— Я думала, что Николас будет ревновать. Если решит, что мы с вами… ну, это… Но после помолвки… — кидалась фразами наотмашь, лишь бы отвлечь.

Лицо Фердинанда исказила ухмылка, и он наконец остановился.

Даже руку убрал и отступил на шаг, перестав смотреть на меня как хищник на добычу.

ХУХ! Кажется, угадала.

— Хм, так вот, значит, к чему была попытка напроситься на поцелуй, — ректор потёр подбородок, вздохнул, мельком осмотрел меня, а затем, столь же безразлично, оглядел комнату.

Что?!

Юлианна правда была такой дурой, что пыталась соблазнить не просто друга бывшего жениха, но еще и своего начальника? Не просто сделать вид, а реально соблазнить?

Вначале я мысленно обругала глупую девчонку, а потом и себя. Я ведь собиралась сделать примерно то же самое. Пусть только видимость… но это не намного умнее.

И только сейчас, когда на лице Фердинанда мелькнуло разочарование, я поняла — план изначально был гиблый.

Начни я виснуть на нем при Николасе — это бы быстро пресекли, а потом, глядишь, ещё и публично высекли.

Ну, по крайней мере, сейчас отчитывать меня не собирались.

— В этот раз я правда перепутала. Но не понимаю, что именно. Я вводила всё так, как вы сказали, — водила пальцем над символами, и взгляд ректора отвлекся от изучения комнаты.

Молча он следил за движением моей руки, а потом остановил её своей.

— Этот символ не используют. В этом ошибка. Вам нужен тот, что рядом, — спокойно объяснил он.

— Спасибо, — искренне выдохнула и попыталась его обойти, но путь тут же преградили. — Я больше не буду. Да и символы вряд ли запомню надолго, — тут же выпалила, поймав на себе пристальный взгляд.

Фердинанд криво улыбнулся.

Ну да, это маловероятно, но я не знала, что ещё сказать, чтобы он меня отпустил.

Находиться в чужой спальне было некомфортно, а отпускать меня, судя по всему, никто не спешил.

Будто я узнала что-то запретное. Настолько личное, что это почти преступление.

Но сказал начальник совсем не это.

— Во время отбора. Вы помогаете мне – а я помогу вам пощекотать ему нервы, — предложил ректор тем же безразличным тоном.

От такой неожиданно опасной щедрости я даже опешила.

— Но вы же друзья?! — напомнила чудищу столь незначительную деталь.

Как-то мало верилось, что ради мести малознакомой девушке он будет рушить отношения с давним другом.

Но Фердинанд имел ответ и на это.

— Это не значит, что я с ним во всём согласен. Ваш роман – несусветная глупость. Помолвка изначально была мезальянсом и была обречена. То, что вы попали ко мне, – ошибка, но он настоял. Николасу пора осознать, что поступки имеют последствия. Считайте это и моей маленькой расплатой за то, что столько времени я вынужден с вами возиться, — невозмутимо объяснил он.

Конечно. Его расплата с другом за то, что тот подсунул ему в помощницы свою любовницу.

Благодарность к чудищу мигом улетучилась. А внутри все заныло, отозвалось тем самым щемящим ощущением, когда тебя вроде бы не обидели напрямую, но стало обидно.

Я молча кивнула, прикусив губу, и, затолкав внезапно подступающие слёзы, протянула артефакт.

— Вот эти символы, — указала пальцем на набор знаков. — Верно? — шепотом спросила.

Фердинанд кивнул, прищурился, но молча отступил от двери.

Всего на мгновение мне показалось, что он не такой уж монстр.

Что за ледяной оболочкой есть кто-то настоящий.

Но нет.

Всего лишь показалось.

С артефактом исполнять обязанности помощницы чудища оказалось куда проще и быстрее.

Несколько раз я даже заглядывала к Монике, настоятельно рекомендуя вспомнить, чем еще могла пользоваться Юлианна, чтобы не попасть в очередной просак.

Спокойных дней выдалось всего ничего и они закончились, когда вечером начальство объявило:

— Завтра прибудет секретарь Императора. Утром я жду вас в кабинете. И будьте готовы, Юлианна. Передышка закончилась.

Услышав свой приговор, я отказалась выпить с ведьмой и отправилась спать.

Не отключилась от усталости, а просто уснула с кулоном.

Теперь я засыпала только с ним. Стоило прошептать заклинание и темнота обнимала мягко, почти ласково.

Сны приходили туманные, будто чужими глазами, и всё чаще — одни и те же. Рыжая ведьма. Молодая, красивая. Она чем-то напоминала Монику, только… более юную.

Сидит в саду, читает, тихо улыбается. Иногда поднимает глаза, но не на меня. Просто в небо.

Я смотрела со стороны, будто прилипла к стеклу, и всегда засыпала под сладкий аромат, напоминающий жасмин.

Утром просыпалась со странным ощущением покоя, как от маминых ладоней или бабушкиного пледа.

Но с каждым днём всё больше подозревала, что это не мой сон.

Кажется, это то, что успокаивало прежнего владельца.

Кулон хранил чью-то память. И, похоже, впустил в нее меня.

Спросить у ректора, кому принадлежал кулон, времени не было.

Пока я открывала рот, на стол ложились листки с заданиями, за которыми следовали указания. А под вечер я забывала и про сон, и про девушку, и как меня зовут.

Вот и сегодня собиралась в такой спешке, что чуть не забыла надеть пиджак.

Новый дресс-код доставили в последний момент.

Позориться ассистенткой “оборванкой” мой начальник не желал и прислал мне пять одинаковых нарядов. Дорогих, и сшитых специально на время отбора.

Не то чтобы я была против.

Строгий синий пиджак и длинная юбка смотрелись куда изысканнее, чем бесвкусные платья Юлианны.

А еще они делали меня старше.

Что-то подсказывало, что произвести впечатление на секретаря Императора будет не легче, чем на чудище. Даже оправу у Моники взяла, чтобы не смотреться как адептка в строгом костюме.

В целом: прическа старушки, подобие очков и новый костюм делали мой вид вполне солидным.

Однако, войдя в кабинет ректора, я поняла, что этого недостаточно. А лето будет не просто длинным, но и опасно жарким.

Рамон Тарвин — секретарь Императора и распорядитель Отбора для младшего принца-ректора.

Ох, если бы взглядом можно было убивать, меня бы сожгли заживо.

— Ммм. Я бы нашёл вам более надежную девушку, Ваше Высочество. Вы уверены, что она справится? — вместо приветствия пробасил мужчина.

По сравнению с Фердинандом Рамон был коротышкой. Он едва ли был выше Юлианны.

Широкоплечий мужчинчик лет шестидесяти смерил меня своими серыми глазёнками и недовольно скривился.

— У меня нет времени проверять, справится ваша протеже или нет, Рамон. Я доверяю Юлианне как себе. Она остается и точка! — рявкнул Фердинанд и громко хлопнул ладонью по столу.

Признаться, такого заявления я никак не ждала.

Нервно поправила очки, которые сползли от напряжения, и осмотрела злого ректора.

В таком гневе, как сегодня, я не видела его даже в первый день.

Как же бедолаге не хочется жениться, аж глаз подергивается.

В то утро я ещё не знала, что меня ждет та же участь.

“Злобный коротыш” — так я прозвала распорядителя Отбора. Рамон был слишком инициативным, слишком строгим и вообще слишком.

Причём слишком во всём и, как правило, не к месту.

Любовь у нас с Рамоном была более чем взаимной. Он невзлюбил меня с первого взгляда. Хотя нет, подозреваю, еще до того, как увидел.

Репутация у Юлианны была — не та, чтобы я ни говорила — всё плохо, чтобы ни сделала — всё медленно.

Зато его мифическая протеже, о которой он прожужжал Фердинанду все уши, была воплощением идеальной жены и претендентки.

Жаль, я так и не узнала, кого именно Рамон пророчил ректору в помощницы.

Уже спустя неделю всё во мне зудело от любопытства, что там за идеальная такая?

Если кратко, меня активно подсиживали, выживали и всячески пытались поставить на место.

Я же отбрыкивалась. Не слишком яростно, но достаточно, чтобы дать понять: кусаюсь. Особенно если замечания Рамона переходили из придирок в откровенное хамство.