Да, в последнее время всё чаще в газетах появлялись статьи о новом промысле мошенников. Люди дорвались до подделки зачарованных вещиц, включая амулеты и обереги. Это влекло за собой серьёзное наказание по законам магов, если, конечно, жандармерия доставит нарушителей к Верховной Ведьме лично.

И вчера Майло рассказывал о массовом помешательстве смертных на безвкусице, выдаваемой за чудотворные изделия. Любопытно узнать, каким образом весь этот хлам попал в квартиру феи?

Светло-коричневые шторы были плотно задвинуты, и солнечный свет не проникал в комнату. Сумрак скрадывал цвета. Я осторожно скользила взглядом справа налево, рассматривая каждую мелочь. Но взгляд норовил посмотреть в сторону кровати.

Нет, там не пестрела кровь, но у меня сосало под ложечкой. В комнате были разбросаны всевозможные игрушки и сувениры, в том числе часы. В основном имитирующие старинные ходики.

И все они шевелились и издавали звуки — убийца оказался шутником, которых поискать, или магия, заложенная в каждую из вещиц, догорала, как иссякающие батарейки.

Сглотнув кисло-сладкий ком, я вошла быстрым шагом в спальню, направляясь к комоду. Открывая ящики по очереди, задержав дыхание, шарила руками по белью, пытаясь нащупать хоть что-нибудь.

Документы Саммер наверняка забрала жандармерия, но они мне и не нужны. Её не могли просто так убить за подгорелую плюшку или невкусную начинку, должна быть иная причина!

И я никогда не поверю, что простая булочница, пусть даже фея, могла позволить себе такие хоромы.

Несколько минут поисков результатов не дали, и мне пришлось покидать дом с пустыми руками и неспокойным сердцем. Оставалось совсем немного времени до того, как действие заклятия истечёт, и я неслась домой, не разбирая дороги.

Пока Мишель отпаивала меня травяным чаем, я размышляла над планом дальнейших действий. Было бы замечательно взглянуть на тело убитой в морге, вот только кто меня туда пустит⁉ К сожалению, удача мне не сопутствовала, а использовать Лукаса было бы слишком жестоко.

Но приставать с вопросами не кажется зазорным, верно? Поэтому я решила устроить ему небольшой допрос в непринуждённой обстановке. Мало сведений, слишком мало, но никто не говорил, что будет легко.

Какая жалость, что за годы прогрессирующего любопытства я не завела друзей среди жандармов и служителей иных влиятельных организаций….

Ворох игрушек и талисманов не оставил меня равнодушной. К чему Саммер столько барахла, не представляющего особой ценности? Загадки, загадки…. Похоже, я нашла себе занятие на недельку. А что, может, открыть свое детективное агентство?

Набив рот нежным, тающим мясным пирогом, я запила его приторно-сладким успокаивающим чаем и поднялась из-за стола. Но моё движение в сторону лестницы остановила Мишель. Схватила за предплечье и вынудила повернуться к ней лицом. Возмущённо уставившись на неё, я стала ещё тщательнее жевать, чтобы выговориться.

— Куда собралась? — тоном строгой мамаши поинтересовалась Мишель.

Я чуть не подавилась. Не слишком ли много воспитателей развелось на меня одну⁈

— Известно — куда! Поеду в кафе и разнюхаю всё о Саммер, потрясу её доброжелательных коллег.

Сестра повела бровью, при этом выражение её лица оставалось ледяным.

— А я считаю, с тебя хватит на сегодня потрясений, Эш, — чуть слышно заявила она. — И с меня тоже.

Я скривилась и покачала головой, рассыпав волос по плечам.

— Я не могу переваривать то, что увидела, бездействуя, — сглотнув, я прикрыла на миг веки. Во рту появилась горечь — стоило вспомнить о тьме, пожиравшей изнутри дом феи. — В горле до сих пор стоит ком. Прости, сестра, но я должна удовлетворить своё неугомонное любопытство, — выговорившись, я плотно сжала губы, морально готовясь к обороне, но сестра, как всегда, поразила меня переменой своего настроения.

— Я не собираюсь привязывать тебя к ножке кровати или обездвиживать при помощи магии, — она обречённо вздохнула, медленно выпуская моё плечо. — Ты вольна делать всё, что пожелаешь, но обещай, что будешь беречь себя! Вокруг творится беспредел, которому должна положить конец Верховная Ведьма, но она, похоже, взяла отпуск и махнула на острова кости погреть. Или лично приложила руку к происходящему, что совершенно не удивляет…. Маги мрут, как мухи.

Я растерянно пожала плечами.

— Не думаю, Мишель. Если бы она хотела извести нас, то придумала способ изощреннее. Зачем ей так мелочиться? — задумчиво хмыкнула. — Возможно, не стоит из неё монстра делать.

— Фамильяры исчезли с улиц — что ты на это скажешь?

Я непроизвольно посмотрела в окно. Деревья, сбрасывающие пожелтевшую листву, смотрелись сиротливо — ни единой птицы на ветвях. Обычно голуби и вороны галдели, раз за разом пытаясь поделить ветвь клёна. Пустовал и кипарис с пышной кроной, способной уместить стаю птиц. Что-то было не так…

В помещении сгущалась тьма, будто небо заволокло дождевыми тучами. Гардины перестали колыхаться, сквозняк умолк, на улице воцарилась пугающая тишина. Возмущённый голос Мишель унёсся прочь.

Я оказалась в кромешном мраке, вокруг ни души, лишь звуки, которые невозможно разобрать. Обрывки слов, шёпот сотни голосов — он щекотал изнутри, заставлял сердце спотыкаться. Перья касались моих рук острыми краями, хотелось их оттолкнуть, но я не могла пошевелиться.

Крылья рассекали воздух перед лицом. Было трудно дышать. Звон, нарастающий в ушах, и вдруг он резко разбился. В горле уже застрял крик.

Тишина заполнила комнату. Я слышала лишь собственное дыхание и шум крови в ушах. Пульс долбил в висках. Меня охватило странное чувство, словно какой-то частью себя я знала, о чём шептали те голоса….

— Эш? — раздался испуганный голос Мишель, и её пальцы, впившиеся в плечи, резко встряхнули меня.

— А? — протянула я, медленно поворачивая голову, чтобы посмотреть на сестру. Когда мы встретились взглядами, она ахнула.

— Что произошло?

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём Мишель спрашивала. Ноги стали ватными, безвольность разлилась по всему телу. Нетерпеливо застонав, сестра приставила меня к стене, чтобы я не завалилась на пол.

— У тебя глаза светятся. И кулон, — она глянула на мою шею. Не сладив с обмякшим языком, я опустила глаза — розовато-золотистый камень ослепляюще полыхал. Оторвав от него взгляд, я посмотрела на взволнованную Мишель.

— Ничего необычного, — старалась говорить буднично, но сестру не провести.

— Ты что-то скрываешь, — уверенно заявила она и отстранилась. Сложив руки на груди, недовольно поджала губы.

— Вовсе нет, — оцепенение спало, и я смогла пожать плечами.

— Я же чувствую! Тебя что-то потрясло! Давай рассказывай, пока я не вышла из себя.

— Да, я что-то скрываю и мне нечего сказать в своё оправдание, — покорно отозвалась я, и мой ответ до глубины души возмутил Мишель. Случайно с языка слетело.

Она опустила руки и хотела уже развернуться, чтобы уйти, но я остановила её. Глядя в темнеющие от злости и обиды глаза сестры, с мольбой произнесла:

— Поверь, некоторых вещей тебе лучше не знать.

— Ты не слушаешь меня. Всегда поступаешь по-своему, — с комом в горле заговорила она. — И даже не помнишь, о чём мы говорили минуту назад, потому что мысли о расследовании занимают тебя куда больше.

— Но я помню, что мы говорили о фамильярах, — возразила я. — И помню, что хотела ответить. Мы не имеем понятия, какие страсти кипят за ширмой обыденной жизни магов, — мой голос прозвучал отстранённо.

Мысленно я снова находилась в доме Саммер и прокручивала в памяти каждую секунду пребывания в нём. В сознании, словно из разноцветных камней, росла кривая пирамида из догадок. Я собирала её по крупицам, бережно складывала, формируя фундамент, от которого и начну расследование.

И первым, самым крупным булыжником являлось место работы погибшей феи. Вторым по значимости и важности шёл Лукас: используя свой природный шарм и наглость, я выужу из него всю необходимую информацию. Зарисовки с места преступления, результаты вскрытия — бесполезная трата времени, но нельзя исключать ни одну из версий — показания очевидцев и соседей. А дальше станет видно, в каком направлении протаптывать дорожку.