Моника вздохнула.

С таким надрывом, будто я спросила, сколько весит заколдованный осьминог.

— Она не всегда была такой, — начала, уставившись куда-то за мою спину. — Киса и Фер познакомились ещё адептами. Тогда она была… ну, совсем другой: умная, весёлая, талантливая. Безумно красивая, кстати. А он не был таким унылым шкафом в чёрном. Молодой принц, глаза горят, сердце пылает...

Я тихо прыснула. Горят у него сейчас… глаза. От ярости.

— Всё у них было хорошо, пока какой-то шнырь не донес во дворец. Думаю, Арсо. Кто ж ещё? Тот ещё слизняк, всегда лез не в своё дело. Подумал, что станет любимчиком Императора, а получил по заслугам – место декана самого бессмысленного факультета.

— Правильных жен? — уточнила я, закатив глаза.

— Правильных жен, — печально подтвердила она. — Самый нелепый факультет. Вместо магии они учат, что вилка должна лежать по любви с ложкой. А глазками нужно хлопать – медленно и с придыханием. Тьфу, — выплюнула ведьма.

Да уж, вся Академия прямо изнывает от “любви” к Эвелиусу, а тому — хоть бы хны. Ходит, как павлин в курятнике.

Но что-то я отвлеклась, а тем временем подруга продолжала:

— Чтобы избежать скандала, Констанцию выдали замуж, а Фердинанда отослали на границу с пустыней. И когда он вернулся… был уже другим.

В голосе Моники промелькнуло что-то очень личное.

Грусть? Боль? Или всё сразу.

— И всё это время они не общались? Даже не смогли попрощаться? — спросила я.

— Нет. Приказ со дворца. Даже отец Констанции не стал спорить с Императором. А когда Фердинанд вернулся – она уже родила. Какие уж тут разговоры, — потерев виски, ведьма откинулась на кресло. — Да и о чём? Что младший принц не стал спорить с отцом и братом? Что уехал и бросил её на милость своим всемогущим родственникам?

Выдохнув, Моника отпила своего зелёного пойла, а я пожалела, что вечером испытание.

Под такие разговоры обычно наливают что-то покрепче.

Прямо сказка про Золушку — но только с реальным исходом. Принц сбежал. Сказочка окончена.

— После возвращения в столицу Фердинанда сделали Главным Инквизитором. А когда старый Император передал трон старшему сыну – ректором.

— Как мило, — хмыкнула я. — Один замок через реку от другого. Чтобы никому обидно не было.

— Типа того. Это традиция. Чтобы не делить трон – делят влияние. Тут тебе и дочери самых богатых и влиятельных, и охрана самого дворца. Всё под контролем, — согласилась Моника.

Мне совсем не хотелось влезать в политические интриги, а потому я вернулась к мотивам опасной ведьмы.

— И зачем Констанция вернулась? У неё же ребёнок. Или…

Мой взгляд, кажется, выдал фантазию.

Моника закатила глаза.

— Юля, ты ненормальная. Нет. Всё честно. Даже если это не его ребёнок – то кого-то из ведьмаков. А может, и мужа.

— Тогда я ничего не понимаю, — честно призналась.

Моника снова вздохнула.

Я уже приготовилась — сейчас будет схема на доске. А-ля таблица умножения для особо непонятливых.

— Месть. Она считает, что он не боролся. Что если бы она была магом, а не ведьмой – всё было бы иначе.

Она замолчала, осмотрелась, будто в каморку, где мы обычно говорили по душам, мог прокрасться шпион.

Но шпиона не было, и ведьма призналась:

— Ведьмы в этой Империи – расходный материал. У нас – подвалы, задворки и забытые деревни. А у Кисы была надежда на другое. Она верила, что влюблённый принц сможет изменить установленные порядки. Пусть не Император, но уже близко. Стань она женой Фердинанда – всё бы изменилось. Не только для неё. Для нас всех. Но Констанция ошиблась. И всё потеряла, — произнесла она почти шёпотом, будто страшную тайну.

А может, за мечту выйти замуж за принца, тут и правда карают с особой жестокостью... Особенно, если при этом ты ещё и решила помочь целому народу?

На миг страшную ведьму даже стало жаль. Но только на миг.

А потом я вспомнила: эта дама, вероятно, опоила Фердинанда зельем.

Пусть даже он иногда хам и чудище — но спустя столько лет мстить публично? Иначе как безумством это не назовёшь.

— Не поздновато ли она решила вернуть долг? — уточнила я.

Моника вздохнула:

— Ее муж недавно отошёл. А тут – отбор. Её выдали замуж за неделю, по указке Императора. За первого, кто согласился. Быстро. Тихо. Даже не спросив. А Фердинанд… просто исчез. Даже не попытался её защитить от гнева брата и отца. Он предал её тем, что сдался. Теперь она хочет, чтобы он заплатил.

— И чем же она ему напакостит, сорвав отбор? Чудище и так не хочет жениться, — я опять не поняла мотивы ведьмы.

Ну отменят отбор.

Ну женится Фердинанд на той, на кого укажет брат — без права выбора.

Или в этом и план? Ей не позволили выбирать — и ему так же не позволят.

Но моя версия немного отличалась от версии Моники.

— Она сама не знает, чего добивается. Сюда пришла – напомнить принцу, что обида ещё не утихла. А что именно Констанция задумала – не знает даже Пресветлый. Но на твоём месте я бы держалась подальше от обоих.

— Иначе попаду под перекрёстный огонь, — тихо пробормотала я себе под нос, а ведьма вопросительно вздернула бровь. — Я поняла – не лезть к злой ведьме, — перевела на понятный язык.

Моника кивнула.

А потом она сжала мою руку и посмотрела в глаза:

— Ты как никто должна ее понять. Если бы Николас не предал Юлианну – тебя бы тут не было. Иногда злость и отчаяние толкают на безумство, — попыталась оправдать свою родственницу.

Я замолчала. Потому что… ну да.

Если бы не предательство — бедная Юлианна не пыталась бы бежать. Её точно так же попытаются выдать за первого побогаче. И всё — из-за лучшего друга нашего прынца.

Да уж. Желание отомстить способно затуманить разум.

Особенно если у тебя есть магия… и повод.

Однако методы, которыми действует ведьма, приносят больше вреда, чем пользы.

Фердинанд не пострадал.

А вот если бы он ошибся комнатой и попал не ко мне…

Спорить с Моникой я не стала. Всё же Констанция, пусть и безумная, но её родня.

А вот к сведению её рассказ приняла.

Со сцены нужно уходить.

Наблюдение с первого ряда с каждым днём всё больше напоминало одну из главных ролей.

Это опасно — и не только из-за ведьмы.

Меньшее, что мне сейчас нужно, — это лишнее внимание.

Осталось понять, на кого это внимание переключить.

Как отвлечь от себя взгляды сразу всех — и злодеев, и героев?

Правильно!

Ввести нового игрока.

Точнее — найти Фердинанду фаворитку, способную отвести от меня все подозрения, мысли и пристальное внимание.

Чудище, конечно, жаль. Но жаль и ту, что пала под коварством его чар.

Раз уж он — второй наследник Империи, должен был понимать, что нет смысла морочить ведьме голову. Теперь пусть расхлебывает последствия.

А я хочу наблюдать за этим со стороны, а не активно участвовать.

С этой безумной идеей я покинула активно сочувствующую подругу и направилась в общежитие, где жили те самые невесты.

К счастью, после всех проверок и приключений испытание всё-таки перенесли.

Девушки были настолько взволнованы ранним подъёмом, что к вечеру у целителя прибавилось работы — и Рамон принял волевое решение.

Испытание проведут через несколько дней, точнее — в конце недели. Девушки освоятся, Арсо проведёт им экскурсию по Академии, а на комнатах не спеша установят защиту.

Так, чтобы наверняка: никто не вошёл, никто не вышел, и сработала сигнализация.

Учли также пожелания принца — и заблокировали окна.

Что ж, теперь, если Фердинанд вдруг решит прогуляться на этаж под зельем, придраться будет не к чему.

Оно и к лучшему. Мне одного визита хватило с головой, а другая — молчать не станет даже за золото.

Пусть теперь проверяет, что пьёт и где.

В целом три дня пролетели почти спокойно. Хотя нет — скорее, без новых сюрпризов.