А то, что я видела… В сущности, лишь отголоски. Прошлое, которое с каждым днём всё больше походило на сон. Родители счастливы, получили внука — всё остальное меня не касается.

Выдохнув, я приложила ладони к горящим щекам и встретилась с пристальным взглядом ведьмака.

— Определилась? — со странной улыбкой спросил он.

Определилась. Но делиться столь личными мыслями я не собиралась.

Я оглядела комнату, все еще рябившую поверхность серебряной чаши и сидевшего напротив старого пройдоху.

— И давно вы так подглядываете? — спросила, меняя тему.

Ведьмак даже не попытался отрицать: невинно пожал плечами и хитро улыбнулся.

— Мне было интересно взглянуть на неё. Всё же, пусть моя кровь в тебе, родство – не только плоть. Да и тебе спокойнее. Если бы всё было плохо, я бы не стал тревожить ради того, что невозможно изменить. Поэтому несколько раз проверял сам. Теперь можно оставить их в покое. Я знаю, что Юлианна не ушла во тьму, а ты – что с твоими близкими всё в порядке, — наигранно невозмутимо сказал он.

С этим было сложно спорить. Мои родители всегда мечтали о внуках, как и Юлианна — о семье. Кажется, она дала им то, чего не смогла я, и получила то, чего не видела в своём мире.

— Да, Юлианна всегда мечтала о любящей семье. И лучше, чем моя, сложно себе представить, — произнесла я больше для Таргоса, чем для себя.

Странное чувство постепенно угасало.

Моя жизнь теперь здесь, а значит, стоит отпустить прошлое и принять: теперь мне снова двадцать два, и это моя реальность.

Юлия Андреевна осталась в прошлом. А я — Юлианна Керрот.

— То-то же, — будто читая мои мысли, произнес Таргос и, как обычно, в знак одобрения похлопал меня по плечу. — Ты мечтала о чём-то большем, чем дети, муж и скучная жизнь. Хотела всё начать заново и получила.

— Мг… только вот мне взамен на семью достались проблемы, злой начальник, угроза казнью, садист-отчим и… — я вспомнила о Монике и запнулась. — Как она? — едва слышно прошептала.

— Плохо, — не стал врать Таргос. — Без силы это жалкое существование. Но она получила то, что заслужила. Я смирился со своей участью и обрёл семью – пусть и не кровную. А вот Монике всегда хотелось большего. Больше прав, больше власти. Больше и больше. Этот путь однажды привёл нас к падению, но урок усвоили не все. Хорошо, что у неё ничего не вышло. Иначе из-за её глупых амбиций снова пострадали бы невинные ведьмы и маги, — с сожалением сказал он, поправляя волосы.

Вспомнив, зачем я здесь, пришлось задать ещё один вопрос.

— Разве тебя устраивает ваше положение? — неохотно выдавила я.

— Нет, Юля. Но я меняю это через компромиссы. Пока Император уверен, что я уступил, он сам, не замечая, уступает в ответ. Твой брак с принцем – тому доказательство, — спокойно ответил он.

Камень в кармане отозвался теплом, и я задала следующий вопрос:

— Но он пошёл навстречу Фердинанду, а не тебе, — решила я вытянуть из Таргоса что-то большее, чем общая отговорка.

И снова он и глазом не повёл. Ни напряжения, ни недовольства.

Всё то же усталое спокойствие, будто мы обсуждали погоду.

— Он позволил ведьме попасть в Императорскую семью. Не запер тебя, как страшную тайну, в покоях принца или в Академии, а разрешил посещать ковен. Не связал магию, а дал возможность учиться. Не закрыл факультет ведьмовства после выходок Моники и Констанции, а набрал новых адептов и даже позволил мне читать лекции. Сколько компромиссов ты уже услышала? И это только начало, — улыбнулся он.

Что ж, начало есть начало.

Главное — сделать правильные выводы.

Надеюсь, он сказал это не только потому, что я должна была услышать, но и правда оказался умнее остальных. А еще я надеялась, что после того как Монику лишили сил, её адепты извлекли урок и не станут повторять ошибок.

Но это покажет только время.

Дав понять, что лирическое отступление закончено, Таргос указал на травы, разложенные на столе, и сложил руки на груди.

— Итак, дорогая, сегодня мы учим яды. Три кубка – и ты должна найти отравленный, используя только эти травы, — начал он новый урок.

Очередное занятие под прикрытием легенды, придуманной Фердинандом.

По замыслу принца, Император решил облегчить жизнь магам Южного квартала. Без магии они чаще болеют, а целителей на всех не хватает.

Император и глава столичного ковена заключили договор: ведьмы станут помогать в лечении безмагов. А мы с Главным Инквизитором оказались в ковене в роли посланников.

Точнее, я стала доверенным лицом ректора Академии, а Иларион — моим охранником и представителем Императора.

Моя задача — вместе с главой ковена отбирать талантливых юных ведьм для обучения на факультете врачевания.

Задача Главного Инквизитора — следить, чтобы принцессу не обидели ведьмы, проверять уровень силы потенциальных адептов и отсекать тех, кто не подходит.

Так Император получил доступ в клан и возможность напоминать ведьмам, что за ними пристально следят. Я смогла заниматься с Таргосом, не опасаясь разоблачения. А Таргос получил больше свободы и влияния в городе, а также возможность обучать меня “полезным и безопасным” уловкам, не ограничиваясь склепом на территории Академии.

Все в выигрыше, все довольны. По крайней мере пока.

***

Утром после ночного обучения у выхода меня привычно встречал Иларион.

— Что в этот раз? — зевая, спросил Инквизитор, доставая блокнот.

— Я видела Юлианну, то есть себя. А ещё родителей, а потом мы обсуждали Монику. Ничего ценного он не сказал. Не похоже, что ведьмы готовятся к войне или собираются мстить. Всё как в прошлый раз, — сказала я, протягивая инквизитору артефакт правды.

Хмыкнув, Иларион отобрал у меня камень и сунул в специальный защитный мешок.

Не дай Пресветлый, он подействует на нём. Это было бы забавно. Но о себе я вряд ли услышу что-то приятное.

Главный Инквизитор всё ещё был не в восторге от роли моей няни, но больше не сверлил меня презрительным взглядом. Кажется, он смирился с тем, что принцесса немножечко ведьма, и перестал кусать исподтишка, молча выполняя порученное Императором задание.

Или же ему просто не нравилось испытывать на себе гнев Фердинанда.

В любом случае мы научились мирно сосуществовать в одной магтелеге несколько раз в месяц, и этого было достаточно.

Остановившись у ворот Академии, я посмотрела на башню, в которой одиноко страдал мой супруг.

Знала, что каждую такую ночь Фердинанд не спит, вытаптывая пол в наших комнатах и ожидая моего возвращения. Знала и то, что он ни за что не признается: не доверяет ведьмаку. Тем более никогда не скажет, что боится, будто что-то может пойти не так. Нет, чудище до последнего будет делать вид, что всё под контролем, чем признает — есть вещи, неподвластные даже ему.

Поспешно кивнув сонному инквизитору, я направилась домой. К своему такому же сонному чудищу, упрямому и милому одновременно.

Ступеньки, артефакт — и картина будто только что поднявшегося принца.

— Как всё прошло? — наигранно сонным голосом спросил мой супруг.

Как по сценарию, каждый раз он картинно зевал, потягивался и жаловался на холодную постель. А потом за завтраком, прежде чем отправить спать, выспрашивал у меня подробности.

Только вот в этот раз всё пошло совсем не по привычному сценарию.

Вместо того чтобы сонно отмахнуться и плюхнуться в кресло, требуя кофе за свои страдания, я подошла и повисла у мужа на шее.

— Юля? — удивлённо прошептал он, всё же прижимая меня к ещё оголенному торсу. — Он что-то сделал? Или сказал? — напряженно уточнил.

Покачав головой, я встала на цыпочки, потянувшись к его губам.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, Фердинанд, — прошептала я, и руки мужа на талии буквально окаменели.

Да, вот так просто и не в порыве страсти я такое не говорила.

— Что произошло? Что он сделал? — хрипло произнёс Фердинанд.

От напряжения он почти превратился в каменную статую, ожидая плохих новостей. Но я снова покачала головой.