Даже потянулся к лицу, словно собирался поцеловать.

Серьёзно?

Он что, ждёт, что я зарыдаю от радости и кину́сь на шею?

Ярость бурлила внутри, а усталость заставила страх и инстинкт самосохранения отступить.

— Ах ты гад! — всё, что смогла выдавить в ответ, и всё же попыталась зарядить этому наглому ректору в нос.

Руку поймали, меня развернули, а шеи коснулись горячие губы.

— Даже спорить не буду, сладкая. Гад – каких поискать. Но я готов всё компенсировать. Прости, я пытался не переборщить, но когда ты применила магию в лабиринте, почти поверил, что окончательно тебя потерял, — хрипло произнёс Фердинанд.

— Я и до той ночи умела с ним договориться. Он хорошо понимает слова “секатор” и “садовая мебель”. А вот чем пугать принца – нужно ещё подумать, — рычала я, вырываясь.

Вместо того чтобы отпустить, Фердинанд подхватил меня на руки и унес в сторону кровати.

Ректор кинул в воздух шар и произнёс заклинание, а спустя мгновение в комнате исчезла вся пыль, и на кровати оказались свежие простыни.

И именно на эти простыни меня опустили с видом благородного принца.

Что ж, я отомщу.

Пусть я полу-ведьма, но отомщу как настоящая. Только вот помилование своё всё же получу в письменном виде. А потом обязательно отомщу этому напыщенному гаду.

Пока я планировала планировать месть, Фердинанд стянул рубашку и взялся за штаны.

От такой наглости я даже отвлеклась от своих злобных фантазий на тему того, как наслать проклятие вечного поноса на брата Императора и не угодить на виселицу.

— Даже не думай! — шикнула я, указывая на лежанку.

Принц проследил за рукой и нахмурился.

— Это ты даже не думай. После того как тебя чуть не сожрали прямо в нашей постели, я буду спать только тут, — безапелляционно заявил Фердинанд. — Камень защищает от паразитов. Но остальная защита уничтожена, и в комнату может пробраться кто угодно, — строго добавил он, сложив руки на груди.

Судя по тону, спорить было бесполезно. Это не просто прихоть — он говорил серьезно.

Я всё ещё оставалась гордой, но не глупой, а потому укуталась в одеяло и демонстративно повернулась к мужчине спиной.

— Спи, Юли. Как только я наведу порядок в лабораториях, нам предстоит прогулка во дворец, — прошептал он мне в волосы.

Вот после такого спать совершенно расхотелось. Но и поворачиваться я не стала.

Нужно дождаться утра и посмотреть, что будет, а уже потом решать, как себя вести и что делать дальше. Вздохнув, я закрыла глаза и приготовилась к долгим мучительным засыпаниям.

Вышло совсем иначе. Горячая рука обвилась вокруг талии, и я вздрогнула.

— Раз уж упрямство не позволяет тебе пользоваться кулоном, я помогу уснуть, — прошептали в волосы, прижимая к горячей груди.

Голова велела оттолкнуть наглого мужчину, но я слишком устала. Только оказавшись в его объятиях, поняла, насколько вымоталась. Вся эта бравада сарказма и самоуверенности слетели, и внутри осталась напуганная девочка.

Напуганная маленькая Юля, которой хотелось, чтобы вот так кто-то сильный прижал её к своей мощной груди и заставил поверить, что всё будет хорошо.

— Если ты снова играешь со мной, я точно стану ведьмой и нашлю на тебя какое-нибудь страшное проклятие, — пообещала я Фердинанду, прижимаясь к нему крепче и кутаясь в одеяло.

В ответ прозвучал хриплый смех, а волос коснулись горячие губы.

— На менталисте проклятия не работают, сладкая. Хочешь отомстить – придётся стать моей женой, чтобы мелко пакостить каждый день, пока не надоест, — прошептал он.

Если это было предложение, то я эльф в кепке.

Проигнорировав намек на будущую свадьбу, я устроилась удобнее.

— Мг, отомщу обязательно, даже не сомневайся, — выдала слабую угрозу и закрыла глаза.

Тепло его груди обволакивало, дыхание обжигало макушку, и вместе с ритмичными ударами сердца, дарило странное ощущение безопасности. Может оно было мимолетным или я слишком хотела верить что наконец весь этот кошмар закончился, но это сработало и сознание медленно уплыло в темноту.

Спокойная жизнь, как сон, рассеивается, едва наступает рассвет. Моё безмятежное существование в ректорской башне оказалось столь же недолгим.

— Юля, в Академии порядок, защита снова работает. Сегодня нас ждут во дворце, — порадовали меня, ставя поднос с завтраком на стол.

Книга, которую ректор добыл в лабораториях ведьм, дрогнула в руке, и я громко захлопнула её, демонстративно бросив на стол.

— Лучше я к паразитам в колонию прогуляюсь, — тихо проворчала, скрестив руки на груди.

Фердинанд усмехнулся, сел рядом, погладил меня по голове и притянул в объятия.

— Сладкая, тебе нужно помилование или нет? Брат даст его только лично тебе и лишь при условии, что за тобой будет присматривать кто-то из менталистов, — сказал он самым противным, снисходительным тоном.

Когда он говорил ТАК, я чувствовала себя капризным ребёнком и от этого злилась ещё сильнее.

— Это худшее из возможных предложений. Ты просто шантажируешь меня: либо казнь, либо должность жены, — не сдавалась я.

Фердинанд тяжело вздохнул:

— То есть ужина в лабиринте и предложения с кольцом, как в твоём мире, оказалось недостаточно? — напомнил он.

Судя по рычащим ноткам в голосе и искреннему недоумению, читающемуся на лице, я переигрывала. Чудище начинало терять терпение, и, похоже, во дворец меня либо поведут, либо понесут.

Нет, против того, чтобы меня прокатили на ручках, я не возражала.

Но не сейчас.

Потом.

После обряда и уже в статусе жены.

Сейчас я убедительно играла недотрогу, а ректор терпел. Рычал, мученически закатывал глаза, будто уже научился молиться. Но терпел.

Да что уж душой кривить, предложение по всем правилам и канонам любовных романов я всё-таки получила. И принц, вставший на колено, и даже полная луна, отражающаяся в его глазах. И я — играющая в невинную леди, в то время как хотелось закричать “ДА!” и позволить утащить себя в постель. И совсем не для того, чтобы спать, как мы делали прошедшие дни.

Но нет, я продолжала изображать недотрогу, хотя желания в голове и в теле бродили совсем не детские.

Особенно после того, как этот щеголь красовался передо мной обнаженным торсом, а потом ночью крепко прижимал меня к этому самому накачанному месту, без тени смущения.

Ох, бедное мое самообладание… оно работало на максимальных оборотах.

Вспомнив о всех пытках соблазнением, я скользнула взглядом по красивому ободку на пальце и решила больше не тянуть тигра за хвост.

Хочу я того или нет, придётся позволить Илариону покопаться у себя в голове.

Не хочу, но надо.

Спрятаться за стенами Академии больше не выйдет. Остаётся надеяться, что новая прогулка к Императору закончится не так плачевно, как предыдущая.

Две недели я отнекивалась от визита во дворец: то ссылалась, что после дурацкого испытания нужно прийти в себя, то — что ещё не готова к новым сюрпризам. А ещё — на головную боль, на недосып, на то, что болит живот.

Тянуть дальше опасно.

Фердинанд не пойдет против брата. А Фредерик с Иларионом уже точат зубы, чтобы впиться в мою шею. Точнее — когти, чтобы забраться в голову.

Оказалось, если пораскинуть мозгами, то захватчица из прогрессивного мира может быть полезной. Настолько, что безразличен даже тот факт, что наполовину ведьма.

По крайней мере так аргументировал моё помилование Фердинанд.

Как именно он сумел уговорить брата не казнить меня сразу и без разбирательств — оставалось загадкой.

Как и то, не затеял ли Император с братцем новую игру. Ведь у кого именно Годфри Свон достал приглашение на тот бал, они так и не выяснили. Как и то, кто пустил его во дворец.

Только предполагали, что это была работа отца Мишель. Но тот удачно исчез, унося с собой имена союзников.

В любом случае, если это игра — то слишком жестокая.