Блестит и блестит.

И вот, сегодня она же рассказывала, что маги в посёлке у рудника сильно и долго болеют.

Сложить дважды два вышло не сразу, но вышло. По крайней мере — у меня.

Император же, если и понял, что я вру, развивать скандал не стал. Махнул Фердинанду и недостаточно тихо сказал:

— Твоей ассистентке не следует общаться с деканом Слоу, — отдал приказ, поднялся с трона и вышел.

Взгляд Фердинанда пообещал мне долгий и основательный разговор. Но не сегодня.

Бросив короткое указание Сильвену, чудище направился следом за братом. Стоило дверям за их спинами закрыться, как тишину мгновенно сменил негромкий, напряженный гул голосов.

Что ж, кажется, пронесло. Позор закончился — по крайней мере, пока.

— Большинство девушек достойно прошли испытание, — громко объявил распорядитель, привлекая внимание собравшихся. — Сейчас у нас будет небольшой отдых. Вас проводят в сад, затем состоится банкет, после чего начнётся Бал.

Закончив объявление, лорд Трейс подошёл и осторожно отвел меня в сторону — видимо, опасаясь, что я снова вляпаюсь в неприятности.

Впрочем, не он один.

— Я даже не знаю, как вы дожили до своих лет, — ядовито прошипел голос сбоку, принадлежавший, конечно же, Инквизитору.

Звучало это всё и вправду удручающе: банкет, Бал, ещё какие-то испытания... Затяжной марафон на выносливость. Кто сумеет продержаться на ногах до самого Бала — тот и победил.

К счастью, в сад с остальными идти не пришлось. Иларион, обменявшись коротким взглядом с Сильвеном, уверенно увёл меня прочь — подальше от шума и толпы.

Мы остановились в беседке, неподалеку от того места, где лорд Трейс развлекал гостей. Всё было видно нам, но никто не видел нас.

— Постарайтесь дожить хотя бы до конца Бала, — с очередной порцией яда в голосе посоветовал Иларион.

Эта реплика, как и все предыдущие, осталась без ответа.

Отвечать не хотелось, идти на Бал не хотелось — даже думать о недавнем признании Фердинанда не было сил.

Сейчас хотелось только уснуть, а проснуться тогда, когда всё уже закончится. А еще лучше — очнуться в своём мире, в своей кровати и почувствовать запах маминых оладий, которые она всегда готовила по воскресеньям.

При этой мысли сердце сжалось, и я усилием воли заставила себя открыть глаза.

“Не раскисать, Юляша,” — мысленно приказала себе и внимательно посмотрела на инквизитора.

Как всегда в течение сегодняшнего дня, он с абсолютно невозмутимым лицом что-то жевал.

— Если вам так хочется поговорить, расскажите лучше про родственников девушек или советников, — опередила я его попытку выдать очередную язвительность.

— И от тех, и от других вам стоит держаться подальше, — холодно отрезал он и, помолчав, строго добавил:

— Особенно во время банкета.

И снова предупреждение Илариона оказалось не то чтобы бесполезным. Скорее комично-трагичным.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Настало время для того самого пира-ужина, которым нас пугали всю неделю.

Огромный стол, заставленный вазами, тарелками, приборами, и гости, которых рассаживали слуги. И снова меня подвинули куда-то в конец.

Причем странным образом посадили не среди претенденток, а рядом с родителями участниц.

Вспомнив слова Илариона, я встретила его настороженный взгляд. Да, мою няню отсадили подальше. Намеренно или случайно — вопрос.

Несмотря на сюрпризы вначале, в целом ужин прошел спокойно.

Рядом со мной оказалась не титулованная аристократия, а милая пара, не так давно переехавшая в столицу. Они мечтали выдать свою единственную девочку за мужа побогаче, купить дом в часе езды от Леворна и встретить достойную старость.

Не стесняясь, родители обсуждали тех, кто сидел ближе к власти, прикидывая, к кому именно бежать “продавать” дочь.

С другой стороны разместилась более рассудительная пара. Они, судя по взглядам, делали то же самое, но молча.

Я же была невидимкой.

В беседах приближённых к Императору и претенденток не участвовала, чужим родителям была неинтересна.

Только изредка ловила на себе взгляд Илариона, но дотянуться до меня Инквизитору было сложно. Его по очереди отвлекали невесты, узнавшие, что лорд Вельцер ещё не женат, и советники, расспрашивавшие о девушках.

К концу ужина мне стало жаль времени, потраченного на изучение манер.

Все были настолько поглощены своими делами, что я могла есть ложкой — и никто бы не заметил.

Было ли это к лучшему? Возможно. Обидно — однозначно.

Ужин завершился, и все выдохнули с облегчением.

Оставалось кое-как пережить Бал.

Точнее — отстоять танцы других претенденток где-то в тени и пережить свой.

И снова всё пошло не по плану.

Стоило Илариону устроить меня в укрытии, как к нам подошёл Сильвен.

За сегодняшний день я уже успела научиться различать взгляды распорядителя: виноватый, испуганный, раздраженный — даже когда лицо украшала маска приличий и лёгкая улыбка.

— Что ещё? — обреченно простонал Главный инквизитор.

Кажется, у мужчины начали сдавать нервы.

Я уже слышала, что ловить ведьм и предателей для строгого няни оказалось проще, чем присматривать за одной невезучей ассистенткой. А ещё он всерьёз опасался, что за все мои приключения придётся отвечать ему.

Судя по взгляду Сильвена — не зря.

— Император убрал ривентар из программы. Его Высочество будет открывать и закрывать Бал вместе с леди Сантэй. Леди Свон будет танцевать тальмез третьей, — почти виновато объявил распорядитель.

Что ж, я ждала худшего.

— Это хорошо. Можно будет уйти пораньше, — попыталась натянуть кривую улыбку.

Сильвен и Иларион переглянулись.

— Уйти до завершения Бала нельзя, — перевела я их взгляд.

— Это плохо, — прокомментировал ситуацию Инквизитор и посмотрел в ту часть зала, где Фердинанд ублажал будущего родственника.

Казалось бы, должно быть наоборот: лорд Сантэй должен из кожи вон лезть, чтобы продать свою дочурку принцу. Но нет — это принц всеми способами угождал отцу Мишель.

Было в этом что-то не так.

Во всём этом представлении явно что-то не сходилось.

Зачем Императору внезапно менять программу танцев? И где Императрица? Разве не они должны открывать и закрывать Бал?

Если бы Фердинанд был наследником и метил на престол — тогда это ещё можно было бы как-то объяснить. А так…

Осмотрев молчаливого Илариона и виновато посматривающего на меня Сильвена, я не стала задавать вопросов.

Нутром чуяла: либо мне ничего не расскажут, либо я сама пожалею, что узнала.

— Просто спрячьте меня, — попыталась успокоить Инквизитора, отгоняя навязчивые мысли.

Иларион вздохнул, кивнул Сильвену — и увёл меня в другое укрытие.

Так и прошёл почти весь мой первый бал.

Я справлялась. Стояла статуей там, где меня поставили, и наблюдала, как другие устраивают личную жизнь.

— Танцевать небезопасно, и бродить по залу тоже, — по-своему перевел мой взгляд Инквизитор.

Встав прямо передо мной, он намеренно перегородил обзор на зал, почти вжимая в холодную стену.

— Просто не будьте капризным ребёнком, Юлианна. Мы, между прочим, вас охраняем, — с нажимом произнёс он, наклоняясь неприлично близко.

— И смотреть тоже запрещено? — я встретила его взгляд с самым невинным выражением лица.

Раздражать этого нервного надсмотрщика было, пожалуй, единственным развлечением. Я не бросала откровенных вызовов — только мелкие уколы, точные и своевременные, пользуясь его напряженностью.

Иларион, судя по тому, как перекосилось лицо, уже готовился выдать колкость в ответ. Но в зале прозвучало моё имя — и он вынужден был отступить.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Платье вдруг показалось неудобным, туфли — тесными, а взгляды гостей, скользящие по мне, — угрожающими.

Идти демонстрировать искусство оттаптывания ног принцу ощущалось как путь на эшафот. Я привлекла слишком много внимания — и это было плохо.