Мысли слишком явно отразились на лице, и выражение Таргоса вытянулось от удивления.

Он резко отступил, поднял руки и вопросительно изогнул бровь. Судя по округлившимся глазам, он был искренне потрясен моей реакцией.

— Не бойся, сокровище мое, я лишь хочу показать, что не вру, — сказал он, указывая пальцем на шрам.

Тонкая красная полоска тянулась, словно кто-то провёл фломастером вдоль его живота и ниже, к брюкам.

— Он отомстил? — догадалась я, откуда такое “украшение”.

Таргос тяжело вздохнул, плечи опустились, будто на них легла невидимая тяжесть, и он кивнул.

— Утром, сразу после их обряда. Я чудом выжил, но детей иметь больше не мог. Только поэтому не стал выяснять у Коры причины скоропалительного брака и старался не попадаться ей на глаза. А когда появилась ты…

— Вы решили, что ребёнок от Годфри, — закончила я за него.

Его пальцы нервно скользнули по волосам, оставляя на виске неровную прядь, а взгляд потемнел, стал жёстче.

— Я так понимаю, Годфри сначала хотел просто отомстить Коре, мучить её за предательство. Но когда узнал о ребёнке – решил, что это шанс заработать. Одного не пойму: почему он не пришёл ко мне? То ли не рискнул после того, как пырнул ножом, то ли не был уверен, что я стану платить за полукровку, — произнёс он, и на секунду губы нервно дрогнули.

Почему Годфри не сомневался, что ребёнок не его, спрашивать я не стала. Маг брезговал прикасаться к женщине после ведьмака, а значит, других вариантов быть не могло.

Каким же нужно было быть чудовищем, чтобы жениться только ради мести.

Таргос на миг замолчал. Его пальцы машинально скользнули по столешнице, стирая невидимую пыль.

— Всё это время я не знал о тебе, а потом получил письмо. Твоя мать во всём призналась: как скрывала беременность, как всю весну прятала тебя, чтобы никто не догадался. Она просила спасти нашу дочь от чудовища, но я не успел, — продолжал он, голос дрогнул, будто между словами стояли годы недосказанности.

В ответ на знакомое прозвище я улыбнулась.

— Не такое уж он чудовище. Во всяком случае, не со мной, — зачем-то призналась я.

Откровенность в обмен на откровенность.

Таргос воспринял это как знак. Знак того, что он действительно обрел дочь.

Обхватив мою ладонь, другой рукой он провёл по волосам.

— Ты похожа на меня. Странно, что этого никто не замечал, — ласково сказал он.

Похожа. Те же светлые волосы, утонченные черты лица, слегка задранный нос — только глаза голубые. Ведьмак тоже отдаленно напоминал моего отца, только гораздо моложе и без морщин, будто фотографию прогнали через фильтр для глянца.

И вот тут во рту стало горько. Особенно от взгляда, которым на меня смотрел этот, по сути, чужой мужчина. Ласково — и в то же время с затаенной тоской. Он гладил меня по волосам, а я пыталась не отшатнуться. Жест, который Юлианна приняла бы с радостью, причинял мне почти физическую боль.

Рука Таргоса была тяжёлой, дыхание — горячим, а прикосновения — неприятными.

Проблема в том, что это не мой отец. А сил притворяться Юлианной больше не осталось.

Он всё равно узнает — рано или поздно. И тогда будет только хуже. Сейчас, по крайней мере, я во дворце, а за дверью — Фердинанд. Здесь мои шансы выжить куда выше, чем в клане.

Набрав воздуха, я отступила от мужчины и посмотрела в его зелёные глаза.

— Мне жаль, Таргос, но я не совсем ваша дочь. Я не Юлианна, — тихо прошептала я.

Лицо ведьмака окаменело. С него разом слетели и нежность, и усталость. Осталась лишь холодная настороженность.

В дверь как нельзя вовремя постучал Фердинанд, напоминая, что время вышло. Но мне уже заступили дорогу.

— Объясни, — зло потребовал Таргос, резко схватив меня за руку.

Я раскрыла рот, как рыба на суше, пытаясь сообразить, что именно сказать. Но дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался принц.

Я даже не успела понять, как массивная фигура в чёрном превратилась в стену между мной и несостоявшимся родственником. Лишь ощутила запах магии, исходившей от Фердинанда.

— О том, как именно в тело вашей дочери попала моя жена, вам лучше спросить у вашей сестры, Таргос. На сегодня аудиенция окончена, вас проводят. Когда разберетесь с Моникой – приходите в Академию, и мы поговорим, — прогремел его голос, и в следующее мгновение ведьмака связали магические путы.

Во дворце уши и глаза повсюду. Вероятно, Фердинанд опасался реакции на моё признание и решил не рисковать.

Глаза ведьмака вспыхнули, над головой завыла знакомая сирена, и рядом с принцем тут же оказался Главный инквизитор.

Кажется, пока мы беседовали, за дверью было не менее жарко.

Даже оказавшись в окружении магов, Таргос не сдавался. Он всё так же дёргался, пытаясь сорвать удавку, и глухо рычал какие-то заклинания.

— На вашем месте я бы не стал, Таргос. Даже если вы вырветесь, подобраться к Юлианне сможете только через моё бездыханное тело, — громко рыкнул Фердинанд, уронив гостя на пол.

Лёгкий кивок — и под поток громких ругательств Иларион увёл связанного ведьмака прочь. А меня заключили в объятия.

***

Безопасность, тепло и родные руки, из которых не хотелось вырываться. Я прижалась к принцу так крепко, будто хотела спрятаться под его кожу — укрыться от бесконечных проблем и злоключений.

Но один момент всё же не давал покоя.

Ведьмак так и не договорился с Императором, а это значило…

— Мы упустили книгу, — шепотом напомнила я Фердинанду.

Принц чуть прищурился, взгляд скользнул по мне, задержался на пальцах, всё ещё вцепившихся в его камзол.

— Найдем другой способ, — твёрдо сказал он, наклоняясь так близко, что щёку обдало жарким дыханием. — Ноги твоей в их логове не будет. Пойдём домой.

Меня уверенно вывели из зала Советов, и лишь когда кабинет Императора остался позади, я всё-таки решилась уточнить:

— А Фредерик? — неуверенно спросила я, подняв глаза.

Фердинанд оглянулся, его рука едва заметно дрогнула, а взгляд потемнел еще сильнее.

— Всё слышал через меня, — отрезал он. — Он зол. Лучше нам какое-то время не попадаться ему на глаза, — добавил глухо.

Ну просто полоса “везения” какая-то.

Теперь на меня зол не только Император, но и главный ведьмак Леворна. А ещё я осталась без единственной подруги.

— Моника? — спросила я у ректора, быстро шагавшего по коридорам.

— Судя по находкам, Моника не решалась использовать заклинание на магах или адептах. Но, увидев Юлианну, решила отомстить. И Коре, из-за которой её брат лишился будущего, и Годфри Свону. Она просчиталась лишь в одном: вместо того чтобы отправить в пустоту дочь врага, отправила туда дух собственной племянницы, — пояснил он, крепко сжимая мою ладонь.

Лестницы сменялись переходами, а в голове выстраивалась цельная картинка.

Вот он — мотив и причина для дружбы с ассистенткой. Годами Моника готовилась к войне ведьм и магов, тайно наставляла молодых адептов, наполняя их ненавистью.

Но что могла простая помощница?

Разве что подлить гадость в чай чудищу или плюнуть в суп.

В знакомой спальне я устало рухнула в кресло.

День казался бесконечным, хотя за окном только начинало смеркаться. Мысли давили не меньше, чем дворцовые интриги.

— И всё же я не понимаю, чего она добивалась, подсунув тебе покорную марионетку, — сказала я мужу, расшнуровывая тугой корсет.

Фердинанд сел рядом. Обхватив мою ладонь, коснулся её губами.

— Думаю, доработанное заклинание должно было скрыть захватчиков от менталистов, — тихо произнёс он, задумчиво поглаживая мою руку. — И если бы я не заметил подвох с Юлианной, она бы передала заклинание брату, и они повторили бы то, в чём не преуспели их предки.

Я нахмурилась, вглядываясь в его профиль. Чёрные глаза потемнели, челюсть напряглась.

— Думаешь, Таргос в курсе? — спросила я почти шёпотом.

Принц коротко выдохнул, устало скользнул взглядом по моему лицу.

— Маловероятно. Иначе он не позволил бы тронуть Юлианну, — угол его губ дернулся. — Судя по рассказу, глава испытывает странную привязанность к её матери.