— Ты чувствуешь, Бен.

— Нет! — рявкнул он.

— Чувствуешь. Всё время, что мы знакомы, я видела в тебе человека. Ты переживал и поступал по совести, а бесчувственное существо не различает, что правильно, а что неправильно!

— Всего лишь маска. Я должен был….!

— Нет, — я тряхнула головой. — Ты был настоящим, никакого притворства. Я вижу сердцем, Бен, и у тебя есть душа. Ты просто не хочешь отличаться от своих сородичей — прирождённых беспринципных убийц. Кто сделал вас такими? Кто внушил, что вы созданы для холода и смерти, и не имеете права выбирать свою судьбу?

— Я не знаю!

Голос Бена раскатом грома прокатился по лодочной станции, и что-то внутри меня жалобно сжалось. Он двинул кулаком в стену, стиснув гневно зубы. На миг я зажмурилась, решив, что он ударит меня, но этого не произошло. Открыв глаза, увидела, что Бен смотрит на свою руку, словно собирается с мыслями.

Облизав нервно губы, он прикрыл глаза и заговорил очень тихо:

— Нам не надо было сближаться. Когда заранее знаешь жертву в лицо, то вживаться в роль, проникать в привычный поток её жизни, а затем убивать — гораздо проще. Я не рассчитывал, что так выйдет. Не думал…. Мне будет тяжело тебя убивать, Эшли. Не смогу забыть, хоть и неприятно это признавать, но я должен. Таков мой мир.

— Твой мир можно изменить.

Открыв глаза, Бен посмотрел на меня испепеляющим взглядом.

— Ты уже его изменила, но кому из нас от этого легче⁈

Его глаза на миг полыхнули жаром. Он прикрыл их, словно не хотел, чтобы я увидела. Я чувствовала его горечь и сожаление, но не сумела остановить. Не попыталась. Поэтому, когда он вновь посмотрел на меня, прерывисто вздохнула и не отвела взгляда.

— Прости, — он оторвал ладонь от стены и сжал её в кулак, отступив на шаг назад. Кожа на ней, словно подсвеченная изнутри, приобрела алый цвет. — Мне очень жаль.

Понимая, что это конец, я безвольно уронила руки. Глядя в глаза Бену, чувствовала его боль и печаль, видела сквозь сияние магии.

Меня душили слёзы. Я могла бы ударить в него волной магии, свалить с ног, но даже не попыталась. Веки затрепетали, и с губ сорвался прерывистый вздох.

Воздух вокруг Бена вибрировал от сдерживаемой энергии. Меня обдавало жаром, исходящим от него, но уже было всё равно. И когда он замахнулся для удара, я поймала его за запястье почти у своей груди. Сердце гулко ёкнуло и замерло за миг до неминуемой гибели.

Меня охватило пламенем. Кожа таяла, истончалась, я тонула в сверкающей силе, окружившей нас тёплым танцующим ветерком. Казалось, будто наши руки слились воедино.

Магия захлестнула волной ощущений, от её напора перехватило дыхание. Я осмелилась посмотреть на Бена. На его лице застыло потрясённое выражение. Но я не успела опустить взгляд и узнать, в чём дело.

Шерман высвободился и занёс кулак во второй попытке. И вновь я выставила вперёд ладонь, обороняясь. Перехватила удар — задрожали кости, вызывая ноющую боль. Я сцепила с ним пальцы, действуя интуитивно, а когда посмотрела вниз — невольно вскрикнула.

Бен, как и я, смотрел на наши руки. Кожа, там, где мы касались друг друга, светилась изнутри голубым. Я ещё не поняла, что вижу, но уже испытывала радость.

Где-то глубоко внутри. Из моей груди вырвался вздох облегчения, в животе защекотали крыльями бабочки. Я ощущала себя магнитом, притягивающимся к Бену, и в этой совсем неподходящей ситуации хотелось прижаться к его губам в поцелуе.

Бен поднял взгляд к моему лицу, будто видел впервые. Его сила омывала, заставляла пульс трепетать. Всё, о чем я могла думать — как же он прекрасен! Ему как-то удавалось выглядеть одновременно и изумлённым, и рассерженным.

Коротко качнув головой, Шерман прошептал:

— Не может быть….

Внезапно его лицо исказилось от гнева — глубокого, искреннего, граничащего с болью. Он ударил другой рукой в стену с такой силой, что здание задрожало.

Стон древесины заполнил станцию, под ногами качнулся пол. Но мы не замечали. Наши ладони как будто бы срослись, охваченные таинственной силой, мерцающей в полумраке.

Бену это не нравилось, но он не спешил разрывать связь и расцеплять пальцы. Точечными разрядами магия поднималась вверх. Когда ко мне пришло озарение, я прикрыла глаза. Теперь ясно, почему сердце замирало рядом с ним.

— Я — твоя истинная, — не веря своим собственным словам, прошелестела я. — Твоё искупление.

Бен выглядел растерянным, но не сломленным. Сияние в его глазах тускнело, пока вовсе не погасло. Я снова могла смотреть в бездну голубых глаз Шермана, не боясь обжечься. Первые искорки его гнева вспыхнули в воздухе, светлячками закружились над нами.

Я облизала нервно губы и сказала:

— Ты не можешь убить меня.

Последние слова добили его. Зажмурившись, Бен стиснул челюсти и несколько раз ударил в стену. Его бессвязный крик, переполненный болью и злобой, пронёсся по зданию, отразился эхом от шатких стен.

Перепуганные птицы в лесу сорвались с ветвей. С крыши посыпались труха и пыль, а Бен никак не мог остановиться.

Когда он успокоился, я медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Теперь он не выглядел столь уверенным, как минуту назад — магия рассеялась. Шерман смотрел на наши руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

Отрывал и снова опускал его, прижимаясь к коже, наблюдал за разгорающимися ярко-голубыми лучами. Они переплетались в причудливые узоры, убегая под рукав плаща. И пока он заворожено игрался, я смотрела на него и не могла отвести глаз.

Искреннее удивление пролегло морщинкой на лбу Бена, в глазах его мелькнула тень, и я почти уверена, что это была надежда.

По спине пробежали мурашки. Я жадно дышала ароматом одеколона Бена и его кожи. Эти запахи казались немыслимо родными, моими личными. И более невозможно представить жизнь без них. Без него.

Как никогда раньше, я ощущала себя свободной, но, в то же время, остро зависящей от глаз и рук Бена. Хотелось прижаться к нему, проникнуть под кожу, стать частью него.

Жаркая волна магии пронеслась сквозь меня к нему, и в груди разлилось тепло — я глядела на Шермана, понимая, что мною овладевает безумная страсть. Низ живота свело горячей судорогой.

До боли, до слёз хотелось впиться в его губы и обвить шею руками, ощутить мягкость кожи и твёрдость мышц под ней…. Я никогда и никого так не хотела, моё тело так не хотело.

Дрожа от желания и усилий, с которыми сдерживала его, я посмотрела в глаза Бену. Его затуманенный взгляд говорил о том, что он охвачен теми же чувствами — сгорает изнутри, высвобождаясь от незримых оков сущности, растворяется в необузданном, каком-то первобытном вожделении.

Я чувствовала кожей его напряжение. Неизвестной до этого мига частью себя ощущала его мысли и переживания. Как околдованные смотрели поверх голубого свечения друг на друга. Мы изменились за мгновение и больше никогда не станем прежними, как бы ни хотели этого.

Ничто больше не угрожало моей жизни. Если бы на месте Бена был другой рагмарр, я бы остереглась расслабляться. А с ним можно было потерять бдительность — теперь-то он точно не сможет довести своё чёрное дело до конца!

Потому что, убив меня, он навсегда лишится возможности стать другим и, наконец, испытать истинную любовь.

Об искуплении я знала из сказок мамы. Из одной из тех, что она хранила глубоко внутри себя, берегла для особого случая, как любимое украшение в старинной шкатулке. Услышав однажды об истинности, будешь грезить ночами, надеясь повстречать свою половинку.

Милость божественных сил, единственный шанс на искупление грехов и «исцеление» чёрной сущности охотника. Ведьма, с которой его свяжет магия, возьмёт на себя часть его «тьмы», поделившись взамен сердечным теплом, искренними чувствами, которые ему не даны природой.

Любовное притяжение, неугасаемая взаимная страсть — кто же о таком не мечтает⁈ И не нужно ничего делать, лишь поддаться объединившей их силе. Звучит просто, но как разжечь пламя любви в пропахшей гарью и кровью ледяной душе?