К счастью, когда я влетела внутрь, он был пуст.

Бросив рюкзак на пол, я встала спиной к зеркалу и вывернула шею.

— О боже, нет… — всхлипнула я, увидев кровавое пятно на задней части своей серой школьной юбки.

И это было не маленькое пятнышко.

Конечно, нет.

Речь ведь обо мне — я никогда не делала позор наполовину.

Итак, вот оно.

Сегодня матушка-природа решила нанести мне визит.

Через девять дней после моего шестнадцатилетия.

Лучше поздно, чем никогда.

Посреди школы.

Господи Иисусе…

Ну, по крайней мере теперь стало понятно, откуда такие жуткие спазмы.

В мою защиту — откуда мне было знать?

В жизни я не испытывала такой разрывающей таз боли.

Потому что это были мои первые настоящие месячные.

Схватив рюкзак и пачку бумажных полотенец, я влетела в кабинку и заперлась.

Сдернув юбку, я стащила колготки и трусы, заплакав, когда кровь размазалась по ногам.

О боже.

Не паникуй, Шэннон.

Не сходи с ума.

Глубоко вдохнув, я принялась приводить себя в порядок, думая лишь об одном:

Сбежать.

Как только я приведу себя в более-менее приличный вид, я сразу же поеду домой, зароюсь под одеяло и умру от стыда в одиночестве.

Я достала телефон и отправила Джоуи бесплатный «перезвони мне», потому что, как всегда, у меня не было ни цента, и, как всегда, мне нужно было, чтобы он меня спас.

Он не ответил.

Я залезла в рюкзак в поисках тампона, которого, конечно же, не нашла — потому что с чего бы ему там быть?

Будто природа решила в один момент вывалить на меня три года боли и унижения.

Боже.

Стиснув зубы, я схватилась за живот и замерла, надеясь, что станет легче.

Не стало.

Я также обыскала рюкзак в поисках денег, которых у меня не было, чтобы купить прокладки в автомате.

Два евро.

Всего жалкие два евро — и даже их у меня не было.

К счастью, я нашла запасную пару белья и сделала импровизированную прокладку из бумажных полотенец, пока слезы катились по щекам.

Я знала, что не должна плакать из-за этого.

Это нормально.

Но мне было больно, стыдно и я была совершенно не готова.

Хотя бы раз в жизни мне хотелось, чтобы все прошло гладко.

Я устала от того, что моя жизнь постоянно идет под откос.

Мне нужна была передышка.

Я как могла отстирала юбку, надела ее обратно, затем сняла свитер и повязала его на талии, чтобы скрыть пятно позора.

Ноги голые, руки без рукавов — для марта я выглядела совершенно неуместно.

Всхлипывая, я бесцельно рылась в рюкзаке, пока пальцы не наткнулись на пластиковый пакет с курткой Джонни.

Достав куртку, я быстро засунула колготки и белье в пакет и закопала его на дне рюкзака.

Выйдя из кабинки, я подошла к раковине, бросила рюкзак и куртку на пол и начала отчаянно мыть руки, не в силах остановить слезы.

— Ты в порядке? — спросил женский голос, напугав меня.

Я повернулась и увидела девушку в такой же форме, выходящую из последней кабинки — той, что с табличкой «не работает».

Вокруг нее висело густое облако дыма, незамеченное неработающим датчиком дыма.

— Прости, — пробормотала я. — Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Снаружи все еще льет как из ведра, — сказала она, тряся пачкой сигарет. — Не хотелось курить под дождем.

Общего у нас была только форма.

Она была намного старше и намного красивее.

Черные волосы — модное каре, идеальное лицо, высокая, с убийственной фигурой «песочные часы» и огромной грудью, натягивающей ткань свитера.

Она была высокой и обладала убийственной фигурой «песочные часы», а огромная грудь буквально выпирала из-под ткани темно-синего свитера.

Она подошла ко мне и облокотилась о раковину рядом.

— Почему ты плакала?

— О, все нормально, — поспешно отмахнулась я. — Ничего страшного.

— Не похоже на «ничего», — задумчиво протянула она, не отрывая от меня светло-голубых глаз. — Ты там ревела как младенец.

Я пожала плечами, чувствуя, как лицо заливает жаром от смущения.

— Плохой день?

Скорее, плохая жизнь…

Я тяжело выдохнула. — Можно и так сказать.

— У меня такие тоже бывали, — ответила она.

Я в это не поверила.

Она выглядела слишком идеальной, чтобы знать, что такое плохие дни.

Она наклонила голову, внимательно изучая мое лицо.

— Ты новенькая.

Я кивнула.

— Из муниципальной школы?

Сердце ухнуло вниз.

По коже пробежал холодок страха.

Но я все же кивнула и постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Как тебя зовут?

— Эм… Шэннон, — ответила я тихо. — Шэннон Линч.

— Шэннон. — В ее глазах мелькнуло узнавание, и мне это совсем не понравилось.

Почувствовав неловкость, я обошла ее и направилась к сушилке для рук, просушила ладони три секунды и потянулась к своим вещам.

— Я Белла, — объявила она, оттолкнувшись от раковины. — А это… — она вырвала куртку у меня из рук, — не твое.

Сердце провалилось куда-то в пятки.

— Откуда у тебя это? — спросила она. Голос все еще был легким, но выражение лица — грозовым. — Джонни дал?

— Ой, нет, прости, — пробормотала я, закидывая рюкзак на плечи. — Наверное, я случайно взяла ее с вешалки.

— Не ври, — предупредила она. — Как ты получила его куртку?

— Он дал мне ее, — прошептала я, чувствуя, как тело пробивает дрожь.

Она приподняла идеально выщипанную бровь.

— Джонни просто так дал тебе свою куртку?

Я кивнула и тяжело сглотнула.

— Когда? — потребовала она.

— Вчера.

Ее глаза сузились.

— Почему?

— Шел дождь.

— И что? Это Ирландия. — Она уперла руку в бок и смерила меня взглядом. — Здесь всегда дождь.

Я неловко поежилась.

— Он просто был вежлив.

— Джонни не бывает вежливым. И уж точно не с какими-то случайными девчонками, — выплюнула она.

Пожав плечами, я попыталась проскользнуть мимо нее, но она выставила руку, преграждая путь.

Я инстинктивно отшатнулась.

— Стой, — приказала она, переводя взгляд с куртки в своей руке на мое лицо. — Я еще не закончила.

Если она ударит — ударь в ответ, Шэннон, — снова и снова звучал в голове совет брата. Ты не груша для битья. Не позволяй никому помыкать тобой.

— Птичка нашептала мне, что ты катаешься с ним в его машине.

Это не прозвучало как вопрос, поэтому я не ответила.

У меня уже было достаточно стычек с такими, как Белла, чтобы знать: что бы я ни сказала, все обернут против меня.

Безопаснее было молчать.

— Ты знаешь, кто я? — наконец спросила она.

Я кивнула.

— А знаешь, кто он?

Я снова кивнула.

— А теперь скажи — знаешь, кто ты?

Я пожала плечами.

— Никто, — мягко сказала Белла. — Ты — ничто, девочка. Ни для него. Ни для меня. — Она шагнула ближе, и мне пришлось заставить себя не вздрогнуть. — Так что в какую бы игру ты ни играла, лучше отступи, потому что… — она остановилась, смахнула прядь волос с моего плеча и сладко улыбнулась, — тот ад, который я обрушу на тебя, если ты даже подумаешь о нем, будет куда хуже той мелкой драмы в кабинке туалета.

— Мне он не нужен, — выдавила я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

И я ему тоже не нужна.

Белла запрокинула голову и рассмеялась.

— Его хотят все, — наконец сказала она, все еще смеясь без тени веселья. — И вот тебе предупреждение: ты не особенная. Джонни просто ведет себя с тобой нормально, потому что ты была тупой мелкой сучкой, которая влезла в одну из их тренировок и доставила ему кучу проблем.

Сердце болезненно сжалось.

— Думаешь, я не знаю про твой спектакль на поле в тот день? — Она приподняла бровь. — Я знаю все, что здесь происходит.

— Это было случайно, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Да конечно, — презрительно фыркнула она. — Ты просто хотела привлечь его внимание. И получила его.

— Нет, — пробормотала я. — Я не хотела.