят магию ведьм, при чём тут маги?

Улыбка принца стала шире. Он чуть склонил голову, и в отблеске артефактов его глаза хищно блеснули.

— Я сказал, что они предпочитают ведьм, — протянул он, нарочно делая паузу. — В остальном... паразиты поглощают любую магию и магами тоже не брезгуют. Благодаря тому, что в Академии было много лакомств, они сползались сюда даже из-за реки. Ведьмам – учеба и практические занятия, а во дворце – спокойствие, — заключил почти торжественно, словно речь шла о великом достижении его рода.

Да уж, прямо вершина императорской щедрости. Кости со стола в обмен на охрану.

От слов чудища стало неприятно, будто я случайно отпила воду с привкусом железа. Но я быстро подавила это чувство. Это не мой мир, и я точно не в том положении, чтобы “бороться за равные права и справедливость”.

— Но теперь ведьмы ушли. Что станет с паразитами? — уточнила я, прогоняя горечь и делая вид, что вопрос задан скорее из праздного любопытства.

Фердинанд потер переносицу.

Кажется, о такой “мелочи”, как монстры, жрущие магию, наш ректор совсем забыл. А лес вокруг дворца и Академии был немаленьким.

Сколько там ещё голодных луж?

— Нужно предупредить Фредерика, — подтвердил мои догадки принц.

Да уж, вот сюрприз для Императора так сюрприз.

Вредная ведьма внутри меня ликовала, что этим напыщенным магам скоро будет очень весело. А голос разума тихо напомнил: ведьмы-то ушли не все. Одна, если верить прозвищам ректора, осталась — Я.

Пока Фердинанд что-то шептал странному артефакту на книжном шкафу, я подошла к окну.

— Хорошо, что эта лужа не как муравьи. А то послала бы собратьям сигнал: десерт в башне у ректора – и стала бы я закуской оголодавших паразитов, — тихо выдохнула я, а за спиной что-то громко упало.

Кажется, это был артефакт, которым Фердинанд замыкал контур, оставляя меня в комнате. Теперь металлическая штука валялась у него под ногами, а сам мужчина побледнел сильнее, чем стены его дворцовой спальни.

— Они же не живут колониями, правда? Когда один разведчик – это часть коллективного разума? — на всякий случай уточнила я.

Ректор не ответил, лишь шагнул ко мне и протянул руку.

— Отойди от окна, — слишком тихо сказал он.

Судя по тому, что меня не назвали ведьмой, паразиты всё же жили колониями. А ещё, похоже, та лужа, что уползла, собиралась рассказать остальным о последней беспомощной закуске.

Медленно я подошла к Фердинанду и тут же оказалась за его спиной.

— Завтра мы прогуляемся на этаж ведьм. Наверняка там остались книги. Если хочешь жить, придётся немного поупражняться с силой, — сказал он, прижав меня к шкафу.

— Я-то не против, но ты сам запретил, — напомнила я чудищу его же слова.

Он ведь сам сказал: никакой магии в комнате, и припугнул защитным контуром.

“Нервный он сегодня, однако,” — отметила я и только спустя полчаса поняла, что это было не зря.

Первая лужица заползла лениво и тут же улетела от прилетевшего сгустка Фердинанда, но сразу за ней вползла вторая.

— А как же барьер? — спросила я, глядя, как черные пятна одно за другим вползают в комнату.

— Они его сожрали, — рыкнул маг, вжимая меня в шкаф.

Когда лужицы начали проникать бесконечной чередой, Фердинанд ощутимо напрягся.

Его рука крепче прижала меня к шкафу, словно я не обуза, а то, что обязательно нужно защитить. Он держал меня так, что между нами не оставалось ни щели, заслоняя собой весь обзор и вставая живым щитом.

— Может, сбежать? — всё же рискнула спросить, бросив взгляд на дверь.

Да, до выхода пришлось бы пробиваться с боем, но это лучше, чем быть съеденными в углу у шкафа.

Чудище громко фыркнуло:

— И привести их куда? Во дворец? Или сразу в город, где куча беззащитных магов? Ведьмы в Академии защищали не только Императора, но и весь Леворн, — уточнил он “незначительную” деталь, продолжая удерживать меня за спиной.

Теперь бегство Моники обретало совсем другой окрас. Как и исчезновение остальных ведьм. Они сознательно оставили Леворн на растерзание паразитам.

Это походило не на бегство, а на месть.

Магия чудища мелькала возле окна, но он явно не справлялся. Паразиты всё приползали, становились крупнее, а его ладонь, не отпуская, всё крепче упиралась в мою руку, словно проверяя: здесь ли я ещё, не позволяя ускользнуть.

— Тьма тебе в зад, — выругался Фердинанд, откинув очередную лужу, которая каким-то образом ухитрилась доползти прямо к моим ногам.

Да уж, оголодавшие паразиты то и дело пытались обползти мага и добраться до вкусняшки, но злое чудище не позволяло.

Я явно была ценной ведьмой, раз меня так тщательно защищали. И хотелось бы верить, что это отголоски заботы или нечто большее, чем расчет и выгода.