Но чем больше смотрел, тем яснее понимал: интриги отца испортили чистую и нежную девушку. Научили её скрывать эмоции и истинную натуру, но не научили прятать следы и мотивы.

Её уверенность в собственном превосходстве и неуязвимости определённо была нам на руку. Оставалось обезопасить Юлианну.

Я не мог объяснить своей Юли, что происходит.

Не мог рассказать, почему Мишель сходит с рук всё — и гадости, и пакости.

Но мог приставить к ней няньку.

Того, кому доверял полностью и безоговорочно.

Кузен должен проследить, чтобы ей не навредили, и, что ещё сложнее, чтобы сама Юлианна не натворила глупостей в приступе ревности.

Потом она всё поймёт. По крайней мере, я искренне в это верил.

А если нет?

Я не хотел думать о том, что будет, если она заупрямится и решит поиграть в оскорбленное достоинство. Но знал: у нас только два выхода.

Она либо принимает правила придворной жизни и особенности моего положения, либо, когда всё утихнет, я буду вынужден её отпустить.

Какой бы сладкой ни была Юлианна Свон, истерикам на таких мероприятиях не место. А разговоры после приёма подсказывали, что истерики удалось избежать сегодня лишь чудом.

Удалось ли?

Покручивая на пальце связанный с медальоном артефакт, я пытался сохранять маску любезности, но внутри всё кололо от тревоги.

Защитный артефакт, надетый на Юлианну, подавал сигнал опасности. Слабый — но нарастающий.

Что-то случилось, но я не мог всё бросить и бежать проверять, в какую ещё передрягу вляпалась девчонка, идя на поводу у эмоций.

Не мог… ведь так?

***

Слова советников проплывали мимо, а улыбки Мишель начинали раздражать. Попытки приблизиться, коснуться руки, этот взгляд обиженного ребёнка…

Я с трудом сдерживался, подавляя тревогу. После очередного каприза “невесты” понял — вот-вот сорвусь, и тогда всё станет ещё хуже.

— Я ни разу не была в ректорской башне. Можем устроить там свидание. Теперь нам можно не скрывать наши отношения, — довольно заявила девушка, пытаясь коснуться моей руки.

Да, сам факт, что мы с ней закрывали Бал, давал основания полагать, что свадьба — лишь вопрос времени. И это сделало их с отцом ещё самоувереннее.

Пусть мы с Мишель танцевали не ривентар, но сам танец стал сигналом для всех: будущая принцесса вот-вот наденет корону. И в том, кто ей станет, не сомневался ни один гость.

Скоро лорд Сантэй займёт место советника, а Мишель получит титул и корону.

Внук Эдмонда Сантэй сможет претендовать на престол и, вероятно, займёт его, если у Фредерика не родится сын. Это было очевидно всем.

С видом будущего правителя Эдмонд разгуливал по залу, знакомясь с советниками, родителями девушек и заключая какие-то сделки.

Казалось, это он готовится надеть корону, а не его дочь.

Такое поведение только подтверждало, что мы с Фредериком затеяли верную игру. Но в то же время, они слишком рано распушили хвосты.

Если Эдмонда я предпочитал не осаживать, то терпеть наглость его дочери было куда сложнее.

Покосившись на самодовольного лорда, который как раз отошел к советнику, я наклонился почти вплотную к лицу его дочери.

— Отбор ещё не завершён, леди Сантэй. Да, ваше положение всем известно, но это не даёт мне права нарушать приличия. В башне находится моя спальня. Считаете, что вам уже пора туда наведаться? — прошептал я, обдав её шею дыханием.

Я нарочно понизил голос, добавив рычащих ноток.

На невинную Мишель это подействовало: дыхание сбилось, на щеках вспыхнул румянец.

Для любой благовоспитанной леди одно упоминание мужской спальни до обряда — нечто запретное и неприличное.

Для любой, кроме той, кто уже бывала там не раз.

Это в Юлианне раздражало до скрипа зубов… и возбуждало до скрипа ткани в паху.

В очередной раз представив, как на те же слова ответила бы моя Юли, я выпрямился и отошел от пылающей от смущения Мишель Сантэй.

Пусть приходит в себя, а я тем временем выясню, что за крамл творится в Академии.

Иларион должен был увести Юлианну сразу после последнего танца. Но, как всегда с Юли, что-то пошло не по плану.

Оставалось узнать — что именно и к каким последствиям это приведёт на этот раз.

Фердинанд.

Поспешно простившись с Эдмондом, оставив его нянчить дочь, я поймал одного из стражников у выхода.

— Где лорд Вельцер или лорд Трейс? — грозно рыкнул я, и парень виновато отвел взгляд.

— Они на мосту, Ваше Высочество. Тело всё ещё ищут, — с дрожью в голосе отчитался он.

От мелькнувшей догадки внутри всё похолодело.

Артефакт. Слова стражника.

До моста я шёл так, что слуги отпрыгивали в сторону, а стража забывала, куда шла, и бросалась врассыпную.

Да, сияние магии в моих глазах подсказывало: тот, на кого направлен гнев, долго не протянет.

Сегодня жертв будет сразу две.

Иларион был мокрым и что-то говорил мечущемуся рядом Сильвену. А я едва сдержался, чтобы не придушить обоих на месте, не разбираясь.

— Что случилось, и почему мне не доложили сразу?! — заорал я на двух бестолковых олухов, и оба замерли, как вкопанные.

Мне не понравилась их реакция.

Не понравились маги, которые рыскали в воде, и артефакты, используемые для расследования преступлений.

Но ещё больше — бледный незнакомый маг, сидевший в конце моста в окружении стражи.

— Где она? — сдавленно спросил, коснувшись жгущего ладонь артефакта на пальце.

— Мы всё ещё не нашли тело, Фердинанд. Она прыгнула с моста, убегая от отца. Мне жаль, — сухо сказал Иларион.

Магия вырвалась быстрее, чем я успел понять, что делаю.

Больше никаких вопросов — я сам всё увижу, узнаю, а потом поджарю мозг этому идиоту.

Старший инквизитор рухнул на землю и глухо застонал.

Картинки. Слова. Доклад стражи, из-за которого Иларион покинул зал. Потом — крики у моста и белобрысый маг, видевший, как девушка прыгает, а её отец спешно скрывается.

Подлый старый мошенник Свон всё-таки пробрался во дворец.

Только за это я мог усилить напор и оставить Илариона без магии. Он лично должен был предупредить стражу. Лично расставить патрули.

Приказ “ЛИЧНО” сработал против нас.

Стражники поймали мага с пригласительным на имя Годфри Свон и, как было велено, вызвали Главного Инквизитора.

Мы рассчитывали образумить старого плута и не позволить увести дочь — дать золота, в конце концов. Но это сыграло ему на руку.

Поддельное приглашение.

Пока Иларион выяснял, откуда у фальшивого Годфри бумага и кто его прислал, старый мошенник успел пройти во дворец и увести Юлианну. И, разумеется, Юли попыталась сбежать.

Сидеть и ждать, пока мы её спасём?

Нет, это совсем не та девушка, что сумела договориться с моим питомцем и сбежать от Главного Инквизитора.

Со слов мага-свидетеля, она опрокинула своего горе-родственника на камни, даже пнула, чтобы он не смог броситься следом. А потом рванула туда, куда не побежала бы ни одна леди.

Да что там леди — ни один, даже обученный маг, не сделал бы того, что сделала напуганная и загнанная в угол Юли.

Она прыгнула с моста и исчезла в бурном течении.

Отпустив задыхающегося мага, я начал раздавать приказы:

— Спускайтесь вниз по течению. Мне нужен целитель, сухая одежда, носилки и десять стражей, — говорил я, снимая пиджак.

Стражи озадаченно переглядывались. Сильвен пытался привести Илариона в чувство, а я снял туфли и взобрался на каменное ограждение.

— Ваше Высочество, маг видел, как девушка ушла под воду. Вам ни к чему рисковать. Прошло уже больше часа. Даже с артефактом она не смогла бы… — начал Сильвен.

Не смогла бы… но Юлианна жива. Иначе от моста остались бы лишь камни, а Иларион уже отправился бы к Пресветлому.

Объяснять свое решение не пришлось — Сильвену хватило одного взгляда.

— Отследи, где я выйду на берег, пришли целителя, тёплую одежду и одеяла, — я швырнул артефакт в сторону хрипящего кузена, и тот кивнул, вытирая кровь, капающую из носа.