Передо мной стоял монстр: безэмоциональный, расчетливый и опасный.

Теперь я понимала, почему Иларион и Сильвен его боятся. Любовь и обещания забываются так же легко, как и даются.

— Я облегчу вашу участь, принц. Проще всего скрыть свой позор так же, как это делают все подлецы: ударить по голове и скинуть меня в реку. Вам, может, даже посочувствуют. Потеряли такую ценную участницу и незаменимую ассистентку. Годфри Свон не будет болтать – это не в его интересах, — сказала я, пошатываясь и продолжая отступать назад.

Будто по невидимому приказу караган зашелестел и расступился. За моей спиной показался проход к той самой реке.

Чудище решило воспользоваться моей идеей?

Или полуразумный кустик подумал, что у нас такие игры?

Неважно. Я отступала к воде. Фердинанд медленно шёл следом.

Только на краю утёса мы замерли, продолжая сверлить друг друга взглядом.

Мне некуда было бежать, а принц смотрел на жертву и чего-то ждал. А может, так же, как и Мишель, растягивал удовольствие, наслаждаясь чужим страхом и беспомощностью.

Несколько минут чудище прожигало меня глазами, а я смотрела на бурлившую внизу реку, прикидывая шансы.

Выжить в таком ледяном потоке практически невозможно.

Даже если я сразу не утону, то быстро замерзну — ведь выбраться к берегу не смогу. Слишком холодно и слишком сильное течение. А ещё — Юлианна не умеет плавать, да и тяжёлое платье утянет вниз.

Спустя ещё пару минут принцу надоело наблюдать. Он шагнул ко мне, а я на автомате попятилась назад. Вот только нога ушла в пустоту, и я почти полетела вниз.

Полетела бы, если бы не резкий рывок и железная хватка на талии.

— Нет, поплаваем мы позже. Я ещё не решил, что с тобой делать, Юля, — прозвучал всё тот же холодный голос, и меня оттянули от края оврага.

— Что такое, боишься, что выплыву и убегу? — попыталась язвить.

Со стучащими от страха зубами это вышло неубедительно.

Плотно сжатые губы ректора растянулись в оскале.

— Нет, ведьма, тут не выплывешь даже ты. Всё просто – ты мне ещё пригодишься. Нужно понять, сколько тварей успела призвать наша талантливая декан Слоун, — ядовито произнёс Фердинанд.

Ах вот почему меня сразу не убили. Через меня он решил добраться до Моники.

— А если я не стану помогать? — с тем же звериным оскалом спросила я у ректора.

Глаза принца вспыхнули огнём. Впиваясь пальцами в талию, он обхватил мою шею, заставляя замереть, а потом наклонился к уху.

— Ты помнишь, как больно было, когда ты сопротивлялась, ведьма? — прошептал он, касаясь кожи губами.

Я помнила. Боль была такой, будто в висок медленно вонзают спицу. Отвечать не понадобилось — Фердинанд почувствовал, как задрожала жилка на шее, и улыбнулся.

— Так вот, милое создание. Если ты не поможешь, я отдам тебя Илариону. Поверь, то, как он будет тебя убеждать… я такого не пожелаю даже ведьме, — ехидно прошептал он.

Что-то подсказывало, что ректор не шутит. И это его “ведьма” или “создание”…

Он почти не называл меня по имени, будто я не человек, а какой-то паразит.

Проверять, что тут делают с бесправными паразитами, не было надобности. Зрелища с Мишель хватило.

— Хорошо, но давай заключим сделку, — прошептала я в ответ, и принц удивленно отшатнулся.

Да, новая сделка. Только в этот раз он всё напишет, и, может, я даже кровную клятву потребую.

Однако мои планы совсем не совпадали с его замыслами. Он смотрел удивлённо, будто не ожидал подобной наглости даже от меня.

Терять нечего — значит, можно наглеть.

— С чего бы мне с тобой договариваться? Я могу казнить тебя тут, и никто не задаст ни единого вопроса, — полюбопытствовал этот инквизитор недобитый.

Резонно, но я знала: мог бы — уже казнил.

Потирая шею так, словно там остались отпечатки, я пожала плечами.

— Вам нужно знать, где заклинание и сколько тут ещё таких монстров, как я. А я, как самый беспощадный и подлый монстр, просто хочу дожить до старости, желательно не в темнице, — наигранно невозмутимо ответила я, игнорируя дрожь в коленках.

Учитывая обстоятельства, требования были более чем нескромными, и Фердинанд улыбнулся.

— Я подумаю. А точнее, сообщу Императору, и мы вместе решим, достойна ли твоя помощь такой бесценной награды, как спокойная жизнь до старости, — сказал он, указывая рукой на Академию.

— А тем временем? — попыталась уточнить, насколько интересная жизнь меня ждет в темнице.

— Я запру тебя там, откуда не сбежать. Если попытаешься, мы совершим прогулку в казематы инквизиции. Только не удивляйся – там часто путают заключённых. До того момента, как Фредерик определится с планом, тебя могут случайно казнить, — беззаботно произнёс принц таким тоном, будто мы обсуждали ужин.

И почему я ему верила…

Точнее, очень сильно хотела не верить, но всё внутри сжалось от страха.

Таким я чудище ещё не видела. Вернее, таким он никогда не был со мной. Сначала я и смотреть на него боялась, а потом слишком расслабилась, явно недооценивая угрозу.

Сейчас она была более чем реальной. А мне резко захотелось пожить ещё хотя бы чуть-чуть.

После всех разговоров меньше всего я ждала оказаться в ректорской башне.

И ещё меньше — того, что мне укажут на кровать.

— Это твоя комфортная тюрьма, ведьма. Охранных заклинаний тут прорва, так что использовать магию не советую.

Осмотрев знакомое ложе, я всё же не удержалась от колкости:

— И что же вы, Ваше Высочество, не побрезгуете делить постель с ведьмой? — попыталась его поддеть.

Судя по тому, как перекосило Фердинанда — побрезгует. И, как ни странно, он пытался скрыть это за маской холода. Пытался, но я видела, как взгляд метнулся от меня к кровати, и на лице мелькнуло отвращение.

Он не играет. Что бы ни было, как бы он ни относился к Юлианне раньше, узнав правду, он уже не видел перед собой женщину, с которой провёл ночь. Он видел грязное, опасное создание.

Язвить сразу расхотелось, и я поплелась в ванну.

После валяния в пыли хотелось смыть с себя всё это и надеть чистый халат.

— Твои вещи принесут позже. И не пытайся меня соблазнить – ничего не выйдет, — пробурчал ректор и хлопнул входной дверью.

Да уж, сосед мне достался скверный. Но огромная комната лучше сырой каморки в темнице инквизиции.

Целый день я бродила по комнате, рассматривала книги, бумажки и ждала, что вот-вот чудище вернётся и меня поведут на казнь.

Только когда за окном стало совсем темно, страх отступил, и я забралась с ногами в кресло.

Странно, но перестав ждать казни, я отчаянно захотела есть. Но узника кормить никто не спешил, а потому я читала какую-то книгу и надеялась, что принц не явится вовсе.

Мечтать не вредно, как говорится.

Стоило устроиться в кресле и немного задремать, как дверь с грохотом распахнулась, а в комнату вошла черная тень.

А вот и палач с приговором пожаловал. Только вот озвучивать его почему-то не спешил.

Фердинанд вёл себя так, словно забыл обо мне. Неспешно разделся, потом так же неторопливо направился в ванну и, когда я уже хотела подать голос, всё же заговорил:

— Спать в кровати будет удобнее, — прозвучал холодный голос за спиной.

— Она тут одна, — тихо ответила я.

Чудище хмыкнуло, а потом что-то тяжёлое упало у самой двери. Выглянув из-за спинки кресла, я увидела странную лежанку прямо у выхода.

— Это что, я как собака буду спать у входа, на коврике? — даже не пыталась скрыть своё отношение к предложенному месту.

Но принц снова хмыкнул, собрал с кровати несколько одеял и сам улегся на топчан.

— В кровать, ведьма. И без фокусов. Фредерик и так порывался тебя казнить на рассвете. Мне едва удалось убедить его, что ты можешь быть полезной, — строго сказал он, заложил руки за голову и закрыл глаза.

Да уж, фраза прозвучала почти обнадеживающе. Но я не стала ни язвить, ни благодарить.