— И в прошлый раз это помогло, — напомнила я.

Не дожидаясь, пока посуда закончится, я переместилась Мэриону за спину. Миг назад стояла в другом конце кухни и вдруг появилась так близко к нему. Он ощутил, повёл плечами и стал разворачиваться.

Я растворилась в воздухе и пронеслась размытой полосой вокруг рагмарра. Мои образы ускользали, сливались с силой, вихрящейся в помещении. Мэрион протянул руку, чтобы поймать хоть один из них, но магия просачивалась сквозь его пальцы.

Я была повсюду и нигде одновременно. Лицо охотника стало непроницаемой маской — сжав руку добела, он рванул за мной. И ничуть не уступал в скорости.

Промелькнув у него перед носом, я взлетела на стену. Пронеслась над головой у Мэриона, но, ощутив раскалённую ладонь на своём запястье, оказалась перед рагмарром.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки и ухмылялся. Распахнув одним движением камзол, так, что пуговицы посыпались, он оголил живот. Следы от порезов, глубокие нарывающие раны чёрными полосами бороздили левый бок.

Когда он вдыхал, края рубцов раздвигались, и из ран вытекала мерзкая жёлтая жидкость. Она имела характерный запах, от которого захотелось отвернуться и зажать нос. Но я не отвернулась.

Помню, как оставила эти порезы осколком зеркала, но почему они не зажили? Почему почернели, а кожа вокруг воспалилась? К горлу подобрался кисло-сладкий ком, но я не отвела взгляда.

— Что это? — осипшим голосом спросила.

Мэрион с весёлым видом посмотрел на свой живот.

— Ты ранила меня в доме Саммер.

— Знаю. Но почему порезы не заживают?

— Они не просто не заживают, Эшли, — процедил сквозь зубы Мэрион, поднимая голову. Его гнев вернулся внезапно, смыв поддразнивающую дружелюбность. И охотник заорал так, что стены содрогнулись: — они гниют, убивают меня изнутри! С каждым днём становится только хуже, а боль просто невыносимая!

— Разве такое может быть⁈ Почему?

Мэрион приблизился ко мне почти вплотную. Я с трудом удержалась от порыва отстраниться.

— На осколке была твоя кровь, — произнёс он обжигающим шёпотом. — Ты отравила меня. Твоя кровь отравила меня и пожирает, Эшли.

Я не осознавала до конца, что только что услышала. Стояла, будто обухом по голове ударили. Он подался вперёд рывком, его ладонь поднялась, и от неё веяло жаром.

Интуитивно направив руку, я вышвырнула Мэриона в холл. Появилась в дверях, занесла руку для очередного удара. Он плавно оказался на ногах, словно его за ниточки подняли.

Сила, хлынувшая из меня, пригвоздила рагмарра к стене. Раскинув руки, он захохотал. От этого смеха мороз по коже побежал.

— Ты хорошо подумала, Эшли? То, что ты собираешься сделать, лишит тебя сущности. Ты готова пожертвовать всем ради моей смерти?

Он бросился на меня, развеяв чары. Разогнал их, словно туманную дымку. Но едва приблизился, как я растворилась в воздухе. Опустившись за спиной у Мэриона, положила руку на плечо и швырнула его обратно в кухню.

Но едва он коснулся пола, как обратился в дым и окутал, поглотил. От удушливого запаха першило в горле, я с трудом подавила рвотный позыв. Я сгорала — чувствовала, как кожа сползает, плоть тает от его силы.

Утопая в нестерпимой боли, окружённая тьмой, упала на колени. Рука Мэриона тянулась к моей шее. Когда его пальцы сомкнулась на ней, дом задрожал от ужасающего вопля.

Отдёрнув руку, Мэрион бросился прочь от меня и упёрся в стену. Я пошатнулась, стоя на коленях, припала спиной к ножке стола. Чёрное облако издавало вселяющие ужас звуки, но я их слышала, словно через вату.

Мучительный жар отступил, перед глазами расцвёл пёстрый калейдоскоп бликов. Меня так шатало, будто дом вращался. Схватившись за столешницу, я прикрыла рот ладонью. Кажется, меня немного укачало. Потянуло запахом железа, что-то горячее струилось по коленям. Кольнуло, зажгло — я ахнула, и в голове прояснилось. Я сидела на осколках, которые резали мне ноги.

На ум пришла идея…. Пошарив ладонью вокруг себя, нащупала длинный и острый, как клинок, осколок. Я подняла его, крепко, насколько могла, зажала в ладони. Кровь потекла густыми струйками, первые капли упали на пол.

Когда я поднималась на ноги, занося руку для удара, вокруг меня был белый шум. Внутри меня разверзлась пустота. Я не осознавала, что делаю. Время остановилось — Мэрион возник передо мной, на его лице промелькнула тень страха.

Он смотрел мне в глаза и то, что увидел, заставило его попятиться. Но я оказалась быстрее. Словно во сне ударила Мэриона осколком, орошённым моей кровью, пронзила грудь. Он вошёл легко, на руки хлынула горячая, тёмная кровь.

Вместе с осколком частичка света проникла в плоть рагмарра и замерцала изнутри. В тишине пронёсся дрожащий вопль, и я вздрогнула. Очнулась и отпрянула от изгибающегося Мэриона.

Трясущимися руками он потянулся к осколку, но не смог. Боль, должно быть, была невыносимой…. Задыхаясь, я прислонилась к стене. Сердце колотилось так, что могло выпрыгнуть из груди.

Колени подогнулись, и я соскользнула на пол, руки безвольно упали. Мэриона разрывало на части. Свет изгонял тьму, поглощал его. Лицо рагмарра покрылось огненными трещинами, будто расколовшаяся глиняная маска.

Внезапно оно разлетелось на куски, забрызгав стены чёрными густыми каплями. Мелким бисером оросило мне лицо, заставив вскрикнуть от неожиданности. Я знала, что это, но не смогла пошевелиться.

Ощутив смертельную усталость, завалилась на бок и перевернулась. Лежа на спине, смотрела на потолок, покрывающийся чёрной липкой массой, скатывающейся из остатков рагмарра. Этот поганец забрызгал всю кухню.

Огромная лужа поползла к стене, скользнула вниз, двигаясь ко мне. Мэриона не стало, но теперь в доме Вивиан поселилась тёмная магия, след чужой смерти. И сейчас она хотела завладеть мной. Но почему именно мной?

Тьма подкрадывалась, окружала, а я лежала на полу сломанной куклой. Лежала и смотрела в остекленевшие глаза Мэриона, на то, что осталось от его лица.

Разбитая глиняная маска. Чёрная густая масса обволакивала меня. Я чувствовала, как холодеют ноги, как сознание уносится прочь, далеко отсюда, где светло и спокойно. Из груди вырвался болезненный судорожный выдох, и я закашлялась.

К глазам подступили слезы. Я не хотела умирать, но не могла подняться и дать отпор тёмной магии. Могла только думать…. И я подумала. О Бене.

Когда Тьма коснулась одежды, я вздрогнула, как от порыва ледяного ветра. Было слышно, как она ползёт — противные чавкающие звуки. Ещё мгновение, и меня не станет. Только бы Бен услышал….

Дверь ударилась о стену, и жаром обдало кожу лица, разметало волосы. Сердце затрепетало в груди. Чёрно-серое облако влетело в дом и проплыло надо мной. Я вымученно улыбнулась.

— Привет.

Облако опустилось вниз, и ко мне склонился Бен. Повеяло ароматом его одеколона и гарью — совсем чуточку. Оглядевшись, он склонил любопытно голову, всмотрелся в лицо.

— Прогони её, — прошептала я.

Ничего не говоря, Бен просунул руку мне под голову. Тьма вздрогнула и отползла прочь, потянулась вверх по стене и скользнула в вытяжку над входом в кухню.

Покачав головой, Шерман устало вздохнул и поднял меня с пола.

— Вляпалась, так вляпалась, — пробормотала я.

Бен осуждающе хмыкнул, хотя улыбка уже дошла до глаз.

— Ты не можешь жить спокойно. Что не день, то происшествие.

Я обняла его за шею и опустила голову на плечо. Казалось, минула вечность — мы стояли в холле в полной тишине. Бен держал меня на руках, а я училась заново дышать и чувствовать.

У стены неподвижно лежал Мэрион, вернее, его останки. Я ощущала тёмную магию, исходящую от него, но она казалась такой далёкой и нереальной, как фоновый шум. В этот миг мне было необходимо касаться Бена, хотя бы украдкой.

Он избегал прямого взгляда, но мне, почему-то, казалось, что он рад здесь находиться. Вот так близко. В глубине холодной души теплился слабый огонёк, но он не позволял ему разгораться. Сдерживал всеми силами, но иногда одного желания недостаточно.