— Это значит, что ты не готова… и хочешь еще поиграть в соблазнение? — опасно тихо спросил принц, наклоняя голову.

— Это значит, что на тебе может быть приворот, как в тот раз. Ведёшь себя так же, как… чудище похотливое. А мой кулон разрядился, — едва слышно прошептала я, ожидая, что вот-вот он придёт в себя и начнёт угрожать.

Но нет.

Фердинанд тяжело вздохнул, откинул голову назад и протяжно застонал:

— Женщина, ты будто с другого мира на мою голову свалилась, — обреченно произнес он, словно сдаваясь.

От этих слов в груди что-то болезненно сжалось, и ответ вырвался сам собой:

— И что, если так? — прошептала я почти беззвучно.

Стянув брюки, чудище шагнул ко мне в ванну. Огромный. Разгоряченный. Неумолимый.

— Тогда сначала я смою с тебя все ночные приключения, — прошептал прямо в губы, — А потом заставлю стонать моё имя всю ночь. Плевать, какие слуги тьмы тебя послали. Сегодня ты – моя.

Поцелуй накрыл, как шторм — безжалостный, всё поглощающий. Губы обжигали. Руки гладили и клеймили одновременно.

Он будто запоминал каждую линию моего тела, каждый миллиметр кожи.

Когда мы, мокрые и полураздетые, добрались до кровати, я уже не хотела ничего откладывать.

Он был в точности таким, как я его называла — чудищем. Только это чудовище меня… истязало лаской. Изучало. Касалось медленно. С трепетом.

Как голодный, которому разрешили последний раз насытиться перед гибелью.

Я не сопротивлялась.

Пусть завтра я соберу вещи и уеду, но продавать испорченную Юлианну будет куда сложнее, чем невинную.

— Фердинанд… я сейчас сознание потеряю, — выдохнула, и он, всё ещё целуя меня, приподнялся.

“Сейчас Юлианна потеряет в цене по меньшей мере половину,” — мысленно заключила я и обвила мужские бёдра ногами.

— Сделай это. Я хочу, чтобы это был ты. И плевать, что будет утром, — прошептала прямо в губы.

В черных глазах Фердинанда вспыхнул пожар — яркий, живой, необратимый.

Он притянул меня ближе.

Не задал ни одного вопроса.

Не дал ни секунды передумать.

Просто взял.

Боль была — короткой, колкой, как вспышка. А потом пришло наслаждение. Глубокое, вязкое, волной накрывшее разум.

Я тонула в нем с головой.

Слышала только его дыхание, чувствовала только тепло его тела, и пульс, и силу.

Кажется, никогда прежде вспышки не были такими яркими. И никогда я не чувствовала себя такой разбитой и такой счастливой одновременно.

Жаль, как и всё хорошее… это закончилось слишком быстро.

За ночью в крепких объятиях своего чудища непременно наступит рассвет.

Что принесёт мне новый день, оставалось только гадать:

Фердинанд снова сделает вид, что ничего не было, и постарается откупиться?

Или эта ночь изменила всё безвозвратно?

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Иларион Вельцер — Главный Инквизитор Лисандии.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Новое утро — и снова я проснулась в горячих, цепких объятиях чудища.

Белья на мне не было. И на этот раз — не случайно.

Привычно разглядывая мужчину, обнаглела — заглянула под одеяло. Да… на вид он был не хуже, чем на ощупь. Может, даже лучше.

Медленно выдохнув, я мысленно отвесила себе оплеуху.

Наглею. Теряю бдительность. Как влюбленная глупышка.

Накрыла его простынкой, будто пряча от себя и себя от него.

Веду себя так, будто мне снова восемнадцать.

Будто это — первый раз.

Будто ночь с мужчиной, который может подписать мне смертный приговор, — это не преступление, а… подарок.

Нет, нужно собирать голову обратно и вспоминать, что я не девочка. Фердинанд — не просто талантливый во многих аспектах мужчина, но еще и мой вероятный палач.

Моя цель — выжить и сбежать, пока действует хитирус. А не влюбиться и наступить на грабли. В этот раз лоб не уцелеет.

Как только чудище сможет прочесть мои мысли — он это сделает. В лучшем случае, в память о наших страстных ночах, казнит меня сам и быстро. В худшем… даже думать страшно.

Но вот беда — смотреть на него хотелось.

Такой — расслабленный, притихший, с легкой тенью улыбки на губах. Сегодня он точно спал — крепко, глубоко, и спящим нравился мне куда больше.

Он не казался ни чудищем, ни палачом. Красивый, живой, почти беззащитный.

Я рассматривала его широченную голую грудь, которая обычно скрывалась под черной тканью. Потом скользнула взглядом ниже — к тому месту, которое так культурно накрыла простынкой, хотя пальцы отчаянно зудели дотронуться.

Черные волосы, спадающие на лоб, и щетина, которую он наотрез отказывался сбрить...

Если бы не знала, на что он способен, можно было бы поверить, что это просто мужчина. Просто принц. Просто тот, с кем я провела ночь.

Нет, не просто. Я больше его не боялась.

Теперь Фердинанд был кем-то уже привычным, безопасным… моим.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

И еще страшнее — от мелькнувшего желания повторить утром то, что прошло как в тумане вечером.

Подавляя глупые мысли и порыв нырнуть обратно в горячие объятия, я аккуратно сползла с кровати.

В голове стучало: ещё немного, только прикоснусь… он спит... — но я вцепилась пальцами в край простыни и заставила себя отойти.

Солнце и подобие часов, калатающих в гостиной, подсказывали, что вот-вот принц проснётся и начнёт торопиться.

А значит, если я не желала одеваться кое-как и в спешке — стоило привести себя в порядок.

***

Не проснулся мой спящий принц даже тогда, когда я успела принять ванну и накинуть халат.

Позволяя начальству, измотанному ночными ласками, отдохнуть, я побрела в гостиную.

Сегодня Юлианну попросят из Академии — нужно придумать хоть примерный план.

Старая карта Империи на стене позволяла рассмотреть все в деталях и даже прикинуть маршрут.

Сейчас мы на юге. Дальше — только океан и необитаемые острова, на которых, по рассказам Моники, нет магии.

Если податься на запад — там тоже делать особо нечего.

Самый крупный город — Вернегард. Именно там находится Академия, где учат инквизиторов, и пустыня, в которой водятся те самые пятиметровые ящерицы — крамлы.

Ну уж нет, самой лезть в пасть к инквизиторам — глупость.

Именно поэтому с самого начала я решила: если бежать, то на восток.

Там — горы, рудники и храмы местного божества.

Можно притвориться послушницей. Или получить свои документы на домик — и сбежать. Подальше от столицы и от инквизиторов.

Промышленный регион. Счетовода там с руками оторвут.

Только вот после всего, что я увидела в столице...

Если в Леворне — такой мрак и глушь, что же творится на окраинах?

Взгляд сам скользнул к северу.

Аркадия граничит с Северной Лисандией — бывшей частью Империи, ныне управляемой Советом знати. Именно туда бежали все аристократы, бунтовавшие против Императора.

Именно о ней Моника говорила как о слишком прогрессивной, с вольными нравами.

Большинство местных боятся этого, а вот мне такое место может вполне подойти.

Почти час я рассматривала карту — и, наконец, определилась.

Север. Другого пути нет.

Там никто не знает Юлианну. Там меня не достанет её отец.

— Планируешь побег? — прошептали за спиной, и я вздрогнула.

То ли он так тихо подкрался, то ли я так погрузилась в собственные мысли?

Неожиданным оказалось не это, а то, что вместо холодного тона меня обвили горячие руки принца, и шею коснулся поцелуй.

Поцелуи явно приятнее того, что я встретила после той ночи в своей комнате. Может, это всего лишь отголоски сонного чудища… но я не сопротивлялась.

Наклонив голову, позволила губам бродить по шее. Внизу — противно заныло.

Терять невинность во второй раз оказалось еще более неприятно, чем в первый. Застонав, я наклонилась и погладила живот.

— Прости, Юли. Сейчас, — спохватился принц.