А потому мы оба молчали, наблюдая, как ведут торг за моё тело и будущее.

В отличие от хмурого супруга, Таргос улыбнулся — странно, слишком спокойно, будто именно этого и ждал.

— Это не проблема. Ведьмы давно не используют тёмную силу. Дочь для меня важнее старой книги, что стала причиной нашего падения, — слишком легко согласился он. — Раз уж мы сошлись в цене, обсудим условия, — потер руки, словно пронырливый торговец, провернувший выгодную сделку.

В его словах прятался подвох — я это чувствовала каждой клеткой. Но где именно он скрыт, понять не могла. Сколько ни сопоставляла находки в кабинете Моники, ловушка ускользала от понимания.

Может, Юлианна ему и правда была нужна?

Всё можно было бы списать на то, что она его единственная дочь и расслабиться… если бы не одно “но”.

“Дочь важнее книги,” — эхом отозвалось в голове.

Но я не дочь Таргоса. Я лишь в её теле.

Развернувшись, я посмотрела на Монику. Кажется, даже она не ожидала такого. Ведьма побледнела, стала белее стола Фредерика и дышала часто, будто вот-вот упадёт в обморок.

Чего она боялась?

Что, отдав бесценную книгу, “папуля” не обрадуется, узнав, что дочь в другом мире?

Или того, что её не похвалят за самодеятельность?

А может, она опасалась, что вместе с одной тайной на поверхность всплывут и остальные?

Неужели Таргос не в курсе того, что замышляла сестра?

Этого мы с Фердинандом так и не выяснили, и потому явились на аудиенцию лишь со слабой надеждой, что всё обойдётся.

Ведь ничего конкретного на ведьмака мы так и не нашли. Мы могли отправить на казнь Монику, но не его — и потому этот козырь принц решил приберечь.

После всех находок в кабинете не хватало лишь одного — мотива.

Зачем ведьме послушная ассистентка принца?

Почему именно Юлианна? И почему именно сейчас?

Моника давно служила в Академии. На её веку у Фердинанда было немало помощниц, но ни с одной она не пыталась сблизиться. И вдруг — едва Юлианна устроилась, они сразу “подружились”.

Но зачем? Влюбленная глупышка показалась ей удобной? Или слишком наивной, чтобы кто-то заметил подмену?

Как показал мой опыт — всё вышло с точностью до наоборот.

Но копаться в мотивах ведьмы времени не было. Нужно было понять мотивы её отца.

Ему нужна дочь? Или лишь тело, чтобы продлить род?

Что случится, когда он узнает правду? И если это “когда” придёт в ту самую ночь в клане?..

Слишком много вопросов. Слишком много “если”.

Был только один способ выяснить наверняка.

— Ваше Величество, прежде чем вы договоритесь об условиях, могу я поговорить с главой? — спросила я, глядя прямо на Императора.

Тот недовольно поджал губы.

Естественно, ему нужна книга. А ещё он был бы рад избавиться от захватчицы руками ведьм. Но пока фолиант оставался у ведьмака, Император не спешил занижать цену “товара”. Поэтому мою просьбу он не проигнорировал.

— Говорите, — небрежно позволил Фредерик, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи.

Ладно, первый этап пройден. Теперь можно и наглеть.

— Наедине, — уверенно уточнила, поднимаясь.

Учитывая вопрос, который я собиралась задать, понимала: при всех на на него ответят чем угодно, только не правдой.

Озадаченный моей дерзостью, правитель даже не сразу нашёлся со словами. Тёмная бровь вопросительно изогнулась, а взгляд метнулся к принцу. Он явно рассчитывал, что “гостью” проинструктируют о правилах поведения во время аудиенции — и результатом остался недоволен.

— Девочка боится. Позвольте, я её успокою. О клане ходит столько слухов… Неудивительно, что юная леди испугалась, будто обратно не вернется, — вмешался Таргос.

Вот теперь я слышала, как скрипнули зубы Фредерика.

Добыча уже была в его руках, но ускользала из-за наглой полукровки.

— Я провожу Юлианну и главу в зал Совета. И прослежу, чтобы всё прошло гладко, — неожиданно вмешался Фердинанд.

За это я была благодарна. Пойти против явного недовольства брата, рискнуть ценной книгой ради непонятного плана — это было лучше всякой романтики.

Улыбнувшись мужу, я шагнула к нему ближе и буквально ощутила, как стало легче дышать.

Под таким напором у Фредерика не осталось выбора. Кивнув, он указал на время:

— У вас четверть часа. Моё время не безгранично, — сообщил он Фердинанду. — Как и терпение, — добавил, кольнув меня взглядом.

Да, новые и новые “приключения” явно не прибавляли шансов выжить. Но если я не выясню мотивы Таргоса, рискую лишиться головы в ближайшие дни — и вовсе не от рук магов.

***

Зал Совета был огромным — с овальным столом и десятком стульев. Но под пристальным взглядом Таргоса он казался тесным.

Фердинанд впустил нас внутрь и захлопнул дверь — и я ощутила себя в клетке с драконом. Правда, этот дракон был блондином, чьи глаза прожигали меня насквозь, а улыбка была обманчиво мягкой.

— Что ты хотела узнать, девочка? — словно кот, поймавший мышь, задал вопрос Таргос.

И примерно так я себя и чувствовала: ходила вокруг стола, а ведьмак шагал следом. Нас разделяло лишь деревянное полотно, но и этого было недостаточно.

— Зачем я вам нужна на самом деле? — спросила я, медленно двигаясь по кругу.

Ведьмак улыбнулся шире.

— Ты моя единственная родная дочь, — нараспев ответил он, повторяя каждое моё движение.

— Почему единственная? — тут же уточнила я.

После этого улыбка мужчины сползла, а в глазах мелькнуло нечто новое.

Злость? Раздражение?

Его это зацепило. Значит, я нащупала правильную нить.

— Так распорядился Пресветлый, — неохотно ответил “заботливый папочка”.

Похоже, он уже пожалел, что согласился на разговор.

При Императоре я бы не рискнула задавать подобные вопросы, а значит вскоре оказалась бы полностью в его власти.

Кто знает, как у них всё устроено? Возможно, в клане женщинам положено лишь кланяться главе и молчать. Тем более — не задавать вопросы, которые заставляют нервничать.

Понимая, что двигаюсь в верном направлении, я продолжала давить:

— Если вы хотите, чтобы я пошла в клан, придётся объяснить, как так вышло, что я единственный кровный потомок. Ведь ходят разные слухи… — пояснила я своё любопытство.

— Слухи, что я готов пожертвовать тобой ради мести принцу. Ты этого боишься? — спокойно поинтересовался он, наклоняя голову.

Ума этому мужчине не занимать. Но признаваться или отрицать я не спешила. Пусть считает, что я наивная и напуганная девочка.

— Это не важно. Главное – я не стану разменной монетой в ваших играх с Императором. Если вы не способны доверить мне даже одну безобидную тайну, то с чего я должна верить вам настолько, чтобы войти в клан, где меня могут убить, проклясть или придумать что-то похуже? — холодно произнесла я и, развернувшись, подошла к окну.

Получилось резче, чем рассчитывала, но это сработало.

Несколько мучительно долгих минут Таргос молчал, будто решая — стоит ли вести со мной диалог или я всё равно в его руках.

Наконец в тишине раздались шаги. Ведьмак двинулся ко мне — медленно, размеренно, словно взвешивая каждый шаг. А потом остановился прямо за спиной.

— Причина того, что ты единственный мой ребёнок, – это Годфри Свон, — тихо произнёс он.

Знакомое имя хлестнуло, будто кнутом.

Неужели он всё-таки отомстил ведьмаку за ночь с невестой? Но как?

Развернувшись, я резко отпрянула. Мужчина стоял слишком близко, расстегнув серую рубаху и демонстрируя не по возрасту подтянутый торс.

— Что вы делаете? — ошарашенно спросила я, выставляя руку вперед, чтобы сохранить дистанцию.

Странное, нездоровое желание — демонстрировать молодой девушке обнаженную грудь. Особенно той, кого только что назвал дочерью.

Это что, у них такие порядки в клане?

По коже побежали мурашки, но то был уже не страх, а липкий ужас, перемешанный с отвращением. Меня буквально передернуло.