Рамон и Эвелиус развлекали претенденток. Я изображала ассистентку принца.

Предсказуемо уже следующим утром, когда всех отправили к Арсо, меня отправили выполнять свои обязанности.

Предсказуемо чудище изображало ледяную глыбу и делало вид, что ничего этакого не было.

Только о моих условиях он, словно невзначай, обмолвился. Мол, на поиски дома мне нужна неделя, а жалованье увеличат, как только я определюсь с суммой.

Об условии с бородой и ведьмами он, конечно, промолчал. Словно ничего не слышал.

Что ж, и на том спасибо. Ничего другого я не ждала.

Сделав вид, что от меня не откупились как от уличной девушки, я продолжала работать.

Даже к Монике почти не заглядывала — и о жалованье так и не узнала.

Ведьма не глупая, наверняка спросит, с чего вдруг в чудище проснулась щедрость. А я не готова была рассказывать.

Потом. Но точно не сейчас.

Так пролетело ещё несколько относительно привычных дней — и наступил тот самый день Х.

***

Первое испытание. В процессе которого половина участниц покинет отбор.

После моих приключений в Лабиринте чудище, разумеется, не отказался от своих коварных планов.

Да, первым испытанием, после которого девушки пожалеют, что вообще сюда пришли, стал всё тот же живой караган.

Тот самый, который мотылял мной как куклой...

Сегодня Луна — подозрительно похожая на нашу — сияла особенно ярко.

Рамон уговаривал изменить время испытания и провести его хотя бы днём, засветло. Безрезультатно.

— Днём мой питомец отдыхает, — отрезал ректор. И всё. Аргумент непрошибаемый.

Зато вечером кустик не прочь поиграть с девочками. Особенно если они визжат и шуршат юбками.

Нам выдали артефактные палки.

Мою прошлую прогулку, похоже, не забыли — кое-какие выводы были сделаны. Не те, конечно. Но хотя бы попытались.

Главный зал факультета красоты напоминал цветник. Или гарем.

Девушкам заранее сообщили, что испытание будет на улице, но, похоже, это услышали не все. Пышные юбки, тонкие туфли, голые плечи... Даже смотреть было жалко.

Я была в коротком платье для верховой езды, с корсетом и удобными сапогами. Вообще-то я бы так каждый день ходила. Но — не положено. Сегодня я леди.

Леди, которая должна шпионить для принца-статуи.

Фердинанд восседал в массивном кресле — тень на троне.

Не двигался. Не моргал. Только смотрел.

И смотрел — исключительно на одну ведьму в первом ряду.

Я бы не хотела, чтобы на меня так глядели. Как на обвиняемую. Или жертву.

Если он когда-то и любил Констанцию — всё прошло. Не осталось ни вины, ни раскаяния. Только ледяная злость.

Либо Моника не всё рассказала. Либо не всё знала.

Я тем временем спокойно топталась где-то посередине толпы — двадцать участниц, и каждая звенит, как хрустальный бокал.

Самое интересное — вздыхали они совсем не о возможном женихе. И явились, кажется, вовсе не к нему.

Большинство девушек мечтали попасть на бал. Тот самый, который вскоре проведут во дворце.

Не стесняясь ни стражей, ни друг друга, они обсуждали, как мечтают увидеть Императора.

Одна даже прошептала, что не прочь стать его фавориткой.

Жаль, на лбу у каждой не написано имя, или к платью не прикреплен магический бейджик. Это значительно сэкономило бы время и сузило круг претенденток.

Оставить троих, кто хотя бы не боится смотреть на жениха — и пусть чудище выбирает.

Возможно, хоть одна не упадет в обморок во время поцелуя.

Теперь я лучше понимала, почему сам поцелуй звучал как угроза.

Как ни странно, никто не стремился привлечь внимание принца.

Фердинанд по-прежнему напоминал хищника, который уже выбрал себе жертву, но ленится вставать.

Даже Рамон выглядел разочарованным. Нимфы, которые должны были кокетничать и шептаться, жались по углам, глядя в пол, и мечтали совсем не о том.

Заметив, что ситуация накаляется и опасаясь, что вместо испытания снова будет массовый поход к целителю, коротыш перестал ждать чуда:

— Вам нужно просто пройти Лабиринт. Никакой опасности, всё проверено. Если станет страшно или вы запутаетесь – зовите. Стража вернёт вас обратно. Последние пять участниц, а также те, кто откажутся, покинут отбор, — разнёсся голос по залу, и толпа замерла.

Девушки переглядывались, опасливо косились в сторону выхода, но всё так же не решались уходить.

Видимо, попасть на бал к Императору стоило риска — отправиться ночью и непонятно куда.

Мне даже стало любопытно. Что же там такого, во дворце, что девушки, явно не заинтересованные в должности жены чудища, всё ещё здесь и готовы проходить испытания?

Вероятность оказаться в первом ряду финалисток не прельщала, но любопытство заставляло задуматься.

Задуматься — и слушать внимательнее.

Замуж за советника. Замуж за младшего советника. Ещё одна — будущая фаворитка Императора...

Либо я выбрала неправильное место для шпионажа, либо тот, кто рассылал приглашения на отбор, позаботился о том, чтобы у избранной ним фаворитки не было конкуренции.

Взгляд невольно скользнул к Рамону.

Какова вероятность, что его идеальная протеже проскользнула и на отбор?

Вероятность была. Но никаких признаков особого отношения к кому-то из девушек я не заметила. Пока не заметила.

Когда их останется меньше — будет проще.

Гуляя среди массовки, которая обсуждала будущий бал, я медленно подбиралась ближе.

Может, Рамон каким-то образом выставил “достойных” девушек в первые ряды. Или поручил это сделать Арсо.

Чем ближе к трону я подбиралась, тем тише становился шёпот.

Да уж, под цепкими взглядами обсуждать что-либо девушкам уже не хотелось.

Фердинанд сверлил взглядом довольную собой Констанцию. Рамон что-то объяснял про Лабиринт, а Арсо безразлично наблюдал за стадом невест.

До того самого момента, пока одна из дам спешно не покинула зал.

Что ж, эта нервная леди как минимум сэкономила себе монеты на новый наряд.

Наконец и до принца дошло, что панические настроения растут, и с такими темпами его питомцу будет просто не с кем играть.

Фердинанд подал какой-то знак, и Арсо, подняв руку, выступил вперёд:

— Если нет вопросов – мы начинаем, — прозвенел голос декана.

Кажется, его тут считали самым безобидным.

Но паника не утихала. Скорее наоборот — усиливалась.

Невесты переглядывались, сбивались в группки и явно не горели желанием куда-то идти.

В таком состоянии все двадцать девушек уедут домой, и с этим нужно что-то делать.

Заметив, как соседки по несчастью крутят в руках непонятную палку, я едва не выругалась вслух.

Коротыш прочел лекцию о Лабиринте и уверил, что там не страшно, но ни слова не сказал — зачем выдал невестам артефакт.

Закатив глаза, я смерила троих недотеп-организаторов взглядом. Что ж, раз уж они сами не додумались, придется намекнуть.

— У меня вопрос! — громко сказала, поднимая руку.

Услышав знакомый голос в толпе вздыхающих невест, наконец отмер наш женишок.

Оторвался от своей ведьмы и посмотрел на меня. Прямо в глаза. Взгляд тяжёлый — будто мишень на лбу начертил.

— Я слушаю, леди Свон, — прозвенел ледяной голос принца.

Девушки вокруг меня даже немного расступились — словно в ожидании, что меня будут казнить, и опасаясь, чтобы их не зацепило.

Но я не боялась чудища. Точно не после той ночи.

Зато смотрела так красноречиво.

“Как же вас женить, когда вы на невест смотрите так, будто они приговариваются к пожизненному заключению без права на помилование?” — мысленно спросила.

Но сказала совсем другое:

— Нам так и не объяснили, как это работает. Артефакт и правда сам выбирает форму? Что именно будет? Свет? Щит? — подняла палку-артефакт.

Рамон тут же оживился и начал бодро объяснять:

— Артефакт активируется от вашей магии. Он превращается в то, что вам нужно в моменте. Это не оружие. Это… вспомогательный инструмент.

Ответ секретаря немного сбавил напряжение.