Мимо окна мелькнула тень — по дороге пронёслась карета. Я невольно повернулась посмотреть. Взгляд упал на опустевший дом Саммер, темнеющий зловещим пятном на залитой солнцем улице.

Блики играли на фасадах и окнах соседних коттеджей, скользили по крышам, обходя стороной проклятое небесами жилище. Передёрнув плечами, я поднялась со стула и направилась к окну.

Дом будто тлел под ласковыми осенними лучами. Крупица за крупицей терял прежние оттенки и чёткие линии. Понурую крышу засыпало пёстрыми листьями дуба и красного клена, флюгер покосился и скрипел в такт порывам ветра.

Ставни посерели, краска на стенах поблёкла и потрескалась. Жёлтая лента дрожала и перекручивалась. Там поселилась тьма, и даже огонь не избавит землю от магии смерти.

Как и я, жандармерия склонялась к версии о рагмарре. Но кто же дёргал за ниточки и выбирал жертву? Всегда есть заказчик, и было необходимо выяснить, кто он.

Разумеется, следователи не станут рыть носом землю, чтобы найти убийцу. Только потому, что в деле замешан охотник за головами. Одна надежда на профессионализм и дотошность инспектора Брейнта, но он страдал личной неприязнью к роду магов в целом.

Рагмарры не позволят ему близко подобраться. Их чутьё на угрозу безупречно. Они уничтожат его, едва заподозрив слежку. Но разве это повод бросать дело и не наказывать виновного? Или повод?

Грудь сдавило от неприятного предчувствия. В доме наверняка остались улики, и жандармерия обошла их стороной. Или вовсе не заметила — люди не желали подвергать себя опасности. Конечно, они заявят Верховной Ведьме, будто сделали всё, что было в их силах, но убийца неуловим!

Тяжело вздохнув, я через плечо посмотрела на Мишель. Она убрала сковороду с печи и, включив воду в раковине, гремела посудой. Её плечи напряглись, она не хотела смотреть на меня. Уже догадалась.

Закрыв глаза, сестра устало запрокинула голову. Давно мы с Лорелеей ни во что не ввязывались….

— Как ты собираешься это провернуть?

— Легко и непринуждённо с твоей помощью, — бесхитростно ответила я, разворачиваясь к окну. — Мне надо лишь стать невидимой для людей на некоторое время. И всё.

— Дел-то! — саркастически воскликнула Мишель и повернулась ко мне лицом.

Оправив платье, прошла через кухню и остановилась около меня. Скрестила руки на груди и посмотрела долгим безрадостным взглядом на дом Саммер. Мысленно взвешивала все «за» и «против».

Она взяла с меня слово не впутывать её в эту тёмную историю. И снова я его не сдержала. Куда я без Мишель⁈

Я терпеливо молчала, ожидая решения сестры — она не могла оставаться в стороне. Мишель оберегала меня, всегда подсказывала хитроумную уловку, чтобы избежать провала и удачно выпрыгнуть из ловушки.

Несколько минут прошло прежде, чем она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а затем тихо, почти шёпотом произнесла:

— Я могу укрыть тебя от смертных на час, Эшли. Но ты должна следовать одному важному правилу.

Мишель повернулась медленно, обводя кухню немигающим взором.

— Не касаться людей, избегать телесных контактов, иначе маскировка растает, как дымка. Я не собираюсь в часпик в торговый центр на распродажу, так что, — протянула я и, разведя руками, улыбнулась. — Приступим?

Хмыкнув, сестра расплела руки и направилась к лестнице, жестом указав следовать за ней. Меня не нужно просить дважды.

Между моей комнатой и спальней Мишель — гостиная, занимающая большую часть этажа. В центре стоял круглый стол, покрытый бордовой скатертью, за которым мы собирались по вечерам. Книжные шкафы, под завязку набитые старинными книгами, от одной мысли о возрасте которых бросало в дрожь.

Полочки заставлены красивыми и необычными статуэтками — работа Мишель. В секрете со стеклянными дверцами хранились зелья. Мешочки с травами и редкими ингредиентами прятались в выдвижных ящичках книжного шкафа.

Приготовления заняли чуть больше двух часов. Сначала Мишель перевернула вверх дном содержимое шкафа, пытаясь отыскать необходимые ингредиенты для заклятья невидимости. Склонившись над выдвинутыми ящиками со склянками и мешочками, она копошилась в них, перебирая и отбрасывая в сторону один за другим, а когда находила нужный, то эмоционально восклицала и злорадно хихикала.

Что ж поделаешь, если для сестры приготовление зелья, как и стряпня, являлся наисложнейшим разделом магии⁈ В Академии он давался ей со скрипом, но именно поэтому успех доставлял неописуемую радость.

Я тихо сидела на краю дивана, вздрагивая каждый раз, когда она громко ругалась и швырялась пузырьками с зельями.

Она разложила ингредиенты на столе, поставила толстую свечу, глубокое глиняное блюдо, налила в него воду и пальцем подозвала меня к себе. Я покорно поднялась с дивана и медленно подошла ближе.

Последовательность добавления элементов и процедуру наложения заклятия прекрасно знала сама, но предпочитала смотреть, а не делать — никогда не любила зельеварение.

Мишель закидала в блюдо с водой всё необходимое, капнула масло корней ангелики и подожгла, коснувшись пламенем свечи этой горючей смеси. Жидкость полыхнула и мгновенно потухла. Расплескавшись зелёно-синими огненными волнами через края, растворилась в воздухе, не тронув скатерти.

Я встала напротив сестры и посмотрела на неё. Глаза Мишель искрились, как и кулон на шее, и от этого волшебного зрелища захватывало дух. Кисти её рук, будто подсвеченные изнутри, мерцали золотом.

От кончиков пальцев тянулись сияющие нити и таяли в холодном пламени заклинания. Внутри всё замирало, когда её рука неожиданно вздрагивала, разбрызгивая зелье вокруг меня.

Горячая, ароматная жидкость касалась волос, кожи, одежды и моментально испарялась, окружая невидимой, но ощутимой пеленой. Я буквально чувствовала её и не удержалась — ткнула осторожно пальцем. Тёплая и тягучая на ощупь поволока поддалась и прогнулась, потянулась под давлением, но не лопнула и не порвалась.

В голове стелился туман. Всё в комнате окрасилось в тёплый жёлтый цвет. Движения сестры казались замедленными, неторопливыми и походили на изящный чувственный танец. Мишель взяла меня за подбородок горячей от магии рукой, заставив смотреть ей в глаза.

— Чётко следуй моим указаниям.

— Можно подумать, в первый раз….

— Тише, — шикнула она. — Я должна предупредить, хочешь ты того или нет.

Закружилась голова, в теле появилось чувство лёгкости. Напоследок измазав мой лоб зельем, Мишель затушила свечу и медленно выдохнула. Открыв глаза, я заморгала, вспоминая, где нахожусь.

— Теперь дело за тобой, Эшли, — не своим голосом произнесла Мишель.

Магия потухла в ее глазах, как и в кулоне, но оставила след на лице тусклой тенью, словно кто-то убавил яркость. И каждое слово давалось сестре с трудом, как будто обряд высосал из неё силы. Она говорила всё тише:

— Не касайся людей, не подпускай их близко, избегай телесных контактов….

. Отпустив стол, направилась к выходу, но покачнулась и снова замерла, дожидаясь, когда мир остановится, а комната перестанет вращаться.

— Помню, — дверь оказалась напротив, а не на потолке, как секунду назад.

Я поспешила выйти в неё, пока помещение вновь не перевернулось с ног на голову и не покатилось кубарем. Но только схватилась за ручку, как на плечо легла горячая, почти обжигающая ладонь Мишель.

Я обернулась и, судя по реакции сестры, видок у меня был жутковатый. Её лицо вытянулось, но руку не убрала.

— Твои глаза…. — прошелестела она. — Они почти без зрачков.

— Наверно, у меня аллергия на твою стряпню, — съязвила я, ворочая тяжёлым, непослушным языком, но Мишель не обратила внимания.

Её волновала моя безопасность, а не неожиданно проснувшаяся дерзость.

— Запомни: невидимая не значит бестелесная! Если ты не заметишь карету, она всё равно тебя собьет. Ты поняла, о чём я?

— Хватит говорить со мной, как со слабоумной девочкой! — проворчала я. — Всё ясно: нужно обходить предметы, заходить в двери, а не пытаться просочиться сквозь стену. Я справлюсь.