Что ж, по какой бы причине Фредерик ни отменил ривентар, он оказал мне услугу.

Тальмез — быстрый танец, который, по словам Арсо, не достоин звучать на балу Императора. По ритму и движениям он больше напоминает детские дурачества, чем полноценное выступление.

Именно это давало надежду, что я всё же доживу до момента, когда вернусь в Академию.

Опустив голову и уставившись в пол, я подошла и окинула взглядом черные ботинки Фердинанда.

— Позвольте пригласить вас на тальмез, леди Свон, — прозвучал безразличный голос.

Как он только успевает менять свои маски?

Я старалась удержать свою. Как учил Сильвен, присела, а затем — не поднимая взгляда — вложила свою руку в холодную мужскую ладонь.

— Это честь для меня, Ваше Высочество, — невнятно пробубнила.

В ответ на талию опустилась тяжёлая рука. Уверенно, по-свойски, Фердинанд привлёк меня ближе… а потом ещё ближе — опасно близко.

Быстрая мелодия, врываясь в зал, пробежала по коже мурашками, и он подтянул меня вплотную, сокращая и без того опасное расстояние.

— Всё почти обошлось, Юли. Просто не делай глупостей и до конца вечера держись рядом с Иларионом.

Слова коснулись кожи вместе с тёплым дыханием, заставляя вздрогнуть.

Слишком ярко вспыхнули воспоминания о нашем поцелуе, и я поспешно отогнала их, напоминая себе, как он открывал Бал с Мишель.

Всё это было слишком странно. Игра принца с лордом Сантэй выглядела чересчур убедительной — и ее видели все. А со мной всё происходило за закрытой дверью.

Пришлось вцепиться покрепче в холодную ладонь, чтобы не поднять взгляд. Хотелось увидеть ответ в его глазах… но я сдержалась.

“Всё почти закончилось. И всё почти обошлось,” — мысленно повторила.

Почти? Или всё-таки обошлось?

Я ощущала, как спину прожигают чужие взгляды, а музыка казалась слишком громкой. Но Фердинанд так легко вёл меня в танце, что только это давало ощущение мнимой безопасности.

— Ты молодец, — прошептал он, коснувшись губами моей руки. Музыка стихла. — Благодарю за танец, — произнес уже на публику.

Принц ушёл, а я побрела к любимой колонне и оперлась спиной о холодный камень.

Всё. Теперь осталось получше спрятаться и дожить до конца вечера.

Ну и усмирить вихрь мыслей, сомнений и страхов.

***

Погруженная в избыток впечатлений, я не сразу уловила, что что-то не так.

Первые полчаса всё шло, как обычно: смех, музыка, шепот, плывущий эхом по залу. И я — сторонний наблюдатель.

Обстановка скуки резко изменилась, когда взгляд уперся в протянутую ко мне руку. Молодой маг стоял напротив и с улыбкой сверлил меня взглядом.

Он не был слугой — он был гостем. Гостем, который каким-то образом подобрался вплотную и заметил меня даже за тёмной колонной.

Вместо ответной улыбки, как учил Сильвен, моё лицо невольно вытянулось от удивления.

— Ваш кавалер, кажется, занят. Позвольте составить вам компанию, леди Свон, — прошелестел голос блондина, и по спине скользнул холодок.

Я не видела его ни на Приёме, ни на Банкете.

— Простите, но я всё же предпочту остаться здесь, — попыталась вежливо отказать.

Улыбка мужчины растянулась в оскал.

Уже догадываясь, что происходит, я медленно обвела взглядом зал.

Фердинанд стоял ко мне спиной, что-то обсуждая с лордом Сантэй. Сильвен был поглощен инструкциями Императора. Иларион… исчез.

— Не истерите, леди Юлианна. Мы ведь не хотим еще одной сцены. Вы уже достаточно опозорились. К тому же вас ждут за дверью. Скандал ничего не изменит, — произнёс незнакомец, легко скользя взглядом по сторонам.

Не изменит. Но я готова рискнуть.

“Кричать? Или уйти ближе к толпе?” — мысленно прикидывала варианты.

Но прежде чем устраивать сцену…

— Ждёт кто? — прищурилась я.

Улыбка мага расползлась на все тридцать два зуба.

— Ваш отец, — сказал он так, будто вынес приговор. — Я всего лишь сопровождающий, чтобы обойтись без сцены, — протянул руку.

Я невольно попятилась, всё ещё пытаясь выцепить в толпе фигуру Фердинанда. Будто назло, впервые за вечер его не было видно. Сильвен тоже исчез.

Лишь Фредерик скучал на троне — и что-то подсказывало, что на помощь он точно не придёт.

— Моего отца не приглашали, — попыталась обойти колонну, но маг встал на пути, не позволяя скользнуть в зал.

Практически прижав меня обратно к каменному гиганту, он достал из кармана плотную картонку.

— Он предполагал, что вы так скажете, — развернул листок, показывая печать и подпись Императора. — Личное именное приглашение от Его Величества Фредерика Керота. Ваш отец приглашен с одной целью и с условием, что всё будет тихо. Не усложняйте себе жизнь, — кивнул он в сторону трона.

Я ещё раз оглядела зал.

Фредерик всё так же безучастно сидел, глядя в никуда. Сильвена, похоже, отправили с поручением.

Фердинанд… совсем не вовремя ушёл с отцом Мишель.

Даже мой назойливый, как муха, нянь куда-то испарился.

Как всё удачно сложилось. Моего исчезновения никто даже не заметит.

Понимая, что выхода нет и истерика ничего не изменит, я двинулась за мужчиной.

Незнакомец не соврал — у дверей уже ждали.

Русоволосый мужчина с холодными карими глазами и неприятно худым, острым лицом стоял неестественно неподвижно, скользя взглядом по сторонам, словно прикидывал пути бегства.

Как только дверь бального зала захлопнулась, отрезав нас от свидетелей, маг медленно развернулся и ухмыльнулся. Слегка, едва заметно, но так, что ноги начали дрожать.

Картинки мелькнули раньше, чем я успела спросить, что ему нужно: запах перегара, глухие шаги по деревянному полу, чужая рука, впившаяся в запястье.

И точно так же, как в тех образах, тело пронзил почти животный страх.

— Ну здравствуй, доча, — голос потянулся, как холодный шёлк.

Мужчина расплылся в оскале и распахнул руки, словно собираясь заключить в объятия.

Всё, что я испытала в ответ на казавшийся невинным жест, — желание убежать.

Туда, обратно в зал. Пусть я устрою сцену и Фердинанд будет недоволен, но это лучше, чем оказаться в руках у этого монстра.

Юлианна боялась своего отца. Нет, не так. В присутствии Годфри Свона она испытывала ужас — такой, с каким боятся палача или садиста, но не родителя.

Отшатнувшись от протянутой руки мерзавца, я спиной уперлась в дверной косяк, напоминая себе, что бежать больше некуда. Я сама привела себя в ловушку.

Передо мной стоял Годфри Свон.

Тот самый отец Юлианны, которого девочка панически боялась.

Единственное, что стало понятно из мелькающих в голове образов, — это её ощущения рядом с этим человеком. Ни четких сцен, ни полезной информации. Только эмоции — все разом и в момент, когда я его увидела.

Такое откровение ощущалось как удар по голове.

Вместо того чтобы закричать или попытаться убежать, я застыла и вцепилась пальцами в платье.

Судя по оскалу Годфри, он привык к такой реакции дочери и вполне наслаждался произведенным эффектом.

— Наконец тебя перестали прятать от семьи. И, судя по слухам, на отборе шансов больше нет. А значит, мы возвращаемся домой, — довольно сказал мужчина, протянув руку.

Я отшатнулась так, словно он угрожал мне кинжалом, и монстр засмеялся, шагнув еще ближе.

— Ну что ты, дорогая, разве ты не соскучилась по папочке? — ехидно протянул он, обхватив предплечье костлявыми пальцами.

Пришлось буквально вопить себе, что я не Юлианна, и оцепенение медленно начало спадать.

— Я никуда с вами не пойду, — наконец выдавила, пытаясь вырваться.

Несмотря на худобу, хватка у Годфри была крепкой: руку сжали до боли, а меня уверенно повели куда-то в сторону.

— Пойдешь, еще как пойдешь. Домой. Там мама соскучилась, — продолжал изображать заботливого родителя.

Утаскивая меня в неизвестном направлении, он что-то тихо кряхтел себе под нос, то и дело оглядываясь. Коридоры дворца были такими же пустыми, как зимний город утром первого января.