Ничего не ответив, я поджала губы и села за рычаги. Джош не заставил себя ждать и быстро оказался на соседнем сидении.

— Что дальше? — спросил осторожно он, когда мы отъехали от Библиотеки и покатили на центральный проспект.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Похоже, придётся забраться в дом Бишоу.

Ночь медленно опускалась на город. Бросив карету в неприметном дворе, я пошла к дому Майкла Бишоу пешком.

Свернув за угол жилого дома с покосившейся крышей, оказалась перед многоэтажным особняком. Около небольшого крыльца раскинулся густо растущий кустарник с плотными зелёными листьями — в его тени я и притаилась.

От осиротевшего жилища веяло холодом, пробирающим до костей. Старые доски чуть слышно поскрипывали, из щелей между ними доносился гул, и, если бы не фонарь через дорогу, я бы уже билась в панике.

Прислушиваясь к шорохам и шелесту травы, стояла, затаив дыхание. И чуть не лишилась чувств, когда чья-то рука легла на плечо. Закрыв рот ладонью, чтобы наружу не вырвался вопль ужаса, резко обернулась и уткнулась носом в крепкую мужскую грудь.

Синяя форменная рубашка с начищенным значком, поверх которой в ночном мраке блестел чёрный кожаный плащ. И этот до боли знакомый запах….

Подняв голову, я увидела улыбающегося Бена Шермана.

— Я так и знал, — сказал он. — Ты становишься предсказуема, Эшли.

— Что ты здесь делаешь? — громким шёпотом спросила, проглотив трепещущее сердце.

— Патрулирую улицу. Работа у меня такая, — передразнил он меня таким же громким шёпотом.

— А где твой напарник?

От Бена пахло свежестью, новым кожаным плащом, и даже аромату ночных фиалок, заполнившему улицу, было не под силу перебить эти запахи. У меня закружилась голова, и пульс колотился уже вовсе не от ужаса — мне нравилось, как он пахнет. Всё связанное с ним… нравилось.

— Свалился с гриппом. На пару дней я остался один на целый район.

— Я нарушаю частные границы…. Ты арестуешь меня?

— С тобой опасно связываться, — он сделал вид, что задумался — посмотрел в ночное небо. А потом опустил на меня лукавый взгляд. — Пожалуй, я сделаю вид, будто не заметил тебя. Ты такая маленькая и хрупкая — легко спутать с тенью кустарника.

Я обиженно наморщила носик.

— Вот как. Замечательно.

Развернувшись на каблуках, шагнула к дому, но Бен шикнул на меня. Пришлось остановиться и обернуться, не забыв закатить раздраженно глаза.

— Что ещё? Меня здесь нет, ты забыл?

— Ты пойдешь в одиночку в это мрачное, полное загадок и мистики место? — саркастически поинтересовался он.

Я изогнула бровь.

— Всегда так делаю. Тебя что-то смущает?

Бен небрежно хмыкнул.

— Если с тобой там что-то случится — отвечать мне головой.

— А, может, тебя разбирает любопытство?

— Не так, чтобы очень, — протянул он, пожав вяло плечами. — Но дабы удостовериться в твоей безопасности, обеспечить себе спокойствие и без эксцессов закончить смену, придётся последовать за тобой.

— Только из-за этого? — улыбнулась я.

— Конечно.

— Я сделаю вид, что поверила, — обиженно фыркнув, направилась к дому.

— А я сделаю вид, будто мы не нарушаем закон, — произнёс он и побрел следом.

Невысокие стены, деревянные ставни с резьбой на окнах, и запах сырости — старая постройка, утратившая последнюю частичку тепла. Ступив на порог, я застыла перед входной дверью.

Жёлтая оградительная лента была сорвана с одной стороны и развивалась на ветру. Дождавшись, когда подойдёт Бен, я пальцем указала на неё.

— Может, ветром сорвало, — неуверенно предположил он. — Дверь вроде бы заперта.

— Я не чувствую магии или постороннего присутствия. Надеюсь, ты прав.

Капнув зелье в замок, я дождалась, когда дверь сама откроется, и шагнула в кромешный мрак пустого жилища. Бен не отставал ни на шаг, как будто боялся потерять меня из виду.

В нос ударил запах старой мебели и ветхой ткани, в воздухе парили частички пыли, из-за которых стало тяжело дышать. Впереди темнел прямоугольник открытой двери, и я шагнула к нему.

Скрипнула половица, пришлось остановиться. Прислушиваясь к пустоте, я простояла какое-то время, но кроме собственного пульса ничего не услышала. Даже дыхание Бена слилось с тишиной.

Чувство тревоги нарастало, чего не происходило со мной в других домах, но я рискнула войти в следующую комнату. Чем ближе подходила к проёму, тем отчётливее становились силуэты. Круглый обеденный стол в центре просторной комнаты был окружён стульями. Словно оставленные после шумного застолья, они оказались не задвинутыми.

Слева от входа высился буфет, а справа притаилось кресло с резными деревянными подлокотниками. Больше здесь не было никакой другой мебели, разве что подставка для комнатного растения у приоткрытой двери, ведущей в кухню.

Я шагнула влево, вошла в тень от лестницы на второй этаж и остановилась, дожидаясь Бена. Он обогнул стол и включил крохотный фонарик, разглядывая каждую мелочь с профессиональной тщательностью.

На бархатной скатерти стояло блюдо с фруктами — аппетитные красные яблоки, зелёный виноград и сливы. Хотелось предостеречь его от сомнительного удовольствия, но слова застряли в горле. Не нужно было включать свет или хотя бы фонарь, чтобы почувствовать запах крови и тьмы.

Сердце выпрыгивало изо рта. Я теряла волю, но боялась коснуться стены, облокотиться на перила лестницы. История повторилась: Майкл Бишоу был убит точно так же, как остальные….

Как я и предполагала, Бен направил фонарь на яблоко. Но, вопреки бессилию, я успела остановить патрульного. И прошептала:

— Не делай этого! Прошу тебя, не трогай ничего!

— Оно отравлено? — усмехнувшись, Бен замер — луч света застыл над сочным, вызывающим аппетит фруктом, который покрывала сетка чёрных капель.

— Можно и так сказать, — сглотнув, прошептала я и красноречиво поглядела на Шермана.

Бен больше не улыбался. Опустив руку, он вздохнул и выключил фонарик.

Открыл рот, собираясь что-то сказать, но не успел — над нами скрипнул потолок. Я едва не вскрикнула, а он вместо фонарика достал револьвер. Направив оружие дулом к лестнице, быстро и бесшумно пересёк комнату и застыл рядом со мной.

— Всё-таки мы не одни, — озвучил он наше общее опасение.

Я осторожно перевела дух, боясь оказаться услышанной.

— Знаю. Но я ничего не чувствую.

— То есть? — Бен нахмурился, осматривая лестницу.

— Так бывает, когда пытаешься прочесть человека или рагмарра. Никаких признаков магии.

Бен медленно перевёл на меня настороженный взгляд. Я виновато поджала губы и посмотрела наверх лестницы. Он же ещё какое-то время глядел на меня. Я чувствовала.

Вдруг половица второго этажа скрипнула в месте, противоположном прежнему, ближе к нам. Бен бросился за лестницу, схватив меня за рукав плаща. И я оказалась лицом к лицу с ним. Между нами практически не осталось пространства, даже для вдоха.

Но меня не непосредственная близость с объектом моих воздыханий волновала, а стена, к которой я почти прислонялась. По ней уже ползла тьма.

Было так приятно вдыхать аромат кожи Шермана! Только он отвлекал от основной задачи.

Я простояла какое-то время, таращась в грудь Бена. Он не касался меня, но стоял очень близко — кожу на лице обжигало дыханием, я слышала его сердце. Оно билось размеренно, но слегка учащённо, не так бешено, как моё.

Подняв голову, я встретила его взгляд. Бен стоял, опустив голову, и напряжённо всматривался в мои глаза. Совершенно серьёзный, брови настороженно приподняты. Я догадалась, что он вслушивался в тишину, а не меня разглядывал. Бену просто надо было на что-то смотреть, чтобы сосредоточиться, а я уже почти растеклась от счастья в лужицу…. Наивная Эшли.

По спине поползли противные мурашки, но было трудно вынырнуть из затягивающего омута голубых глаз. Когда сердце испуганно дрогнуло, я очнулась — тьма нашла меня и могла спокойно заглатывать, пока мои мысли заняты романтикой.