Готовясь к очередной порции колкостей, я уверенно шагнула вперёд — и на всём ходу врезалась в черный камзол.

— Вы вообще… — начала уже было возмущаться, прижатая к широкой груди.

Не успела.

Взгляд скользнул по роскошной ткани — и слова застряли в горле.

Это был не раздраженный инквизитор. Это был он.

Принц. Ректор. Фердинанд.

Такой же нарядный, безупречно выбритый и всё так же по-хозяйски удерживающий меня в объятиях.

— Фердинанд… — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь.

— Я соскучился, сладкая, — прошептало в ответ чудище.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Поцелуй — ласковый, нежный, тягучий, одновременно сладкий и опасно многообещающий.

Рука принца скользила по спине, а я невольно отметила, что поцелуй побритого чудища так же хорош, каким был во сне. Ни тебе колючей щетины, ни противных усов, покалывающих губы. Только тёплые настойчивые губы — мягкие, внимательные, знающие, как теряться в чужом дыхании.

Слишком узнаваемые. Слишком опасные.

Воспоминание о том, что я творила с выдуманным Фердинандом, вспыхнуло и хлестнуло отрезвляющим ударом.

— Хм… нет, — простонала прямо ректору в губы, чуть отстранившись.

Это не сон. Это реальность, в которой где-то там его ждет невеста.

Уже спустя несколько недель они объявят о помолвке, а мне пора, наконец, думать головой, а не ностальгировать по давно утихшей страсти.

Неохотно позволяя себя оттолкнуть, Фердинанд поймал мою руку и провёл ею по своей гладкой щеке.

— Я знал, что тебе понравится, — с ленивой усмешкой прошептал он, всё ещё прижимая мою ладонь к лицу.

В этот момент до судорог захотелось оставить на этой идеально гладкой щеке красный, звонкий, обжигающий след от пощёчины.

Прямо ладонь чесалась.

Но я сдержалась. Вырвала руку, отступила.

— Думаю, ваша невеста тоже оценит, — хрипло выдавила. Сухо, по-деловому. Хотя внутри клокотало.

Всё, что накопилось за день, застряло в горле, готовое пролиться на голову мужчины потоком претензий. Но я держалась.

Снова и снова напоминая себе, что никаких оснований ни ревновать, ни предъявлять что-либо у меня нет.

Он ничего мне не обещал. Ни жениться, ни даже сделать любовницей.

Моя ревность — только моя проблема, а потому я молчала.

Фердинанд выдохнул, оглядел меня и — как будто ничего не произошло — улыбнулся:

— Сегодня ты, как всегда, прекрасна, моя Юли. Потерпи немного. Скоро всё закончится. Обещаю.

И начал снимать свой дорогущий пиджак.

Я замерла, заливаясь краской.

С этими снами надо завязывать. Срочно. А то фантазии бегут впереди логики, а логика остаётся на обочине, растоптанная одним его взглядом.

Тряхнув волосами, я отступила ближе к выходу.

— Что ты делаешь? — выдавила, ошарашенно глядя, как он спокойно раздевается.

Фердинанд же наслаждался каждым моим вдохом, каждым рваным движением руки. Он снял пиджак, жилетку — и принялся за пуговицы на рубашке.

— Нужно переодеться. На меня опрокинули поднос с напитками. Желаешь понаблюдать, как я сниму рубашку? — лукаво поинтересовался, поймав мой взгляд и не отводя глаз.

А потом, как назло, медленно расставил руки и покрутился — мол, любуйся.

И я любовалась. Хотела отвернуться, но нет — стояла, как вкопанная, и в голове тут же вспыхнула сцена из сна.

Та самая, где я приказывала ему сделать это. Точно так же. Медленно. С вызовом. Сердце рухнуло куда-то в пятки, щёки вспыхнули от смущения, а мысли разбежались в панике.

— Это был сон. Просто мой сон, — тихо, почти жалобно, бубнила я себе под нос.

Мотала головой, пятясь, но всё ещё следила за тем, как длинные пальцы ловко расстегивают белоснежную рубашку.

Только у дверей, когда в ушах перестало звенеть, а пульс стал тише рваного галопа, до меня дошёл смысл ВСЕХ его слов.

Резко развернувшись, я прищурилась и смерила взглядом самодовольное чудище.

— На тебя случайно опрокинули поднос? Или ты увидел, что мы с Иларионом ушли, и пошёл следом? — прямо спросила.

Фердинанд пожал плечами — и швырнул рубашку на кровать.

— Я не мог упустить такую возможность. Хотел поцеловать тебя еще с того момента, как увидел у дворца, — даже не стал отрицать.

Что ж, с одной стороны — это было приятно. А с другой…

— Хм, мне казалось, целовать тебе хотелось совсем не меня, — всё же не удержалась от упрека.

В следующее мгновение мир качнулся, и я не поняла, как оказалась в крепких объятиях.

Фердинанд прижал меня к обнажённой груди и, обхватил подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Сладкая, твоя ревность, несомненно, мне льстит. Но сейчас – не время и не место. Просто поверь мне и слушайся Илариона. Он в курсе того, что происходит, и присмотрит за тобой. Я бы рад сделать это сам, но за пределами Академии нам строго-настрого запрещено появляться вместе, — произнёс принц жёстко, почти по-командирски.

В ответ на такую наглость я просто не могла промолчать. Уже открыла рот, чтобы огрызнуться — но он накрыл губы поцелуем. Нежным, тягучим — совсем не похожим на приказной тон, прозвучавший мгновением раньше.

И снова я поплыла. Вцепилась в любвеобильного принца и отдалась его крышесносным ласкам.

“Всего один раз. Последний,” — уговаривала свою гордость, запуская пальцы в чёрные волосы мужчины.

В ответ поцелуй из ласкового стал обжигающим. Фердинанд прижимал меня к себе и целовал так, будто пытался вытянуть всю душу, а я трепала его гладкие, шелковистые волосы, позволяя.

На какое-то время мы забыли и о бале, и о запретах. Но всему хорошему в этом мире рано или поздно приходит конец.

За дверью раздался настойчивый стук, и ректор со стоном отстранился.

— Моя ревнивая сладкая девочка… Осталось подождать совсем чуть-чуть. Когда всё закончится, ты войдёшь в этот дворец так, как положено, и мы станцуем наш настоящий ривентар. Просто потерпи, моя принцесса, — прошептал он, касаясь губами моего виска.

Услышав последнюю, едва слышную фразу, я оцепенела и, кажется, забыла, как дышать.

Это что… он только что пообещал жениться?

— Фердинанд? — задыхаясь, посмотрела на серьёзного принца, но он не позволил озвучить вопрос.

Палец мягко лёг на губы, а сам Фердинанд покачал головой:

— Мне просто нужно, чтобы ты доверилась и не задавала вопросов, сладкая. Но я понимаю, что это нелегко. Ты не привыкла к таким играм. А я не могу сказать больше, чем уже сказал, Юли, — прошептал он, поцеловал меня в ухо и отступил.

Я даже не знала, что на это ответить.

Молча смотрела на мужчину, пока в голове метались мысли, в животе порхали бабочки, а по спине ползал предательский холодок.

Это было совсем неожиданно. И совсем не вовремя. И совершенно не к месту.

Фердинанд ждал. Держал меня за плечи, будто опасаясь, что я вот-вот рухну в обморок — от шока или от счастья.

А я медленно приходила в себя.

— Меня ждёт Иларион, — едва слышно выдохнула, так и не найдя другого ответа.

— Иди, сладкая. Увидимся уже в Академии, — согласился принц и разжал руки.

Кивнув и чувствуя, как под ногами качается пол, я направилась к выходу.

Открыла дверь и сразу наткнулась на яростный взгляд Инквизитора.

— Вы как дети, честное слово, — прошипел он, указывая на коридор.

Даже огрызнуться сил не осталось.

Новость о планах чудища придавила меня, как каменная плита. И как теперь дожить до конца вечера — не представляла.

Хотелось запереться в своей каморке, закутаться в одеяло и подумать

Хотя… о чём тут думать?

Нужно забрать золото — и бежать.

До сегодняшнего дня я считала, что наш роман с Фердинандом сыграет мне на руку. Что мужчина влюбится, привяжется и отпустит, даже когда узнает правду.

Теперь эта надежда разлетелась на мелкие осколки.

Узнав правду — он не отпустит. Ни за что.

Теперь, зная, что было с Констанцией, я в этом не сомневалась.