Но чудище даже не повернул головы.

— Достаточно, Юлианна, — рявкнул уже на меня. — Иларион, отнеси леди Сантэй к целителю, пусть дадут успокоительное. Я потом с ней поговорю, — отдал приказ Инквизитору, и мерно покачивающуюся принцессу тут же подхватили на руки.

Как ни странно, она не сопротивлялась, обхватила руками шею Илариона и продолжала что-то бормотать себе под нос.

Но это была не главная моя проблема.

Ректор остался прожигать меня взглядом, а я сложила руки на груди.

— Я знаю, что ты привязана к ведьме. Но в этот раз она зашла слишком далеко, — рыкнул он недовольно.

Так и хотелось выпалить, что вообще-то это была я. Но вначале нужно попытаться спасти подругу.

— В чём именно? В том, что не позволила убить свою адептку? Или в том, что два раза спасла меня от твоей психованной невесты? Или что, ей и в убийствах можно тренироваться? Такая тебе нужна принцесса? Тогда да – она идеальна: кровожадная, психованная садистка! — зашипела я и попыталась подняться.

Фердинанд уже порывался помочь, но я отбила его руку и отошла.

— Юлианна, не лезь в то, о чём ничего не понимаешь. Ведьмы не такие, какими кажутся! — рявкнул он, подходя ко мне вплотную и нависая. — Это подлые, бездушные создания. Они только выглядят как мы, а на самом деле всё, что им нужно, — власть и золото. Всегда больше власти и золота, — зашипел на меня мужчина.

Ох, зря он это сказал. Улыбнувшись, я покачала головой.

— Хм… Я покажу тебе кое-что, а потом мы поговорим. Но не тут, — строго сказала, выставляя руку, как невидимый барьер.

Ректор вздохнул, глотая следующую порцию нравоучений.

— В кабинет, — рыкнул, протягивая руку.

— В лабиринт, — не согласилась я.

Оказавшись в лабиринте, даже дышать стало легче.

Только теперь я осознала, что чувствую странную связь с Караганом. И именно здесь накатило необычное чувство безопасности. Будто я снова дома и всё плохое закончилось.

Пусть это всего лишь иллюзия, но я наслаждалась минутой спокойствия, пока чудище нервно шагал по лабиринту.

— Если Моника и правда защищала тебя, я попробую заменить казнь на ссылку на север, — наконец смилостивился принц.

Я даже не знала, смеяться мне или плакать от такой “щедрости”. Ты спасаешь мага от мага — и за это тебя может быть не казнят.

Но Фердинанд всерьёз не понимал абсурдность ситуации и продолжал рассуждать:

— Её лишат силы, тут даже я ничем не могу помочь. Всплеск такой мощности – это опасно. Отголоски долетели даже до дворца.

Вот тут я застыла.

Монику хотят казнить за то, что сделала я?

Фердинанд описывал дальнейшую судьбу подруги, пытаясь меня успокоить, и в какой-то момент я не выдержала.

Я не позволю Монике отвечать за мои ошибки.

— Это была не она! — перебила я принца, перегородив дорогу, и он замер.

Вопросительно вздернув бровь, Фердинанд смотрел на меня, будто прикидывал варианты.

— Ни одна из адепток не владеет такой силой. Их всех проверяют при поступлении. Девочек с особо сильным потенциалом магии лишают сами главы ковенов ещё в детстве. Моника и Констанция были исключением, — продолжал он убеждать меня, что никто, кроме декана, совершить такой выброс просто не мог.

Что ж, это было логичное объяснение. Но мне оно не поможет.

— А как насчёт полукровок? — задала я следующий вопрос.

Принц устало вздохнул и улыбнулся:

— Полукровок лишают магии сразу после рождения. Если сила просыпается после инициации – их её лишают и отправляют в южный квартал, — включил строгого профессора.

— Или казнят? — уточнила я.

— Сейчас уже редко. И только опасных, — отмахнулся принц.

Что ж, меня, пожалуй, можно отнести к разряду “особо опасных” сразу по двум пунктам.

Чудище готовился вынести приговор Монике, отмахиваясь от моих вопросов как от праздного любопытства. А я в это время собиралась с силами, чувствуя, что вот-вот всё рухнет.

В последний раз посмотрела в его глаза, в которых плескалась тревога, и на ласковую улыбку, будто он объяснил очевидное ребёнку.

Смотрела… а потом сделала шаг в пропасть.

— Думаю, достаточно опасной можно считать полукровку, которая напала на будущую принцессу. Или пыталась защищать ведьм. Или соблазнила второго претендента на престол, — тихо сказала я, и улыбка сползла с лица Фердинанда.

Обхватив мои плечи, он пристально посмотрел в глаза. Кажется, до принца начало доходить. И новости ему не понравились.

Но я не стала врать. Подняла голову выше и встретила его взгляд.

— Я не знала. До той ночи, когда Годфри продал меня Толстяку, — ответила я на повисший в воздухе вопрос.

В следующую секунду до принца дошло.

Глаза округлились, дыхание стало чаще. Я видела, как он всматривается в мое лицо, как вспыхнули янтарным глаза.

А когда потухли, в них появилось уже нечто другое.

— Та ночь… инициация, — простонал Фердинанд, опуская голову и сжимая мои плечи.

Да, теперь отрицать было бессмысленно. Оставалось лишь понять, какими окажутся последствия.

— Прошло уже столько недель… И ведь даже ты не заметил разницы. Если бы Мишель не напала на девочку, никто бы так и не узнал, — прошептала я, пытаясь оправдаться.

Руки с плеч исчезли, и я пошатнулась.

Будто отгораживаясь от меня и от собственных мыслей, он выставил ладонь вперед, а вторую запустил в волосы, сжимая их в нервном жесте.

— Это всё объясняет. Никакой хитирус не блокировал мою магию – я просто смотрел не туда. Ты ведьма. Это всё объясняет, — стонал он, буквально сгибаясь, будто вот-вот рухнет на колени.

В первое мгновение мне даже стало его жаль.

Захотелось коснуться волос, сказать, что это всё ещё я. Прижаться и ощутить безопасность. Но иллюзия того, что всё может быть не так плохо, быстро растаяла.

Фердинанд начал перечислять все мои странности, то и дело ругая себя за слепоту. Судя по количеству несостыковок, я насобирала не на одну казнь, а на несколько. И это он ещё знает не всё.

Подозревая, что вторая новость понравится ректору ещё меньше, я решила не откладывать.

— Это ещё не всё, — тихо сказала я, на всякий случай отступая на пару шагов.

Чудище громко рассмеялся, но смех звучал почти как раскаты грома перед бурей — зловещий и с нотками обреченности.

— Серьёзно? Удиви меня, ведьма! — последнее слово он буквально прорычал.

Что ж, сам просил.

— Я не Юлианна, — уверенно заявила я, наблюдая за реакцией.

В первое мгновение Фердинанд застыл, а потом поднял голову и посмотрел на меня как на безумную.

— Ты издеваешься? — зло произнёс он, сверкнув глазами.

Он не верил, а объяснять, судя по его взгляду, времени не оставалось. Ещё больше попятившись, я уперлась спиной в караган.

— Жаль, что ты не можешь влезть в мою голову – так было бы проще, — пробормотала я, опуская взгляд и проводя рукой по листьям.

Прежде чем успела продолжить, меня резко дернули за руку и вжали в мужскую грудь.

— Фердинанд? — от неожиданности я застыла, не решаясь вырываться или спорить.

— Кто сказал, что я не могу? — угрожающе произнес он прямо в лицо.

— А ты можешь? — тихо уточнила я.

В ответ чудище расплылся в опасном оскале.

Он ослабил хватку, провёл пальцем по моему лицу, задержался на подбородке и пристально всмотрелся в глаза.

Хищник, играющий с жертвой… но во взгляде сквозило что-то знакомое. Словно он и сам до конца не верил в происходящее.

— Могу, — почти мурлыкнул он. — Когда знаю, как смотреть, это несложно. И почти не больно, если пустишь меня добровольно. Просто вытолкни нужные воспоминания, будто они на дне озера, а ты поднимаешь их на поверхность, — сумбурно объяснил он, снова сжимая мои плечи.

Я кивнула. В следующее мгновение глаза принца вспыхнули, а мою голову пронзила острая боль. Я тихо заскулила.

— Ты сопротивляешься, — шикнул Фердинанд.