Он будто чувствовал, что я лгу. Видел меня насквозь, и от этого рядом с ним становилось не по себе. В глубине души желание отыскать виновного в смерти родителей всегда двигало мной. Глупо отрицать.

— Жить надоело? Они могущественнее тебя, и в одиночку с ними не справиться. — Он достал очередную сигару из кармана плаща рукой в перчатке. Прикурив, выпустил кольцо дыма к потолку. — Мой тебе совет, Эшли: смирись. Ты напрасно связываешь каждое появление этих тварей, каждое убийство, совершенное ими, со смертью своих родных. Тем более, столько лет уже прошло.

Я сглотнула ком в горле.

— К твоему сведению, я давно оставила эту безумную затею. Теперь мною движет желание помочь жандармерии и, конечно же, научный интерес.

Разумеется, я лгала! Не из профессионального любопытства я искала встречи с тёмными. Запретное всегда манит. И мне хотелось взглянуть на них, ощутить, как в их присутствии замирает сердце и стынет кровь.

Вздохнув, я склонила голову к плечу.

— Со мной всё ясно, а вот ты откуда столько знаешь?

— А что я знаю? — он безразлично пожал плечами. — Я собираю информацию, анализировать её в мои привычки не входит.

— Но ты мне помогаешь, — тихо возразила я.

— С какой стати мне помогать тебе?

— Прекрати! — в сердцах воскликнула я и, сжав кулаки, вскочила со стула.

Тёплый, колеблющийся поток магии потёк над столом к Страннику. Он ощутил его и замер, не успев поднести новую сигару к губам. Дождавшись, когда магия коснётся его, тихо усмехнулся и прикурил, тут же пустив белое облако дыма.

Его небрежность пристыдила меня, но я не сжалась и не опустила головы, а спокойно села обратно за стол. Оправив плащ, как ни в чём не бывало, сложила руки перед собой.

— Раньше ты не говорил так.

— Когда — раньше?

Я пожала плечами.

— Ладно, — примирительно произнёс он. — Признаю, ты всегда мне нравилась, а точнее твоё рвение спасти человечество. И я не видел ничего предосудительного в том, чтобы дать несколько наводок, способствующих продвижению твоего расследования.

— Откуда ты всё узнаешь? Есть надежный источник?

— Умею слушать, смотреть, наблюдать, — Странник неопределённо двинул плечами. — Ничего сложного и незаконного. И мне дорога моя шкура, знаешь ли, а ты себя не жалеешь. С тобой опасно иметь дело, Эшли. Ты вечно ищешь проблем. В этом тебе нет равных.

— Ты не помогаешь жандармам, насколько мне известно. В таверне постоянно сидишь в одиночестве, посетители обходят стороной подозрительного мужчину в чёрном капюшоне. Признайся, кроме меня тебе так же не с кем перекинуться словечком? Кто станет слушать человека, лица которого не видит, чью информацию невозможно проверить? Мне действительно нет равных — такую сумасшедшую стоит поискать.

Запрокинув голову, Странник тихо рассмеялся, и то был мягкий, похожий на мех, коснувшийся кожи, звук.

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, Эшли. А теперь иди, — он выглянул мне за спину. — Твой кофе готов.

На миг удивление овладело мною, и я открыла рот, чтобы спросить, откуда он знает, что я заказала. Но, вспомнив, с кем имею дело, молча поднялась со стула.

Я старалась ни о чём не думать. Забралась в постель и закрыла глаза. В груди назойливо трепетало неясное предчувствие. Словно я что-то должна была вспомнить, но не могла.

Так и уснула. А потом…. меня ослепил яркий свет.

В сознании замелькали размытые образы, незнакомые лица. Я попала в воспоминания Линетт.

Свет рассеялся. Я моргнула и осмелилась взглянуть в лицо наставницы. А она смотрела на меня с сожалением.

Я невольно глянула ей за спину. Там из теней соткался мужской силуэт.

Размытое лицо, нечёткий образ, но от него кольнуло в сердце. Он стоял, отвернувшись, будто не хотел на нас смотреть.

Видимо, они много значили друг для друга, но были в ссоре. Мои руки дрогнули. А когда Линетт подняла взгляд, на разум обрушились птичьи крики.

Я распахнула глаза. Часто дыша, лежала на кровати и смотрела на белую дверь своей спальни. Комнату наполнял аромат кофе, тянувшийся с кухни, закипал чайник. Мишель гремела посудой. Ничего особенного, просто странный сон приснился.

И кто был этот мужчина?

Перекатившись на бок, я увидела за окном Персика. Кожу на груди обожгло, и я громко выдохнула сквозь зубы. Посмотрела вниз и схватилась за кулон. Он пылал, словно раскалённый, чего прежде не случалось.

Из оцепенения меня вывело настойчивое мяуканье Персика. Кот беспокойно вертелся на карнизе и рвался домой. Пытался пролезть в приоткрытую форточку, да так усердно, будто за ним мчалась свора собак.

Потянувшись, я прислушалась: с улицы доносились тревожные сигналы патрульной сирены. Ахнув, откинула одеяло и спустила ноги на пол. Открыла окно и впустила кота в комнату.

Быстро натянув платье, поспешила на кухню. Замерла у лестницы, посмотрев на Мишель. Сестра ответила долгим взглядом и отвернулась к окну, обнимая себя за плечи.

Пронзительный свист закипевшего чайника становился громче, выше и противнее. Вскользь взглянув на него, я небрежно взмахнула рукой — и он мгновенно умолк.

И неторопливо направилась к Мишель. Она повернула голову, чтобы посмотреть искоса. В груди стеснилось, хотя я ещё не знала, что заставило примчаться жандармерию на нашу тихую улочку. Но уже тянуло выбежать и присоединиться к толпе прохожих, прилипших к забору соседского дома.

Мишель отлично знала, о чём я думала, и наверняка уже мысленно бранилась. Ведь ей придётся меня сопровождать, чтобы я не наделала глупостей.

— Ты поддержишь меня? — осторожно спросила я, нарушив тишину.

Воздух вокруг сестры затрепетал, мерцая голубыми искорками, невесомо колыхнулись шторы. Опуская руку, Мишель вобрала магию в ладонь и вздохнула.

Я догадывалась, как ей тяжело. Войти в толпу людей, ошарашенных чьей-то смертью, для неё означало потерять покой на несколько часов. Конечно, она могла бы остаться дома….

— В чём? — лениво отозвалась сестра, уже зная заранее ответ на свой вопрос.

Я облегчённо улыбнулась — хороший знак.

— В желании подойти поближе и рассмотреть получше, — я прошла мимо неё и остановилась перед окном.

Мишель, покосившись в мою сторону, вымученно хмыкнула.

— Там слишком много тяжёлых эмоций. Но если тебе это так необходимо, то я готова.

Я не стала отвечать, сестра и так всё понимала.

— Но сразу предупреждаю: я останусь в стороне. Не впутывай меня в эту историю!

— Тебя же саму распирает от любопытства, — возмутилась я, всплеснув руками.

— Я всё узнаю из газет. А вот почему тебя так влечёт к чужим трагедиям? Зачем тебе все это?

— Я осознаю, что когда-нибудь любопытство меня погубит, но эта мысль не отбивает желания разнюхивать, — виновато улыбнувшись, я поднялась на цыпочки.

Обвив руками, повисла на шее у Мишель. Она улыбнулась и растаяла от моих по-детски милых объятий. Столько лет мы знали друг друга, она могла бы уже привыкнуть ко всем моим уловкам. А ведь этот трюк ещё ни разу не подводил!

Небольшой дом с мансардой, отделанный искусственным камнем, обносили жёлтой лентой жандармы. Круглая арка, низкие ступени вели к невысокой двери. Красно-зелёная черепичная крыша с флюгером в виде кошки — здесь жила Саммер, улыбчивая фея, владелица кондитерской в центре города.

Тревожные огни кареты «Скорой помощи» и притихшие сирены патрульных карет леденили душу. Толпа зевак приклеилась к белому штакетнику, выглядывая поверх него во двор.

Никто не проронил ни слова, не обменялся впечатлениями. Маги и несколько людей из соседних домов… Казалось, они даже не моргали. Так всегда бывало, когда умирал кто-то из волшебного народа: люди полагали, что мы бессмертны.

Я и Мишель медленно подошли к ограждению, стараясь не выделяться. Мне было нужно воочию увидеть тело Саммер. Не верилось, что такую добродушную и безобидную фею кто-то посмел убить. Но ошибки быть не могло, иначе бы здесь не топтались жандармы.