Ведьма хитро улыбнулась, будто предвкушая.

— Всё предусмотрено, — заверила она.

Ах, ну конечно.

"Мы всё продумали".

Наверняка это то самое "мы", в которое входят она и та наивная девчонка, что развалила свою жизнь к двадцати годикам, а теперь отправилась доваливать мою.

— Фердинанд уехал. На проверку в Академию Инквизиции, — сообщила Моника, поворачивая к другому крылу. — Он менталист, ты ведь помнишь? Периодически проверяет, как там идут дела, смотрит на новые наработки... и отдыхает.

Она усмехнулась.

— Да-да, именно отдыхает. Монстру с монстрами спокойнее. Он их не слышит, и они его не слышат. У тебя неделя. Если за это время не войдешь в роль – сляжешь с горячкой, — сообщила так, между прочим, а потом понизила голос:

— Юлианна должна была передать тебе часть воспоминаний. Они будут всплывать, как рисунки. Постепенно. Когда сольешься с этим телом, и магия примет тебя.

О, прекрасно. Теперь у меня ещё и чужие воспоминания будут всплывать. Сольется у меня что-то там. Всё чудесатее и чудесатее.

— Мне нужно выпить, — хрипло выдохнула я.

Моника кивнула, не задавая лишних вопросов, и повела в сторону лаборатории.

Зеленая настойка пахла кизилом и лечебными травами, а её рассказы звучали как сказка, если не вслушиваться в детали.

Вечером, когда она отвела меня в комнату Юлианны, я еще верила, что это всё странный сон.

Проснулась в той же каморке, с видом на лес и студентов в мантиях, которых тут называли адептами.

Потом Моника нарисовала карту прямо пальцем на свитке и настоятельно посоветовала начать ходить на работу.

Чудище обещалось быть через неделю. Но другие деканы могут принести ему письма или документы.

К счастью, все время отсутствия ректора все наслаждались свободой.

Если и приносили что-то, то делали это тихо, незаметно и когда никого не было.

Так я осваивалась… и тихо спивалась по вечерам. Правда, ведьмина настойка на пробу оказалась не крепче, чем сироп от кашля. Но сама атмосфера пьянила не хуже, чем вечер в баре с подругами.

Неделя в ожидании. Паника медленно перетекала в тихое отчаяние, а потом — в принятие.

Тут не так уж плохо. Кормят. Дают крышу над головой. Одежду — за казённый счёт. И даже какое-никакое жалование.

Я хотела переехать к Семенычу.

Вот тебе и глушь за тридевять земель.

Жаль, телефонов нет, узнать бы, как там родители.

Но в остальном… жить можно.

Так я думала.

До того утра, когда в Академию вернулся ректор.

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Моника Слоу.

Декан факультета ведьмовства и зельеварения.

Академия Бытовой Магии и Защитных Чар

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Да уж, монстры водятся не только в этом мире.

Жизнь меня научила подавлять истерики и сначала думать, а уже потом орать "пожар".

Я была секретарём декана. Там всегда всё срочно и всё “на вчера”, даже если оно было на завтра.

Стрессоустойчивость — моё второе имя.

Мы Николаю его защиту распечатывали за двенадцать часов до самой защиты.

Мы… Я распечатывала.

Однако, к такому началу трудовых будней в новом мире жизнь меня не готовила.

Ректор-чудище явился в Академию, как и было заявлено — только почему-то раньше положенного и совсем не в свой кабинет.

Как я об этом узнала?

Спонтанно. Вышла из душа — а в комнате стоит ОНО.

Первым делом захотелось завизжать. Потом — швырнуть в него вазу, которую мне подарила Моника. А потом — убежать подальше.

Но под чёрным, прожигающим взглядом я не могла издать ни писка.

Стояла, сжимая сползающее полотенце… и смотрела на нового начальника.

На нём был безупречно выглаженный тёмный пиджак, черные брюки с идеальной стрелкой, сапоги — начищены до блеска.

Всё чёрное. Даже гольф — будто траур по человечности.

И при этом — небритый. С тяжёлой щетиной, как будто неделю спал в подвале и плевал на зеркала.

Волосы — аккуратные, гладко зачесанные назад.

Но лицо… угрюмое. С застывшим выражением раздраженного хищника. Глаза — чёрные, как ночь. Не карие — именно чёрные. Без проблеска тепла.

Он не выглядел как мужчина. Он выглядел как проблема.

Высокий. Широкоплечий. Казался слишком большим для этой комнаты. Будто вытеснил весь воздух. Заполнил собой весь проход.

Он просто смотрел. И что хуже всего — молчал.

А мне казалось, что стены вот-вот задымятся от этого взгляда.

— Яяя… не одета, — наконец выдавила я, сжимая предательски дрожащие пальцы.

Вопреки всему, что рассказывала мне ведьма и воспоминания Юлианны, этот мужчина тактом и воспитанием не отличался.

Вопросительно вздернул бровь, будто искренне удивился, что я вообще осмелилась заговорить, и опустил взгляд ниже.

Да, полотенце он, похоже, сразу не заметил.

А когда заметил — это его ничуть не смутило.

— Вы опоздали, — холодно пробасил он.

Голос низкий, как грохот в пещере.

Таким тоном разве что приказы о казни отдают. Впрочем — при его внешности это подходящее занятие.

Кажется, я начинала понимать, что "чудище" — это ещё уменьшительно-ласкательное. Можно было бы подобрать слова и покрепче.

— Я не одета, — повторила уже увереннее.

Первый шок прошёл. На смену страху и замешательству пришло негодование.

Что это вообще за работа такая — когда начальство вламывается к тебе в спальню?

— ВЫ ОПОЗДАЛИ! — рявкнул ректор, словно я осмелилась не явиться на казнь.

"А ещё я не завтракала, не выспалась, замёрзла и понятия не имею, чего именно вы от меня хотите," — мысленно перечисляла все, что накопилось за утро.

Но произнести ни звука так и не решалась.

Он продолжал разглядывать меня — будто видел впервые.

Глаза сузились. А взгляд… всё так же чего-то хотел.

Чудище смотрело на меня. Я — молча на чудище.

Если бы не ледяные ручейки, стекающие по груди и спине, я бы решила — странный сон.

Но холод лизал кожу, босые ноги онемели, а по телу прошёл мелкий озноб.

Гусиная кожа, дрожь и полное непонимание — что вообще происходит.

Захотелось застонать.

От бессилия. От абсурдности происходящего.

От того, что этот мужчина с лицом похоронной плиты не собирался ничего объяснять или хотя бы уйти и позволить одеться.

Словно я — беглый каторжник, которому дают шанс произнести последнее слово перед виселицей.

Максимально странный мужчина.

И я искренне надеялась, что они тут не все такие…

Иначе Юлианне, а точнее уже мне, прямая дорога в старые девы.

Тёмная бровь вопросительно поползла вверх.

А потом в черных глазах вдруг сверкнул янтарный отблеск.

Мелькнуло что-то дикое, неестественное. И выглядело это… жутковато.

— Вы не слышите меня, — выдохнул он.

Уже не зло.

Почти разочарованно.

Но всё с тем же видом готовности растерзать меня на месте.

— Прекрасно слышу. Но не понимаю, — парировала я.

Сказала спокойно. Даже слишком спокойно, как будто не он тут главный. И не я — в одном полотенце.

Гневный взгляд сменился удивленным.

Мужчина сунул руки в карманы, слегка качнулся на пятках, наклонил голову, будто раздумывая, и снова сверкнул глазами.

— Хм. Что-то изменилось, — пробормотал он, словно не добившись от меня желаемого, решил побеседовать сам с собой. — Оденьтесь, леди Юлианна. Через полчаса я жду вас в кабинете, — громко приказал.

Он уже разворачивался к двери, но замер и бросил через плечо:

— С вами… что-то не так.

И ушёл.

Быстро. Бесшумно. Как тень.

От последней фразы я буквально похолодела.

Ну вообще прелестно. Первый же день и меня раскрыли.

Ещё никогда я так быстро не собиралась.