А потом неслась на первый этаж — в кабинет к Монике.

Она, в отличие от меня, могла понять, чего именно не понравилось монстру, и подсказать, как выкрутиться.

Не знаю, что он понял… Но лучше бы не понимал.

***

— Оху, ну и дура! — ухватившись за голову, Моника мерила шагами кабинет.

Юляша попала, потому что Юлианна забыла рассказать подруге одну маленькую деталь: ректор общался с ней исключительно посредством ментальной связи.

То есть, когда чудище явилось ко мне в комнату и объявило, что я опоздала, я, как покорная овечка, должна была опустить голову и позволить ему забраться в эту самую голову, чтобы он увидел всю глубину моего искреннего раскаяния.

— Это законно вообще? А если она случайно покажет, что делала вечером с женихом или в ванной? — вздохнув, я наблюдала за метающейся по кабинету подругой.

— Это не так работает. Он видит то, что она хочет показать, — возразила Моника.

Легче от этого почему-то не стало.

— Лень дошла до того, что выговаривать слова просто лень. Зачем, если можно засунуть их прямо в голову, — устало вздохнула я.

Ведьма права — этот мир нравится мне всё меньше.

Уволиться и уехать куда-нибудь подальше хочется всё больше.

Вот только денег у Юлианны не было точно так же, как не было характера.

— Ладно, придётся признаваться, — выдохнула Моника и сжала мою руку.

— План "я решила приворожить бывшего жениха и не рассчитала количество, пожалейте меня"? — уточнила я то, что мы обсуждали как самый крайний случай.

Ведьма утвердительно кивнула.

— Целитель Феро подтвердит. Юлианну тогда еле откачали. Я только поэтому ей и помогла. Может, он не совсем бездушный… Ну или, по крайней мере, поленится искать другую ассистентку. К чудищу в помощницы очередь из магов не стоит, — виновато произнесла она.

Ладно.

Придётся изображать горем убитую, брошенную невесту.

Это немного не сходится с тем, что он видел утром. НО…

Небольшую дерзость вместо истерики будем списывать на страх перед начальством и шок.

***

В кабинет ректора я шла как нашкодивший первокурсник. И выглядела примерно так же.

Рассказ должен был быть коротким, убедительным и никаких подробностей.

Проблема в том, что ни я, ни Моника не знали, что именно приняла отчаявшаяся девушка.

И ведь кто-то же ей это продал.

Оставалось надеяться, что этот "кто-то" — просто случайный знакомый. И мы с ним больше не встретимся.

День не радовал. Совсем как утро.

Я постучала.

Вошла.

И застыла.

В кресле с медленно сползающей улыбкой сидел ОН — причина того, что я сейчас здесь, а не у себя дома, на диване, с пультом от телевизора.

Николас Прут.

Горе-жених горе-Юлианны. И точная копия моего уже бывшего мужа.

Странный мир, напоминающий затянувшийся кошмар.

Моника предупреждала — скорее всего, мой Николай и есть тот самый Николас, по кому вздыхала Юлианна.

Она же так отчаянно мечтала, чтобы они были женаты.

Ну вот — получила.

Только подозреваю: стоит девочке посмотреть на постаревшую копию и любовь быстро выветрится.

Хотя… кто знает?

Коля и в свои сорок семь выглядел очень даже. Породистый мужчина, как у нас говорят.

Высокий, широкоплечий. Мастерски умел проехаться по ушам и ничего не делать.

То, на что я повелась в восемнадцать, стало вызывать скрежет зубов уже ближе к тридцати.

Красивый, улыбчивый, блондин. Голубые глаза.

По этому профессору до сих пор вздыхали преподавательницы и даже некоторые студентки.

Только я, понянчив его почти двадцать лет, уже не смотрела на внешность.

Он и был моим ребёнком всё это время.

Хотя, если честно… когда я вышла за него, сама ещё была ребёнком.

Он воспитывал меня под себя. И почти получилось.

Если бы я занималась домом и дачей, как он хотел — наверное, получилось бы.

Но нет. Работа меня спасла.

А вот Юлианну от чар жениха не спасла даже работа.

На заготовленную речь отчаявшейся, брошенной невесты у меня больше не оставалось ни сил, ни желания.

Гнев сжёг все остатки страха.

Этот гад сломал жизнь не только девочке, но и мне.

И если Юлианна стала бы слезно умолять его вернуться — я бы предпочла выцарапать глаза и оставить на этом лощёном личике пару хороших шрамов.

— Вы опоздали, — отрезвил меня строгий голос из-за стола.

— Я это уже слышала! — рявкнула я на ректора, сверля взглядом его друга.

***

Заметив мелькнувший во взгляде предателя шок, я окончательно пришла в себя.

Не то место, не та ситуация.

С гадом-женихом я еще поквитаюсь. Но позже. И без свидетелей.

Сначала — выжить под гневом чёрных глаз.

Смотреть в сторону начальства было страшно.

Тихим овечьим голосом Юлианны дерзость звучала не столь грубо, но для неё — всё равно нетипично.

Учитывая воцарившуюся в комнате тишину, я подняла взгляд на Фердинанда.

Его глаза пылали янтарем, а вид был… скорее отстраненным, чем откровенно злым, как утром.

— Вы меня не слышите, — разочарованно выдохнул ректор и бросил взгляд на своего друга.

Да уж.

Юлианна и тут отличилась.

Работать на лучшего друга и преданного товарища своего жениха — это нужно было умудриться.

Точнее, теперь уже бывшего жениха.

Когда Моника мне об этом сообщила, хотелось громко ругаться.

Но леди, знаете ли, не положено. А я теперь играю в леди. Покорность, кротость и глазки в пол.

Изображая искреннее раскаяние, я театрально вздохнула:

— Нет, я вас не слышу. И, кажется, знаю возможную причину. Но не стану говорить при нём, — почти спокойно сказала, кивнув в сторону кресла.

Чёрная бровь начальника вопросительно поползла вверх. А потом — вспыхнули глаза.

В следующее мгновение блондин, резко поднявшись, покинул кабинет.

Кажется, ментально он отдавал приказы не только ассистентке.

Странно, что Моника этого не знала.

Или ведьмы тут настолько… нежеланные, что даже в голову к ним лезть считается чем-то недостойным мага.

Дверь за предателем закрылась.

Фердинанд уставился на меня, прожигая глазами.

Нет, господин жуткий начальник, в голову к Юляше ты не залезешь. Иначе эта самая голова окажется на плахе.

Глубокий вдох — а потом я нырнула в пасть к монстру:

— В тот вечер, когда вы покинули Академию… Юлианна выпила неправильное зелье приворота. И… чуть не погибла, — честно призналась.

Чудище даже привстал с кресла. Брови едва заметно сошлись, а пальцы, лежавшие на подлокотниках, сжались в кулаки.

— Продолжайте, — произнес слишком вкрадчиво, подаваясь вперёд.

Легенда была простой. И лишь слегка приправлена враньем.

Леди Юлианну откачали, но не сразу.

Как именно зелье могло повлиять — никто не знает.

Целитель, который тут вместо врача, всё подтвердит.

Похоже, одним из побочных эффектов от отравления стало то, что ментальная магия на мне не работает.

Как и магия внушения в целом.

Так что...

Придётся моему строгому чудищу либо искать себе новую ассистентку, либо — научиться говорить ртом, чтобы я слышала.

Фердинанд нависал над столом и сверлил меня снова недовольным взглядом.

В этот раз в нем читалось не только раздражение. Он что-то прикидывал, взвешивал, собирал в уме картину. Как будто решал, кто перед ним: ассистентка со сломанной головой… или лгунья, которая играет слишком уверенно.

Молчал. Но думал громко. Словно умел прожечь взглядом до костей, если слов не хватало.

Было жутко, но я дышала, убеждая себя — терять особо нечего.

— Я буду искать новую ассистентку, — холодно заявил ректор, опустился обратно в кресло и потёр виски. Резко. Почти раздраженно.

Ну, собственно, чего я ждала?

Такому — не дерзят. Не спорят. Не опаздывают.

Сломанная игрушка — выброшенная игрушка.

Хотя я всё понимала… всё равно было неприятно.