Сначала она просто пялилась, но потом стала прикасаться руками, гладить ткань плаща, словно на манекене в магазине. Я хотела отодвинуться, но как специально с другой стороны подсел Бесполый.

— Ну, что, красавица, — не обещающим ничего хорошего тоном заговорил он. — Скоротаем время, пока твой герой отсутствует?

— Мне итак неплохо, — отозвалась я, подбирая под себя плащ.

К ногам подполз бездомный — мои туфли вызывали у него нездоровый интерес. Когда он потянулся к ноге, я резко дернула ею и топнула. Неприятный грязный тип только развеселился.

Симпсон мялся, наблюдая за происходящим. Переминаясь с ноги на ногу, заметно волновался.

— Не хочешь развлечься? — низким голосом спросила блондинка, и я с нескрываемым ужасом покосилась на неё.

Она смотрела пустым взглядом с совершенно беспристрастным видом.

— Нет, но спасибо. Я польщена таким предложением.

— Тогда, может, подаришь мне свой плащ?

Я невольно окинула блондинку взглядом. Да на её фоне я выглядела девочкой-подростком!

— Он же тебе будет мал, — искренне удивилась.

— Я его продам, и мне будет, что поесть, — безапелляционно заявила она.

Я даже опешила. Пока таращилась на неё, бездомный начал снимать с меня туфлю.

— Отстань, я ещё живая! — выкрикнула и угрожающе топнула ногой.

Тот боязливо отполз к стене.

Бегло поглядывая на часы на стене, я считала минуты до возвращения Бена. Казалось, он отсутствовал целую вечность. И эту вечность я отбивалась от нападок жутковатых соседей, не дававших расслабиться ни на миг.

Бомж не оставлял попыток разуть меня, а Бесполый приставал с расспросами. Но когда проститутка начала меня гладить по колену, я не выдержала — глядя невидящим взглядом на Симпсона, развела руки в стороны.

Вспышка магии озарила обезьянник. Дамочка и бесполый одновременно улетели в разные углы. Бездомный, как завороженный, глядел на меня снизу вверх. Наклонившись к нему, я улыбнулась и… топнула ногой — его отбросило к прутьям и чуть не размазало по ним.

Поёрзав на лавке, я оправила плащ и сложила руки на коленях, довольно улыбаясь своей маленькой выходке. Прикрыла веки и с облегчением вздохнула.

— Ещё раз тронете её, — раздался голос Симпсона, и я распахнула глаза: жандарм решил заступиться за меня после того, как я его запугала магией. Неожиданно, но приятно. — И я вами лично займусь.

— Извини, Дик, — пролепетал Бесполый, поднимаясь с пола. — Мы просто общались. Больше не повторится.

— Я прослежу.

Когда Симпсон отходил от решётки, я поймала его взгляд и с благодарностью улыбнулась.

— Спасибо.

Видимо, он не рассчитывал на мою признательность и заметно смутился. Он видел, как я разделалась с обитателями зверинца, но ничего не предпринял. Напротив, поддержал. Коротко кивнув, Симпсон отошёл и занял свой пост.

Стрелки на настенных часах показывали без четверти два часа ночи, когда Бен вышел из комнаты для допросов. Брейнт довёл его до клетки и жестом указал засыпающему Симпсону впустить.

— Мисс Хейлтон, — стальным тоном бросил он, — ваша очередь.

Выходя из обезьянника, я смотрела на Бена. Ничего не выражающий усталый взгляд скользнул по моему лицу, и Шерман прошёл мимо. Чувство тревоги забилось в груди. Я вышла и протянула руки Брейнту. Он коротко взглянул на них.

— Я бы заковал вас в наручники, — выдохнул он и пристально посмотрел мне в глаза. — Но я устал и очень хочу домой. Следуйте за мной, и без фокусов.

Хотелось ответить что-то колкое, но я сдержалась. Так же, как сумела не обернуться на Бена.

Комната для допросов — безликое помещение серого цвета с металлическим столом в центре и двумя стульями. Инспектор посадил меня и, обойдя стол, расположился напротив. Сложив перед собой руки, я с волнением ждала личного разговора. До сих пор не верилось, что передо мной истинное лицо Странника.

Сердце отказывалось верить, душа противилась, но пока всё сходилось. Голос Брейнта отдалённо напоминал голос человека в капюшоне, которого я знала много лет, и хотелось найти зацепку, опровергающую мои опасения. Но их, увы, пока не было. Стоило спросить в лоб, только я боялась ошибиться.

— Давайте на чистоту, — потирая глаза, сказал инспектор. — Уже глубокая ночь, и мы все успели притомиться. Изложите кратко свои мысли по поводу расследования — что нашли, кого видели, на ком лежат подозрения?

Я изумлённо усмехнулась:

— Вы серьёзно полагаете, будто я мгновенно выложу всё, что знаю?

— Вы могли бы посодействовать расследованию, мисс Хейлтон, и я бы вас отпустил восвояси. Маленькое признание облегчит вашу участь.

— Какое признание? — я нахмурилась. — Думаете, я что-то скрываю от жандармерии? Что-то, что могло бы послужить скорейшему раскрытию преступления?

— Между нами говоря, — Брейнт откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня, — вы мне нравитесь, мисс Хейлтон. Ваше рвение помогать людям, которых уже нет, вызывает уважение. Но с точки зрения закона, вы вынуждаете меня прибегать к крайним мерам. Чисто по-человечески я восхищаюсь вашими способностями, но как инспектор, выхожу из себя, увидев вас там, где совсем недавно произошло убийство. Вы ищите приключений, на свою светлую головку, и иногда возникает ощущение, что нарочно. Неужели вы думаете, что ваши вмешательства в расследования останутся незамеченными и безнаказанными? — Склонив голову, он прищурился: — Я готов простить вас в обмен на ценную информацию.

Я долго смотрела на инспектора. Он разговаривал достаточно вежливо, хоть и угрожал, хотел вытянуть всё, что мне известно. И вытянет в любом случае. Дело в том, какая из его тактик на меня подействует.

Находились бы мы сейчас в полумраке таверны, я бы быстрее раскололась. Но загвоздка в том, что Страннику я уже рассказывала. Кто же передо мной?

— Что вы знаете о Саммер Джоунс?

Брейнт усмехнулся, не скрывая удивления:

— Будем играть в вопросы?

— Ответьте, прошу вас, — вежливо сказала я.

Инспектор сверлил меня настороженным взглядом, и улыбка медленно сползала с его лица. Догадавшись, что я говорю серьёзно, он опустил взгляд и тихо ответил:

— Хозяйка булочной. Судя по вещам, найденным в доме, помешанная на бесполезном барахле.

— Это всё? — с недоверием протянула я, сжав от волнения руки в кулаки. Брейнт побарабанил пальцами по столу и поднял на меня глаза. — Вы же наверняка забирались в её дом, как и сегодня в дом Бишоу. Что вы там увидели?

— Ничего, — недовольно выдохнул он. — И допрос персонала принадлежавшей ей булочной ничего не дал. С остальными жертвами та же история — тела с дырой в грудной клетке, и ни одного отпечатка пальцев, ни одной улики. Следов взлома также найдено не было, из чего следует: жертвы знали своего убийцу и, ничего не подозревая, впустили в дом. Надеясь обнаружить пропущенные следы, — с горечью сказал он, изучая поверхность стола, — я по ночам возвращаюсь на место преступления и ищу снова и снова, но тщетно.

— Всё потому, что вы не видите истины, — подытожила я.

— Что? — прорычал Брейнт и, полыхнув на меня взглядом, перестал барабанить пальцами.

— А то, что мне в таком случае нечего вам сообщить, — я поняла, что Брейнт не был Странником, или усердно это скрывал.

Тот мужчина в капюшоне, которого я знала, наслышан о записках и следах борьбы, коими обезображены жилища убитых магов. Тот, кто сидел передо мной, не знал о них. Так зачем мне открываться ему? Когда я рассказывала людям о том, что способна обнаружить то, что не видят другие, ко мне начинали относиться скептически. Я привыкла, но сейчас решила промолчать. Зачем Брейнту знать о том, чего он никогда не увидит и не поймёт?

Положив вторую руку на стол и сцепив пальцы, Брейнт заметно посуровел. Его лицо потемнело, и во всём виде инспектора чувствовалась озлобленность.

— Не хотите по-хорошему, значит, будем разговаривать иначе. Я проявил слабину, посветив вас в свои мысли и поведав о сомнениях. Больше этого не повторится. — Он почти зарычал на меня: — Как вы объясните своё нахождение в доме Бишоу?