И он тянулся ко мне! Поэтому в голове как-то не укладывалось — рагмарр, помогающий мне и не раз спасавший жизнь⁉

Неоднократно вытаскивающий из передряг и подставляющий свою спину под удар…. Он не притворялся и не играл роли, улыбался искренне — я чувствовала. Потому что понятия не имел, что я — его будущая цель.

В эту минуту сердце разрывалось на части, но не из-за страха перед приближающейся ужасной смертью, а из-за горького разочарования. Я наивно полагала, что у нас может что-то получиться….

Бен медлил. Уверена, он способен чувствовать вопреки легенде. И его колебания на счёт меня тому доказательство. Решится ли он убить меня? Я бы не решилась…. Даже перед лицом смерти.

Ожидание сжимало сердце тугим кольцом. Не в силах больше считать секунды, я взмахнула рукой — Бена отшвырнуло. Пока он уносился прочь под давлением магии, поднялась и взмыла в воздух, но полёт длился недолго — облако чёрного дыма снесло меня, подмяло под себя и бросило оземь.

Ободрав руки о торчащие корни, я вновь вернула себе человеческий облик и, стоя на коленях, взглянула на свои окровавленные ладони. Бен нёсся на меня, ломая сучья. Я подняла вверх руку, и по коже полилась сила, вырвалась наружу и волной ударила в него.

Сгустком чёрного дыма Шерман покатился по воздуху. Ветви поднялись вверх острыми жалами, направленными на охотника, стремительно несущегося вниз. Он попытался увернуться, в последний миг ушёл в сторону, но всё же зацепил их.

Запах крови смешался со смолянистым ароматом леса, разбавил терпкость хвои. Пока Бен кружил над густыми кронами дубов, обдумывая, как спуститься, я поднялась и побежала, не разбирая дороги.

Спотыкаясь о коренья и пучки засохшей травы, спешила укрыться на лодочной станции. Не оглядываясь, петляла между деревьями, а вскоре послышался шорох листвы — Бен приземлился и так же, как и я, снова был в обличии человека.

Я не успевала следить за ним, и вскоре решила не оборачиваться, а просто уносить ноги.

Мне не под силу убить рагмарра. Даже если попытаюсь и получится — превращусь в неизвестно что. Такая перспектива совсем не прельщала.

В любом случае, для кроткой ведьмы исход один — смерть. Рано или поздно Шерман поймает меня, как загнанного зайца, и гонка прекратится. Моя жизнь оборвётся. Но я отчаянно надеялась на то, что он не пойдёт до конца.

Глупая Эшли…. Сколько же ты рассчитываешь протянуть? До тех пор, пока сердце бьётся.

Остановившись в перелесье, я нервно огляделась. В ушах нарастал гул, пробивался птичий гомон. Снова в голове звучали голоса разной тональности — пронзительные, пугающие, незнакомые.

Кожу на груди обожгло. Кулон переливался, словно раскалённый. Коснувшись потемневшего камня кончиками пальцев, я зажала его в ладони.

Тело наполнилось лёгкостью и энергией, сила питала клетку за клеткой, восстанавливая меня по крупицам. Царапины заживали, кровь останавливалась. Магия полилась сквозь меня тёплой водой, заполняла до краёв.

Глаза замечали мельчайшие детали, колебания травы и ветра. Я слышала и видела то, чего не видела прежде. Пылинки, парящие в воздухе, поблёскивали в скупых лучах солнца, пробивающихся сквозь густые кроны.

Зажатый в ладони кулон больше не обжигал кожу, я с улыбкой смотрела на него. Если бы знала с самого начала, как использовать могущество Линетт, подаренное вместе с украшением….

Спрятала кулон под плащ, и направилась к лодочной станции. Влажный воздух холодил кожу. Я шла по мягкому ковру из опавшей хвои, осторожно ступала, остерегаясь шорохов. Но над поляной повисла тень, и я медленно подняла голову.

Не касаясь верхушек деревьев, но очень низко над ними, пронёсся вихрь чёрного дыма. Он умчался прочь, а в лесу замерло всё живое. Не было слышно ни щебетания птиц, ни шелеста листвы, лишь биение моего сердца у самого горла, да шум крови в ушах.

Тяжело выдохнув, я бросилась к лодочной станции.

Бежала несколько минут. Очутилась посреди поляны с высокой травой, но, услышав шорох, показавшийся пугающе громким в лесной тишине, обернулась. За деревьями мелькнула тень, и в неподходящий момент ноги запутались в траве — я упала лицом вниз.

Успев лишь подставить ободранные ладони, оказалась лежащей на земле. Бен вышел из тени леса и приближался ко мне. Взмахом руки я привела в движение деревья — корни, словно чудовищные змеи, поднимались, скрипя и разрывая почву.

Они обвивали ноги Бена, хватали его за щиколотки и валили на землю, а он упрямо поднимался, ломая путы горящими магией руками. Его ладони словно раскалённое железо, сжигали древесину. Кожу изнутри подсвечивало пламя, а между пальцами сочился дым. Так вот как охотники за головами выжигают сердца своим жертвам….

Скрипя и плача, корни отступали, отползали от рук рагмарра, причиняющих боль, и прятались обратно под землю. Он двигался быстрее, но и деревья не сдавались, пуская в ход ветви.

Пока они хлестали его и затрудняли движение, я поднялась и, прихрамывая, побежала на станцию. При падении я разбила колено, и по коленке сочилась кровь. До слуха доносились чертыханья Бена.

Но вдруг порыв воздуха разметал волосы. Повеяло гарью, и я застыла на месте, медленно поворачивая голову вправо. Глядя исподлобья, на меня шёл Бен, переступая притихшие корни.

Его глаза пылали магией. Нас разделяла небольшая лужайка. Подняв руку, я сжала её в кулак и, перевернув ладонью вниз, разжала пальцы. Выпуская незримый сгусток силы, швырнула его в Бена.

Шерман остановился за секунду до того, как магия коснулась почвы. Удар, похожий на падение камня, разметал траву и поднял в воздух опавшую листву, хвою и комья земли. Волосы отбросило назад, в глаза полетела пыль, но я не посмела моргнуть — направила бурлящую мощь в Бена.

Его засыпало сухой землей и листьями. Закрываясь руками, он пригнулся, но, секунду спустя, зарычал и резко расставил руки, отмахнувшись от летящего в него растительного мусора.

Рванул ко мне, а я рискнула бежать.

В спину летели огненные искры, я только успевала уворачиваться и прятаться за деревьями. Под ногами горела сухая листва и трава, но я продолжала следовать на запах реки.

Впереди замаячили разноцветные блики от окон лодочной станции, и я припустила к ней. В замкнутом помещении от смерти не укрыться. Но страх жёг горло, грозя вырваться наружу воплями, и я наивно верила в спасение. Иначе давно бы сдалась.

Я была почти готова к этому, но не могла смотреть в глаза Шерману. Их синева пробуждала во мне необъяснимую слабость. Умирая, моё сердце трепетало бы в его пламенеющих ладонях….

Не обращая внимания на боль в колене, добралась до станции. Колючие ветви елей расступились передо мной. Пробралась в тёмное, пропахшее сыростью и тиной строение.

Под дощатым полом ощущалось движение воды, деревянные половицы стонали, когда я осторожно ступала по ним. Глаза привыкли к бликующему полумраку, и перед мной раскинулось просторное помещение с высокими подпорками, заваленное старыми лодками.

По сырому полу бегали пёстрые пятна — лучи солнца играли с витражами круглых окон, расположенных под потолком.

Снаружи о стены плескалась вода, ветви деревьев царапали по крыше, и сердце замирало от пугающих звуков. Я боялась, что не услышу шагов Бена. Не услышу, как подкрадётся смерть в обличии мужчины, которого я, похоже, любила.

На полу лежали ржавые цепи, к которым когда-то цепляли лодки. Передвигая осторожно ногами, я переступала через них, украдкой поглядывая на вход. Держась ладонью за стену, медленно прошла в дальний угол станции, вслушиваясь в каждый звук.

Где-то совсем близко зашелестела трава, затем послышались шаги, а еще миг спустя вошёл Бен. Он остановился, высматривая меня. Замерев, я перестала дышать, стоя спиной к входу.

Беспокойные волны подстёгивали лодки, оставшиеся на плаву, на привязи, и от каждого звука, с которым они ударялись о пристань, я вздрагивала. Дрожа изнутри, сделала шаг и вновь застыла, прислушиваясь, не заметил ли меня Бен, но кроме плеска воды ничего не уловила.